ЛитМир - Электронная Библиотека

За окном послышались голоса, заржали лошади, зацокали копыта — Гервасий Бонифатьевич Добужинский повел свой отряд на жестокий и смертельный бой с бандитами. Топот не успел стихнуть, когда на майдане мелькнули еще две тени. Мелькнули и раскатились торопливым галопом, устремляясь прочь.

— Все, — сказал с облегчением Гнатюк. — И эти подались. Теперь жди атамана с основным отрядом. Ну что, товарищ Кторов, подергаем атамана за усы?

Глава восьмая

В ночных боях нет ничего красочного и быть не может.

Особенно если устроена была засада на одну из сторон.

Атаман Кумок полагал, что он является хозяином положения.

Только зря он это полагал. Настоящие хозяева его уже поджидали.

Как сказал бы Баюн Полосатович, будь внимательным, ловя в подвале мышей, возможно, тебя самого уже кто-то ловит.

Правда, в темноте это сделать весьма и весьма затруднительно.

Тачанки вылетели на майдан и хлестнули по окнам ЧК длинными очередями.

Одновременно с противоположной стороны зазвенели выбитые стекла, и коридоры заполнились тяжелым топотом, словно в темноте их играла в салки рота солдат.

— Дави их! — заорал кто-то, и темноту разорвали вспышки выстрелов. — Вылезайте, красные суки!

— Боятся, — спокойно сказал Гнатюк. — Это хорошо!

— Сейчас, — усмехнулся Кторов. — Сейчас они заберутся в подвал.

В темноте комнаты гулко ударили одиннадцать часы с боем.

— Заглуши, — приказал Кторов. — Громко бьют, за шумом не услышим, что творится в коридоре.

Из подвала послышались вопли — вначале ликующие, они быстро превратились в панические. Здание сотряслось.

Голем увидел врагов.

И атаман Кумок, соскочивший с лошади, чтобы горделиво войти в здание, тоже увидел Голема.

— Мать твою! — воскликнул он. — Кажись, ребята, попали!

Сережа Африка и Леня Медник ожесточенно стреляли в Голема из револьверов. Видно было, как пули высекают из бугристой кожи красноватые искры. Голем медленно разворачивался в их сторону.

— Хорош патроны переводить! — заорал Кумок. — Линять надо!

— А цацки? — растерянно спросил Медник.

И тут, быть может, впервые в жизни Кумок проявил благоразумие.

— Какие цацки? Очнись! Покойникам деньги не нужны! — крикнул он, устремляясь к дверям.

— Врешь, — пробормотал Медник. — Я его, суку, добью!

И продолжал стрелять, целясь в красноватые глаза.

— Назад! Все назад! — заорал Кумок. — Ходу, ребятки, ходу!

За ним послышался грохот. Голем вышел на свободу, похоронив под обломками стены и щепой сломанной двери незадачливого стрелка.

— Атаман, — крикнул Сережа Африка. — Леньку придавило.

— Тикай, тикай! — крикнул атаман, отбегая к тачанке, с которой по Голему вели пулеметный огонь. — Тикай, тебе говорят, ему уже ничем не поможешь!

— Вот так, — довольно сказал Гнатюк. — Сейчас он им сани поправит! Ну что, пора?

Он взвел наган, сочувственно посмотрел на Кторова.

— Ты бы посидел здесь, товарищ Кторов. Картина-то не та, что в зеркальце была, но все равно…

— Картина другая, потому что мы неучтенный фактор ввели, — сказал Кторов, прислушиваясь к воплям людей и отчаянному ржанию лошадей на улице. — В картинке Голема не было. А теперь все изменилось, понимаешь, Паша, все изменилось.

— И все равно посидел бы ты в стороне, — с сомнением сказал Гнатюк.

В комнату вбежал чекист.

— Ну, ребята, — заорал он восторженно. — Я такого на германской не видел. Пушек не надо, он их так, ручищами своими метров на десять в воздух подкидывает. Силища-то какая! Павел Борисыч, откуда такая хрень?

Столкнулся взглядом с Кторовым и смутился.

— Потери есть? — спросил Гнатюк.

— Любишина осколком бомбы убило, — сказал чекист. — Краснова и Кислюка легко ранило.

— Как по нотам, — заключил начоперотдела. — Как по нотам!

А дальше должна была последовать неизбежная развязка. Пользуясь атакой бандитов, группа чекистов, вооруженных пулеметами гномов, заняла опустевшую Разбойную слободу и ждала своего часа, чтобы покончить с отступающим противником.

— Слушай, Паша, — сказал Кторов. — Не дадим атаману вывернуться. Где его ждет фелюга, знаешь?

— При луне фелюга белела приспущенным, лишенным ветра парусом на темной поверхности воды. Где-то позади еще сухо потрескивали выстрелы, пару раз увесисто и смертельно громыхнули разрывы ручных бомб.

— Сейчас, — сказал Кторов. — Сейчас мы с тобой, Оська, купим пару билетов на лодку. Нам главное — до фелюги добраться. А там мы их подождем.

— Зря вы все это затеяли, Антон Георгиевич, — баском сказал Котик. — Ну, побили бы мы их и без того. А остальные бы все равно в бега подались.

— А атаману ты пролитую кровь готов простить? — спросил Кторов. — Пусть бежит за границу, пусть доживает свои дни в спокойствии и довольстве, так что ли?

— Так шо кровь, товарищ Кторов, — сказал юноша. — Можно подумать, мы ее меньше льем.

— Разница есть, Оська. Мы кровь льем во имя высшей справедливости, а он, бандит этот, чтобы пограбить да пожить в свое удовольствие. — Кторов взглядом выискивал шлюпку, ждущую атамана, среди прибрежных камней. Он никогда бы не сумел ее обнаружить — все сливалось в один сумрачный фон, но на лодке кто-то закурил. Вспыхнувший огонек стал путеводной звездой. — Пошли, — толкнул Кторов юношу. — Пока он курит, мы на огонек и подберемся.

Они стали пробираться среди камней, старясь шуметь как можно меньше. Перестрелка медленно приближалась — бандиты отступали к морю.

Куривший бандит не успел даже затянуться в последний раз. Метать ножи Кторов умел не хуже цирковых артистов. Второй вскинул винтовку. Но выстрелить не успел. Кторов выстрелил раньше.

— На весла! — приказал он Котику.

До фелюги было метров восемьсот, но юноша греб неумело, поэтому, когда они достигли фелюги, стрельба уже шла на побережье.

Четверо греков подняли руки сразу же, не желая оказывать какого-либо сопротивления.

Кторов загнал их в трюм, приказав юноше стать у штурвала.

И тут раздался выстрел.

Пуля обожгла грудь, и Кторов вдруг подумал, что судьбу не обмануть. Уже падая на деревянную палубу, он сумел обернуться и выстрелить в человека, который его ранил. Уже потом он увидел, что в него стреляла женщина. Смазливенькая бабенка в дорожном платье и маленькой шляпке, которая после ответного выстрела отлетела в сторону, открывая рассыпающиеся черные волосы. Любовница атамана Мария Семенова, по прозвищу Паучиха, закончила свое существование на земле.

Левый бок жгло.

Кторов подполз к мачте и сел, стараясь не смотреть на мертвую женщину, рядом с которой поблескивал небольшой никелированный револьвер. Луна надолго вышла из-за туч. Огромная, жирная, истекающая лучами, она освещала побережье, где метались люди и вспыхивали выстрелы.

— Позови грека, — сказал Антон подбежавшему юноше.

Носатый грек встал, закрывая луну. В таком положении лица его не было видно, но этого и не требовалось.

— Заводи мотор, — приказал Кторов. — Иди к берегу.

С вооруженными людьми не спорят, грек усвоил это очень хорошо.

Метрах в двадцати от берега Кторов приказал греку заглушить мотор и поставить парус.

— Оська, — уже с некоторым усилием сказал он, чувствуя, что немеющие губы перестают повиноваться его воле. — Поди сюда!

— Здесь я, Антон Георгиевич, — белое большеглазое лицо склонилось над Кторовым.

— Достань из кармана на груди, — сказал Кторов.

Мальчишка повозился и выпрямился, держа в руках небольшую тонкую дудочку.

— Играй, — велел Кторов.

— Я не умею, товарищ Кторов, — сказал Котик. — Честное слово, я не умею!

— Тебе и не надо уметь, — Антон пошевелился и застонал от пронизывающей грудь боли. Ладонь попала во что-то липкое, теплое, и Кторов не сразу сообразил, что это его кровь, которая натекла на палубу. — Дуй, словно наигрываешь какую-то мелодию. Играй, Ося, играй!

Юноша растерянно поднес дудочку к губам.

49
{"b":"175572","o":1}