ЛитМир - Электронная Библиотека

Атомная «взрывчатка» была гораздо сильнее, но она была опасна не только своей страшной силой, но и последствиями. Она сделала бы радиоактивным воздух, землю, обломки породы, а это могло пагубно сказаться на людях, требовало мер предосторожности.

Майор Ершов знал, конечно, что атомную энергию можно было использовать и другим способом: превратить в тепло, а тепло преобразовать в электрическую энергию, но, по сообщению Малиновкина, на строительстве использовались пока лишь обычные электрические станции.

Знал ли об этом Жанбаев? По словам Малиновкина, он мог проникнуть на строительство с группами многочисленных рабочих или даже на своем мотоцикле. Местность позволяла это. Что же тогда интересовало его здесь? Грузы? Нет, судя по справке заместителя начальника строительства, они были самыми обыкновенными. Но тогда непонятно: зачем Жанбаев дал задание Ершову сообщать ему об этих грузах? Положительно тут ничего нельзя понять. Все было крайне замысловато. Оставалась одна надежда, что Жанбаев свяжется все–таки с ним по радио и даст новое задание, которое внесет во всю эту историю какую–нибудь ясность.

Ершов посмотрел на часы — пора было готовиться к ночному радиосеансу. Он закрыл окно, потушил свет и вышел во двор. Готовя рацию к приему, майор вспомнил, что у Малиновкина сегодня радиосеанс с Москвой. Может быть, Саблин сообщит ему что–нибудь такое, что поможет разгадать замыслы Жанбаева?

Так же как и в прошлую ночь, Ершов просидел около часа в колючих кустах боярышника, но не принял от Жанбаева ни одного звука, хотя рация была совершенно исправна. В телефоны ее наушников врывались то музыка, то голоса людей, то писк морзянок.

Теряясь в догадках, Ершов решил уже было выключить рацию, как вдруг вспомнил: «А ведь как раз сейчас Малиновкин разговаривает с Москвой. Подключусь–ка и я к их разговору…»

Он настроился на волну, на которой держал связь с Саблиным Малиновкин, и вскоре уловил четкий стук радиотелеграфного ключа. Сначала ему трудно было догадаться, кто передавал: Саблин или Малиновкин, так как он пропустил начало передачи и не принял ключевой группы радиотелеграфных знаков. Судя по слышимости, очевидно, передавал Малиновкин.

Но вот последовала небольшая пауза, и снова запела морзянка, теперь уже глуше; передача, вероятно, велась издалека, и радиоволны, преломляясь где–то очень высоко над землей, то замирали, то слышались громче.

Теперь Ершову удалось принять и ключевую группу знаков. Код этот был ему знаком. Приняв всю радиограмму, он расшифровал ее у себя в комнате.

Генерал Саблин передавал: «Атомная энергия на стройучастке Перевальск–Кызылтау не применяется. Жанбаева интересует, видимо, что–то другое. Удалось перехватить шифровку его резидента. В ней не все ясно, но, можег быть, она пригодится вам. Передаем ее текст: «Чтобы мы могли исправить допущенную вами ошибку, используйте сюрприз номер три».

Майор Ершов всю ночь думал над тем, что могла означать таинственная шифровка, адресованная Жанбаеву. В ней многое было неясно. Во–первых, что за ошибку он допустил? Может быть, им известно, что к Жанбаеву приехал не Мухтаров, а Ершов, и они обвиняют теперь Жанбаева в том, что он не сразу догадался об этом? Если так, то становится понятным, почему он скрылся куда–то и не связывается с Ершовым по радио.

Во–вторых, что означает «сюрприз номер три»? Как этим сюрпризом можно исправить допущенную Жанбаевым ошибку? Может быть, и это имеет прямое отношение к нему, Ершову?

Майор поднялся с дивана и закурил. В комнате было душно. Он подошел к окну и открыл форточку. На улице было еще темно. Дом напротив выступал из мрака мутным силуэтом. Где–то, захлебываясь от ярости, лаяла собака. Протяжно прогудел паровоз на станции. И снова все стало тихо.

Постояв немного у окна, Ершов медленно стал прохаживаться по комнате.

Что же все–таки они могли иметь в виду под «сюрпризом»? А что, если «сюрприз» — это их обычный прием: ликвидация опасного человека, то есть его, Ершова?

Что происходит в тишине(изд.1958) - img_46.png

Это, конечно, не было неожиданностью для майора. Он и без того каждый день должен был ожидать, что его попытаются «убрать с пути» те, кому он мешал, с кем боролся. Но если враги собирались «убрать» его — значит, они разгадали его, значит, он был неосторожен и выдал себя чем–то…

А если под «сюрпризом» имеется в виду что–нибудь более значительное, чем покушение на контрразведчика Ершова? Непонятно, почему в шифровке сказано: «Чтобы мы могли исправить допущенную вами ошибку»? Значит, Жанбаев, используя «сюрприз», не сам исправит ошибку, а даст этим возможность «им» ее исправить?

Ошибка Жанбаева была, значит, в чем–то другом. Он, может быть, принял взрывы аммонита за взрыв атомной бомбы? Когда взрывают тысячи тонн обычной взрывчатки, нетрудно принять ее и за атомную. Он, вероятно, и донес об этом своим хозяевам. И лишь потом, не обнаружив в воздухе счетчиком Гейгера радиоактивных частиц, убедился в своей ошибке.

Все, конечно, могло быть и так, но каким же «сюрпризом» Жанбаев должен был теперь исправить эту ошибку? И почему вообще эта ошибка могла иметь какое–то значение и нуждалась в исправлении?

Таинственный чемодан

Пробираясь в кусты боярышника на третью ночь после встречи с Жанбаевым, Ершов решил, что, если он и на этот раз не свяжется с ним по радио, значит, Жанбаев ему не доверяет.

Томительно тянулось время. До начала сеанса оставалось еще десять минут, но Ершов уже включил рацию. Настраиваясь на нужную ему волну, он послушал кусочек какой–то музыкальной передачи, отрывок из доклада о международном положении, какой–то заграничный джаз и без трех минут двенадцать поставил визир настройки на прием Жанбаева. Часы у него были выверены по радиосигналам и шли безукоризненно точно. Сегодня он менее чем когда–либо рассчитывал на разговор с Призраком, но вдруг в наушниках его четко застучал радиотелеграфный ключ: «Ту… Ту–ту… ту» — это были позывные Жанбаева.

Ершов вздрогнул от неожиданности и затаив дыхание торопливо стал записывать. Отстучав весь текст, Жанбаев повторил его, но Ершов и в первый раз успел записать все без ошибок. Теперь нужно было срочно расшифровать радиограмму. Майор за это время так освоил код, что даже при тусклом свечении шкалы рации смог заменить цифры буквами.

«Вам надлежит срочно, сегодня же, выехать в Аксакальск, — приказывал Жанбаев. — Первый поезд идет туда в три тридцать. Зайдите там в привокзальную камеру хранения ручного багажа и получите мой чемодан. Квитанцию и удостоверение, по которому она выписана, найдете в справочнике по археологии на столе в вашей комнате. С полученным чемоданом немедленно возвращайтесь назад и ждите дальнейших указаний…»

После небольшой паузы Жанбаев продолжал передачу:

«За нами, кажется, следит какой–то парень. Он наводил справки обо мне в археологической базе. Будьте осторожны».

На этом радиосеанс был окончен.

«Выследил кто–то Малиновкина или Жанбаев заподозрил его со слов старика — заведующего археологической базой? — тревожно думал Ершов. — А может быть, это Темирбек, находясь на службе у Жанбаева, следит за Малиновкиным? Очень вероятно. Не случайно ведь пропадает он где–то целыми днями. Нужно, значит, быть еще осторожнее…»

Затем мысли майора вернулись к заданию Жанбаева: «Не ловушка ли это? Да, может быть, и ловушка, но за чемоданом, видимо, придется все–таки съездить…»

В двенадцать сорок пять Андрей Николаевич связался с Малиновкиным. Сообщив Дмитрию, что радиограмма Саблина ему уже известна, он приказал лейтенанту донести генералу о новом задании Жанбаева. А в конце разговора велел Малиновкину срочно перебираться на другую квартиру и сообщить о новом адресе письмом до востребования.

Выключив рацию и все еще продолжая думать о приказании Жанбаева, Ершов вернулся в дом. Аскар давно уже спал или делал вид, что спит, — из комнаты его раздавался громкий храп. Темирбек еще с утра уехал с каким–то поездом на стройучасток.

69
{"b":"175597","o":1}