ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Похоже, издеваться над боевыми товарищами вошло у вас в привычку, — едва ли не со слезами на глазах бросил фельдфебель. — Что плохого я вам сделал?

Хартман забрал у Бляйхродта новый кусок, попробовал его сам.

— Что тебе не нравится, Папочка? Хорошее сало!

— Оно воняет! Совсем прогоркло.

— Да нет же. Свежее.

— Но есть его я не стану!

Бляйхродт отошел к стене, присел, а потом и прилег прямо на пол. Развязал дотоле болтавшуюся на боку сухарную сумку и извлек из нее скудные остатки сухпайка. Уныло прожевал кусок галеты.

— Все здесь провоняло русскими, — сообщил он через некоторое время. — Полы, воздух, сало, дым из печки.

Никто не ответил. Зачем спорить с фельдфебелем, который, похоже, помешался?

— Меняем постового через час. Всем спать, — скомандовал обер-лейтенант. — Завтра будем пробираться к своим.

* * *

Ночью воцарилась пронзительная тишина. Обезлюдевшая деревня словно подглядывала за вымотанными немецкими солдатами — молчаливо, страшно. Тоска и ужас нависли над домами. Ни людей, ни зверей вокруг. Ветра и то не было. Лишь плотные тучи, скрывающие луну и звезды.

Бауэр вздремнул часа на три и вышел во двор, сменил часового, старину Хартмана. Стоял на крыльце, вглядывался в холодную темень, размышлял, куда исчезли хозяева дома. Словно сквозь землю провалились! Наверняка ведь где-то прячутся. Или бегут к своим, за подмогой. Но утром немецкие солдаты оставят варваров с носом. Уйдут в морозную степь, отправятся к Тингуте...

Страшный крик разорвал тишину. Кричали в мазанке, к которой Бауэр стоял спиной. Потом внутри послышался топот, возня. Обер-лейтенант рывком распахнул дверь, взял на мушку тех, кто был внутри. Как разобрать, кто свой, кто чужой?

Ему в лицо смотрели несколько стволов.

— Эрих? — осторожно спросил откуда-то из темноты Ланге.

— Да, — по возможности спокойно ответил Бауэр. — Что произошло?

— Папочке приснился кошмар. Его пытались утащить черти.

— А вы что так всполошились? Пусть бы тащили, — усмехнулся Эрих.

Кто-то из солдат хохотнул, но у большинства в глазах притаился страх.

— Заорали бы так у вас над ухом, герр обер-лейтенант, вы бы тоже вскочили! — убежденно заявил Хоффман. — Я думал, поседею.

— Фатти, что тебе приснилось? — мрачно спросил Тизенхгаузен.

— Я тоже не райские сады видел, но чтоб так орать...

— Шел я по полю, а из земли — когтистые лапы. Потянулись, вцепились и потащили вниз. И, главное, я почувствовал, что проваливаюсь сквозь землю. Как на болоте.

— Данте, «Ад», — констатировал Бауэр. — Читал Данте, фельдфебель?

— Еврей? — подозрительно поинтересовался Бляйхродт.

— Итальянец. Можно сказать, союзник.

— Макаронник, — отозвался Фатти. — Нет, не читал, а теперь и не стану.

— Выйди на воздух, подыши, — посоветовал фельдфебелю Ланге.

— Только чертей не гоняй. Людям надо отдохнуть.

* * *

Остаток ночи миновал без происшествий. Встали с рассветом, но какой рассвет зимой? Поздно... Бауэр умывался во дворе снегом, когда из мазанки показался Ланге. Вид у капитана был, мягко говоря, растерянным. Подойдя к приятелю, Рудольф с полминуты постоял, покачиваясь с носка на пятку, а потом решительно сунул под нос удивленному Эриху свои руки:

— Что скажешь?..

Бауэр не сразу нашелся с ответом. Еще вчера обильно покрытые волдырями и струпьями от ожогов, ладони капитана имели вполне здоровый вид. О вчерашних ожогах напоминали только небольшие шрамы и покраснения.

— Потрясающе, Руди.

— Сам глазам не верю. А ведь ожоги были сильными. Мне не показалось!

Солдаты собрались, дожевали ту сухпайную скудность, что еще водилась в сухарных сумках, и запили ее талым снегом. Проверили оружие. Уже готовились выступать, когда Бляйхродт предложил сжечь дом, в котором они ночевали.

— Зачем? — изумился Бауэр. — Привлечь внимание русских? Лишить себя возможности вернуться, если заплутаем в снегах? Или настроить против себя гражданское население? Никакой пользы, один вред. Даже если хозяева прячутся где-то неподалеку — пусть их. Вряд ли это закоренелые коммунисты. А то, что они не захотели с нами встречаться, вполне понятно. Любой предпочел бы переждать нашествие вражеских солдат в надежном укрытии.

Ланге усмехнулся:

— Может, ты еще и за постой им заплатишь, Бауэр? За продукты.

— Хорошая мысль, — Эрих кивнул, вытащил из портмоне купюру в пять рейхсмарок и, вернувшись в дом, положил ее на стол, придавив глиняной кружкой.

Бойцы посмотрели на лейтенанта с уважением. Великая немецкая культура учит благородным поступкам.

Вышли в степь и побрели к Тингуте. Через два-три километра по-прежнему исполняющий роль головного дозора Бляйхродт набрел на что-то, по выражению начитанного Хоффмана, напоминающее «лунную поверхность, покрытую кратерами». Уже порядком заметенные снегом, среди вздыбленной и окаменевшей на холоде земли высились пушки и автомашины.

— Русские, — сказал Ланге, осматривая место побоища, — их полуторки. А вон там — тяжелый «Клим Ворошилов» без башни. Похоже, наши сумели разнести целую колонну.

— Причем без особых потерь, — добавил Бауэр, — я не вижу ни одной нашей подбитой машины. Авиация, артиллерия?

— Эй, Бляйхродт опять куда-то провалился. Похоже, у бедняги это уже входит в привычку.

Голова отчаянно ругающегося Папочки торчала из чего-то, напоминающего траншею шириной чуть больше метра. Заметить ее, заметанную снегом почти доверху, было непросто.

Когда отряд подошел поближе, Ланге, не сдержавшись, выругался. Не от злости — от удивления. Траншея оказалась не одна, а две. Строго параллельные, они начинались где-то на севере, пересекали кладбище русской техники и упирались в обезбашенный КВ. Корпус сорокатонного тяжелого русского танка при ближайшем рассмотрении оказался расплющен.

— Похоже на следы от гусениц, — поиграв желваками, озвучил наконец Ланге то, во что никак не могли поверить остальные.

— Когда я был в Берлине, со мной вместе лечился один танкист, — Бауэр прищурился. — Он говорил, что на заводах Хеншеля готовится какой-то подарок для большевиков. Но тот «сюрприз» должен был весить тонн пятьдесят — не больше. С такой массой вряд ли можно раскатать русский «призрак» в тонкий блин...11 Как бы то ни было, похоже, что неизвестный гигант все-таки на нашей стороне, — постарался подбодрить своих людей обер-лейтенант. — Колеи его гусениц ведут точнехонько на Тингуту. А мы вчера в темноте приняли сильно в сторону... Так что давайте-ка просто пойдем по следам.

* * *

Бауэр свистнул в свисток:

— Хоффман, Тизенхгаузен, смените Бляйхродта, пока он еще куда-нибудь не свалился. Осталось совсем немного. Вперед.

Уйти, однако, далеко не удалось. Из-за спин солдат прорезался вначале едва слышный, а потом все быстрее и быстрее нарастающий рокот.

— Воздух! — закричал обер-лейтенант и первым нырнул головой в сугроб.

Рокот становился громче с каждой секундой. Уже можно было различить в шуме двигателей характерный шелест винтов, когда до Бауэра дошло: что-то тут не то. Звук доносился не сверху, он слышался значительно ниже. С земли?!

В следующий миг из-за небольшой возвышенности выскочили два окрашенных в белый цвет аппарата. Обтекаемые, вытянутые, подпрыгивающие на чем-то, напоминающем поплавки от гидросамолетов, два странных транспортных средства буквально летели по снегу. Позади аэросаней бешено вращались диски пропеллеров.

Удивительные колесницы пронеслись мимо залегших солдат так быстро, что никто не успел и слова сказать. Только Хартман вдруг вскочил и заорал, бешено размахивая сорванной с головы каской:

— Эй! Стойте! Стойте, черт вас побери!

— В чем дело, ефрейтор?

— Кресты! На них кресты!

Спустя пару минут из ложбины, куда нырнули стремительные силуэты, раскатисто ударила пулеметная очередь. Потом еще одна. Пулемету ответили сухие щелчки винтовочных выстрелов. Следом громыхнуло несколько гранатных разрывов, и пулемет захлебнулся. Вместе с шумом двигателей.

вернуться

11

«Призрак» (нем. Gespenst) — прозвище, присвоенное в 1941 году солдатами вермахта советскому тяжелому танку KВ-1 за то, что немецкое противотанковое орудие Pak-35/36 не оставляло на его броне даже вмятин.

35
{"b":"175595","o":1}