ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Народы Земли

Народы Земли,
вы, лучами неведомых созвездий
опутанные, словно пряжей,
вы шьете и вновь распарываете,
в смешении языков,
словно в улье, всласть жалите,
чтобы и вас ужалили.
Народы Земли,
не разрушайте Вселенную слов,
не рассекайте ножами ненависти
звук, рожденный вместе с дыханием.
Народы Земли,
о если бы никто не подразумевал смерть, говоря «жизнь»,
если бы никто не подразумевал кровь, говоря «колыбель».
Народы Земли,
оставьте слова у их истока,
ибо это они возвращают
горизонты истинному небу
и своей изнанкой,
словно маской, прикрывая зевок ночи,
помогают рождаться звездам.

*** (Какой легкой…)

Какой легкой
будет земля
всего-навсего облако вечерней любви
когда высвобожденной музыкой
камень бежать пустится
и горы удушья
домовыми сидевшие
на груди человеческой
тяготы скорби
из вен взорвут.
Какой легкой
будет земля
всего-навсего облако вечерней любви
когда черная раскаленная месть
магнитом притянутая
к снежному одеянию
ангела смерти
остынет и тихо скончается.
Какой легкой
будет земля
всего-навсего облако вечерней любви
если пропало Звездное
поцелуем розы
из ничего —

*** (Это планетный час беглецов…)

Это планетный час беглецов.
Это стремительное бегство беглецов
в падучую, в смерть!
Это падение звезд из магического заточения
порога, очага, хлеба.
Это черное яблоко познания,
страх! Угасшее солнце любви,
которое дымится! Это цветок спешки,
забрызганный пóтом! Это гонители
из небытия, только из бегства.
Это гонимые, которые свои смертельные убежища
уносят в могилы.
Это песок, испуганный
гирляндами прощанья.
Это бросок земли в пространство,
ее дыхание прерывистое
в смирении воздуха.

*** (В голубой дали…)

В голубой дали,
где движется аллея красных яблонь,
корнями-ногами взбираясь на небо,
томление дистиллируется
для тех, кто в долине.
Солнце, лежа на краю дороги,
волшебными палочками
велит остановиться путникам.
И стоят они
в стеклянном удушье,
пока ювелир-кузнечик царапает
невидимое
и камень свой прах,
танцуя, превращает в музыку.

*** (Соляные языки моря…)

Соляные языки моря
лижут жемчуг нашего недуга
роза на горизонте
не из праха
а из ночи
никнет в твое рождение
— Здесь в песке
ее черный
опутанный временем шифр
волосами растет
еще и в смерти —

*** (Волосы мои, волосы…)

Волосы мои, волосы,
куститесь вы трескучими искрами, —
дрок пустыни,
подожженный воспоминаниями.
Волосы мои, волосы,
какой раскаленный солнечный мяч
покоится
в вашей ночи?
На ваших кончиках умирает Вселенная,
Б-г уложил ее тихо,
погашая
в теле, орошаемом слезами.
Но также
и в детском томлении,
в порывистой жажде
огненных мячиков —
началом, произрастающим вечно.

Хасиды пляшут

Веет ночь
хоругвями смерти.
Черные шляпы
Божьи громоотводы,
море тревожат,
качают его,
раскачивают его,
бросают его на побережье,
туда, где луч
изрезал землю черными ранами.
Вкус планеты
на языке.
Это спето
дыханьем в легких того света.
На семисвечнике
Плеяды молятся.

*** (Это черное дыхание…)

Это черное дыхание
Содома
и грехи
Ниневии
бременем
у открытой раны
нашей двери.
Это Священное Писание
спасающееся бегством
карабкающееся на небе
всеми своими буквами
оперенное блаженство
прячущееся в медовые соты.
Это черный Лаокоон
броском на наше глазное веко
продырявив тысячелетия
вывихнутое дерево боли
произрастающее в нашем зрачке.
Это Его море-мантия
оттянутая
в гулкую капсулу тайн.
Это наш отлив
созвездие скорби
из нашего хрупкого песка —
7
{"b":"175609","o":1}