ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ладно. — Жанна легла на спину, натянула на себя одеяло. — Так, а как же третья, та, которая тебя сильно любила? Ты же говоришь, что это главное?

— Главное, — Влад забрался к ней под одеяло и обнял ее, — любить взаимно. Не только брать, но и давать. Да, она любила меня, я это видел, и мне это было приятно. Но, соедини я с ней свою судьбу, сам не испытывая подобных чувств, смог бы я ее сделать счастливой, да и себя тоже? Вряд ли. С течением времени ее назойливое внимание ко мне стало бы меня раздражать, я бы ее ругал и провоцировал на ссоры, в коих ее же потом и обвинял, и она б себя чувствовала плохо, и я — не лучшим образом. Зачем брать на себя заботу о человеке, если знаешь, что ты ни ему не сможешь дать того, что он требует, ни себе доставить.

— Влад! — Жанна придвинулась к нему еще теснее. — Я мало тебя знаю и была склонна принять твои слова за позерство, что ли, но ты так верно рассуждаешь обо всем, в том числе и обо мне…

— Что ты имеешь в виду? Говори!

— Ну, у меня была та самая любовь, которую ты назвал «первой» и которая все-таки закончилась, в моем случае, свадьбой. Был одноклассник, встречались — совместные вечеринки, танцы, туда-сюда, в общем, «избаловался молодец — вот и девичеству конец». Но любила так, что скажи он — прыгни в омут, я и прыгнула б, лишь бы ему лучше. Но любовь была взаимной, гуляли в обнимку поздними вечерами, целовались у моего подъезда по часу-полтора — не могли расстаться. Такая мы были пара — вся школа завидовала, локти пыталась укусить. Но как учеба уже к концу подходила, стала чувствовать себя — ну, не совсем нормально. Пошла, проверилась — беременна! И как ни тяжело было такую мысль допускать, она явилась первой — аборт. Хоть раньше и не те времена были, что сейчас, — нынче все гораздо проще, — но возможность это сделать имелась. Пошла к врачу, он мне и сказал, что организм нормальный, здоровье, в принципе, хорошее, но существует вероятность того, что, если сделать эту операцию, детей у меня вообще уже не будет — процентов так на восемьдесят. Проплакала с недельку, взяла с собой своего кавалера да пошла к маме с папой — так, мол, и так. Как водится, покричали-покричали они — и успокоились. Встретились с его родителями, поговорили, все остались довольны, короче — честным пирком да за свадебку. Пора была, наверное, счастливая — тут тебе и выпускной, тут и свадьба, сразу вступительные в медицинский сдала — и мама настаивала, да и я была не против, по конкурсу прошла, муж новоявленный в иняз попал — все было замечательно. После первого семестра Кешеньку и родила — роды прошли хорошо, настолько, что врачи даже удивились. Ухаживала за ним, маленьким, супруг всегда рядом, родители на внука не нарадуются — идиллия полнейшая. Естественно, никакой учебы — взяла академку, но думала, пока Никифор чуть вырастет. Но, как у мужа наступил второй курс, его родителей — а подвизались они по дипломатической части — работать в Англию послали, и у него появилась возможность полгода там постажироваться без прерывания учебы здесь. Ну, он и спрашивает — отпустишь или нет? Но не могу же я ему все портить, тем более шесть месяцев всего, да и никто против не был. Уехал. Писал сначала каждые три дня, потом — неделю, после — две. Когда срок пребывания там уже к концу подходил, звонит, говорит: «У меня тут параллельное обучение, студент я здесь стал заметный, просят еще на семестр остаться. Разрешаешь?» Ну как же я могла быть против, хоть и скучала страшно? Отец, правда, ворчал, но что поделаешь. В общем, история длинная, не хочу тебя утомлять, закончилось тем, что примчался летом. «Люблю другую, не могу, — говорит, — дай развод, а алименты аккуратно буду присылать». Послала я его, конечно, с его алиментами, хорошо, отца в тот момент не было дома, а то бы точно убил. Оказалось, что какая-то англичанка его очаровала, плюс возможность гражданства местного — это в восемьдесят втором-то году, — в общем, там и остался. Полное подтверждение твоих слов — видимо, любил меня не по-настоящему и, наверное, сделать меня счастливой не мог. И не хотел. Мама и так болела, а это событие ее и вовсе добило — слегла. Как мы с отцом за ней ни ухаживали, вскоре умерла. Не знаю, как мы с папой этот период пережили, — если бы не Кешенька, руки бы на себя наложила. Мужчин возненавидела, никуда не выходила, видеть никого не хотела, посвятила себя целиком сыну. Однако время лечит все, оклемалась да свыклась с этим состоянием. Получается, что и не выбирала я ничего, а судьба мне все предоставила, да потом и отняла.

— Ну-ну, Жанночка, — Влад обнял ее крепче, — жизнь состоит из множества событий, бегут они друг за дружкой поочередно. Видишь, зато нас вместе свела.

— Надолго ли? — прошептала она.

— Поживем — увидим, — только и ответил он. Полежали молча с минуту. Она вдруг встрепенулась:

— Люби лишь то, что редкостно и мнимо,
Что крадется окраинами сна,
Что злит глупцов, что смердами казнимо,
Как Родине, будь вымыслу верна, —

так, что ли?

— Да ты, поди, знала это стихотворение? — удивился Влад.

— Пока ты в ванной был, нашла в шкафу книжку Набокова да отыскала его:

О поклянись, что веришь в небылицу,
Что будешь только вымыслу верна,
Что не запрешь души своей в темницу,
Не скажешь, руку протянув: стена.

У тебя ручкой было обведено, я сразу увидела. У нас с тобой небылица, вымысел, на один раз, одну ночь? Нет, ты не подумай, я не глупая дурочка и потому задаю такие вопросы. Если хочешь, можешь вообще ничего не отвечать.

— Ну почему, — произнес он, — отвечу. Я очень рад тому, что мы с тобой встретились, что ты захотела продолжить наше знакомство, что ты лежишь со мною рядом, здесь, обнаженная, такая сладкая, влекущая к себе, горячая, вкусная…

— Тс-с! — приложила она палец к губам. — Не все комплименты сразу, оставь на будущее. Лучше иди ко мне…

* * *

Проснулся Влад от больного удара в живот. Охнув, вскочил. Солнце сквозь опущенные шторы нахально пробивалось в комнату, нашло-таки себе лазейку, и яркий луч падал на его постель, на одеяло, под которым, съежившись и положив кулачки себе под голову, лежала Жанна. Видимо, она ворочалась во сне, потому он и получил коленом в живот, потому и ее подушка валялась на полу. Он потянулся, зевнул, встал с кровати, посмотрел на часы — восемь ноль-ноль. «Ради воскресенья, — подумал он, — можно и еще пару часов соснуть». Но спать не хотелось, чувствовал себя бодрым, здоровым — хоть надевай кроссовки и отправляйся в пробежку, километра так на три, или поднимай двухпудовую гирю. Но на улице было грязно, мокро, текли сугробы, повсюду лужи, а гири не то что двух-, но и пудовой, и вообще никакой не было, посему только еще раз потянулся, надел тапочки и тихо-тихо пошел на кухню. Поставил чайник, отправился в душ. Включив воду, долго стоял, ловя ртом струю, вдруг почувствовал прикосновение к плечу — оно было столь неожиданным, что он вздрогнул. Рядом стояла Жанна — то ли от избытка света, то ли потому, что еще к Владу не привыкла, обернувшая себя тем самым полотенцем.

Он освободил ей место, Жанна подставляла под воду плечи, спину, грудь, поэтому он имел возможность насладиться всеми прелестями ее фигуры.

— Мадам! — вдруг обратился к ней Влад. — Позвольте покорному слуге омыть ваше прекрасное тело!

— Ой, что вы! — притворно испугалась она. — Омыть? Но вы же в таком случае будете касаться меня руками!

Влад взял шампунь, выдавил некоторое количество себе на ладонь и медленно-медленно стал гладить ноги Жанны, подниматься все выше и выше, наконец, она не выдержала, схватила его за голову обеими руками и притянула к себе…

* * *

— Какие у тебя планы на сегодня? — маленькими глотками отпивая чай из любимой Владом керамический чашки, вид коей, правда, чрезвычайно портила недостающая, отбитая, часть ручки, спросила Жанна.

22
{"b":"175619","o":1}