ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В ТРУДНЫЕ ДНИ

Да, друг, нам нечего скрывать,
Что этот час нелегок.
Кольцо сжимается опять,
И бомбы на дорогах.
И пыль на нежных листьях лоз,
И женщина у хаты.
В ее глазах, как капля слез,
Немой вопрос: куда ты?
А ты стоишь с лицом как медь
И отвечать не в силе.
Будь честен, воин, и ответь:
Да, здесь нас потеснили!
Проклятый ворог фронт прорвал
И рвется вновь к востоку.
Ползет тяжелых танков вал
К прозрачных рек истоку.
Тем тяжелей, что не впервой
Шагают вспять колонны,
И слышен гул над головой
И раненого стоны.
Еще один на сердце шрам
И седина, наверно, —
Но не печаль подруга нам,
А мужество и верность.
Оружье славное у нас,
А вот уменья мало.
Но надо выстоять сейчас —
Отчизна приказала.
Мы выстоим! Любой ценой.
Гранат не хватит — сердце
Швырни, товарищ, в танк стальной, —
Он должен загореться!
Пусть снова зной, и пыль, и пот,
И кровь на переправе.
Враг не пройдет! Нет, не пройдет!
Его мы в землю вдавим.
Борись за каждое село,
За каждый кустик малый.
...А если нынче тяжело,
Так тяжелей бывало.
Июль 1942 г. Богучар

ПОЕДИНОК

У длинной, упершейся в облако пушки
Дежурила девушка лет двадцати.
Лишь солнце покажется — сразу веснушки
На круглых щеках начинали цвести.
Была она маленькой, тихой и робкой,
Такою застенчивой — просто беда.
Ее называли товарищи «Кнопкой»
И «Чижиком» звали ее иногда.
Дежурила девушка, в небо смотрела,
Бинокль шестикратный сжимая в руке,
И пела, и вдруг замолкала несмело,
И слушала: может, гудит вдалеке.
А летчик был в школе берлинской обучен,
Над Польшей он люки впервые открыл;
Над Грецией он появлялся, как туча;
Над Францией, словно стервятник, парил.
И тихая девушка вздрогнула — вот он!
С крестом беспощадным узнала крыло.
Был воздух распорот снаряда полетом,
И черное облако в небе всплыло.
И «юнкере» зловещий, как факел огромный,
Вертелся и падал, дымил и горел.
Он рухнул, взорвавшись на собственных бомбах,
И старый разбойник понять не успел,
Что сбит был он девушкой, тихой и робкой,
Которая мне и тебе по плечо,
Которую «Чижиком» звали и «Кнопкой»,
И я уж не помню, как звали еще.
1942

СЕНОКОС

Пришла пора цветов и трав,
Земля работы нашей просит.
Коней у Дона расседлав,
Кавалеристы сено косят.
Они проходят по лугам
В рубахах, веселы и босы.
Короткий отдых дан клинкам,
Сегодня разгулялись косы.
Роняют раннюю красу
Ромашка и медовый донник.
Качая косы на весу,
За конником проходит конник.
Весь год промаявши беду,
С косой и лемехом в разлуке,
Истосковались по труду
Крестьянские большие руки.
Стараясь утолить тоску,
Печаль о будничном великом,
Ложатся, как по гребешку,
Фацелия и повилика.
А там — за Доном — бой, огонь,
Здесь — эхо дальнего разрыва. ...
Привязанный в дубраве конь
Копытом бьет нетерпеливо.
1942

НАШИ

Как тяжело, когда их долго нет,
А «юнкерсы» подходят, повторяя:
«Везу-везу-везу...» Скорей в кювет:
Уже свистит одна, за ней — вторая
И третья... Грохот черный и тупой.
Коль пулей не достанешь злые крылья,
Весь съежишься от ярости слепой.
От ощущенья своего бессилья.
Наш батальон к сухой земле прильнул,
Песок сбегает струйкой по откосу.
И вдруг с востока нарастает гул,
Уверенный, родной, ровноголосый.
Они идут на гордой высоте,
И нежным небом и землей любимы,
Стремительные, близкие мечте,
Поблескивая стеклами кабины.
И с каждым оборотом их винта
В себе мы слышим силы нарастанье.
Теперь под солнцем боя суета
Завертится чаинками в стакане.
Зенитки замолкают вдалеке,
И в жизни нет прекраснее момента:
Вот «юнкерс» не выходит из пике
И падает, горя, как кинолента.
Мы рукоплещем и кричим: «Готов!»
Смеются лица, серые от пыли,
Сегодня нас, как соколы птенцов,
Они своими крыльями прикрыли.
1942 Калач-на-Дону

УРАЛЬЦЫ

Бой гремел за синей лентой Дона.
Бились до последнего патрона.
Замерли затворы автоматов.
Встал на бруствер лейтенант Филатов.
Крикнул: «Дальше отступать не можем!»
И кинжал свой выхватил из ножен.
Нож десантный, с рукоятью пестрой,
Закаленный, масленый и острый.
И гвардейцы выхватили тоже
Темно-синие клинки из ножен.
Прожужжали вражеские пули,
А в ответ одни клинки сверкнули.
Шли бойцы в одном порыве воли,
Резали, рубили и кололи.
Вечером враги во рву лежали,
А гвардейцы чистили кинжалы.
Видно, из одной и той же стали
И кинжалы и людей ковали.
1942
32
{"b":"175616","o":1}