ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да, Игорь Николаевич, давайте за вас.

— Дети, помилуйте, я-то здесь при чем?

— При том, — сказал Влад, — что вы родили и отдали мне такую прекрасную дочку, к тому же второй тост — всегда за родителей.

— Уболтали.

Выпили, набросились на еду. Влад был рад, что почти не завтракал дома, — столько здесь было вкусностей. Быстро насытился, тут хозяин опять разлил коньяк, и так удачно получилось, что и бутылка закончилась, и рюмки были полны до краев.

— А теперь, — и Игорь Николаевич сделал паузу, — выпьем за маму Жанны, за мою дорогую Светлану Васильевну, Царство ей небесное, как жалко, что не дожила она до этого момента! — Хозяин вдруг замолчал на минутку, взгляд его сделался неподвижным. Не чокаясь, выпили.

Закончив этот, второй, завтрак, Влад поднялся из-за стола:

— Игорь Николаевич, вы нас простите великодушно, нам пора.

— Да что уж там, идите, — и он устало махнул рукой.

— Папа, да ты не расстраивайся, твой «зятек», как ты выразился, сюда еще не раз придет, правда; Влад?

— А как же, — отреагировал тот. — Буквально через несколько дней, на следующей неделе — пивка попить да с Константином Сергеевичем поспорить.

— Правда? — оживился генерал. — Ну что, это дело. Позвони мне только предварительно.

— Обязательно. Идем? — обратился он к Жанне.

— Идем. С Никифором только попрощайся.

— Хорошо. — Влад постучал в дверь другой комнаты, но ответа не последовало. Он толкнул ее — юноша лежал на кровати в наушниках и болтал ногой, видимо, в такт музыке. Заметив вошедшего, сорвал их и вопросительно посмотрел на него.

— Кеш, — сказал Влад, — мы пошли, так что — пока!

— Приходите… приходи еще.

— Ну а как же! Ладно, давай! — и закрыл дверь за собой.

Жанна была уже в плаще и обута, рядом с ней стоял отец и что-то со строгим выражением лица шептал ей на ухо. Дочь, это было заметно, слушала невнимательно. Увидев Влада, отставной генерал улыбнулся, попрощался, сам открыл дверь и захлопнул за ними.

Теперь уже на площадке между нижним и их этажом сидел запомнившийся Владу неприятный субъект, все так же небритый, помятый и нечесаный. Как только они вышли из квартиры, сей господин вскочил и поприветствовал их:

— Здравствуйте!

— Привет, Василек! — ответила Жанна, Владу даже показалось, что в ее голосе прозвучали приветливые нотки. Это его удивило — вид мужчины симпатий вызывать не должен был явно. Лифт, однако, на сей раз работал, так что шествовать мимо «субъекта» (Влад его так уже мысленно называл про себя) им не пришлось. В кабине он произнес:

— Кстати, давно хотел спросить, да все забывал — что это за неприятная личность? Как к тебе иду, так его встречаю!

— А, это милейший и добрейший человек, наш сосед Василий — спившийся, потому бывший, студент — то ли филолог, то ли философ, не помню — университета. В свое время золотой был мальчик, но произошло у него горе, вот и спился. Но слишком грустная история, не для сегодняшнего радостного дня, потом как-нибудь расскажу. — Двери лифта раскрылись, и пара вышла наружу. — Сейчас пишет какие-то стихи, носит к Константину Сергеевичу, тот с одобрением читает, еще картинки всякие рисует, но так — в основном пьет. Где работает, на что живет — непонятно. Кстати, а чего это ты вздумал к Ильиным идти — они же по субботам в магазинах пропадают или гуляют где-нибудь вместе?

— Я специально сказал, чтобы твой гостеприимный дом быстрей покинуть. Так-то у нас дела поважнее есть.

— Какие именно?

Они, взявшись под руку, медленно двигались по направлению к дороге.

— Сейчас, — сказал Влад, — мы с тобой берем такси и едем на Невский, в магазин «Мономах».

— Зачем? — с легким удивлением спросила Жанна.

— Как зачем? Раз мы решили вступить в брак, все у нас должно быть по-настоящему. Если у нас с тобой сегодня помолвка или, там, обручение — я тебе должен подарить золотое колечко с бриллиантом.

— Ах! — вздохнула его спутница. — Но это точно обязательно?

— Я, — продолжал Влад, — понимаю, что, может, было бы лучше преподнести этот подарок самому, да еще в виде сюрприза, но, представляешь, я приношу тебе кольцо, а оно тебе на палец не налезает или, наоборот, на нем болтается, а что еще ужаснее — и вовсе не нравится! Я бы тогда удавился.

— Нет, — пыталась возразить она, — я на твой вкус полностью полагаюсь. Часики подарил, — и Жанна задрала рукав, — мне же понравились?

— Часики — они и есть «часики». А кольцо, я думаю, ты должна выбрать сама.

— Да я, — засмеялась она, — в принципе, и не против. Поехали!

— Поехали!

В магазине Жанна очень долго и тщательно выбирала покупку — просила показать то одно, то другое кольцо, примеряла, наблюдала, как смотрятся они на руке, наконец остановилась на одном — решила не наглеть, кольцо было далеко не самым дорогим из имеющихся, но, конечно, и не самым дешевым, — с какой-то непонятной Владу рельефной резьбой на поверхности и небольшим бриллиантом в центре, окруженном совсем малюсенькими. Раскрывая бумажник, основной покупатель невольно вздохнул, но, глядя на счастливое, сияющее лицо Жанны, постыдил себя за это. Расплатился. Она сразу надела кольцо на палец и, как только они вышли на улицу, начала им любоваться.

— Нравится? — спросил Влад.

Вместо ответа она чмокнула его в щеку.

День выдался ярким, солнечным, казалось, природа решила от себя преподнести им подарок тоже, потому Влад предложил, прежде чем отправиться «отмечать», немного прогуляться и, ввиду недавнего плотного завтрака с коньяком, тем самым нагулять аппетит.

Жанна была, естественно, не против, и они пошли вдоль проспекта по направлению к Дворцовой. Конечно, это не лучшее место для прогулки — по широкой дороге на большой скорости проносились автомобили, обдавая пылью и выхлопными газами. Есть, конечно, в Питере и тихие скверики, и парки, но ведь грязь и пыль — везде; если хочешь действительно погулять, надо выбираться за город или хоть чуть-чуть подальше от центра, это же в их планы на сегодня не входило. Впрочем, идя рука об руку по излюбленному месту иностранных, да и отечественных также туристов в общем потоке праздной субботней толпы, они замечали только друг друга и ничего больше вокруг.

— Мне, — говорил Влад, — твой сын очень понравился. Интересный, смышленый. С хорошим вкусом.

— Ну, — сказала Жанна, — теперь я действительно верю, что ты в пять минут угадываешь людей. Я и сама на него не нарадуюсь, но иногда беспокоюсь — какой-то он у меня слишком, что ли, «правильный». С дедом иногда, видно, хочет поспорить, но молчит; я ему начну за что-нибудь выговаривать — выслушает до конца, чмокнет в щеку и уйдет к себе в комнату. Но не подлиза, нет, — если заупрямится — ни за что не поддастся. Ругаешь — молчит, а начнешь выпытывать причины его поступка — так все по полочкам разложит, что и придраться не к чему — настолько все верно и правильно. В школе учится вроде на «отлично», а двойки тем не менее — не редкость. Наверное, за упрямство. Спрашиваю, чем после окончания школы собирается заниматься, — отвечает, что не знает, времени еще много, успеет подумать. А как много — всего-то год с лишним! Ой, боюсь я за него! Да еще эта его подружка…

— Даша? — быстро спросил Влад.

— Да, — удивленно взглянула на него Жанна, — а ты откуда знаешь?

Он уж пожалел, что проговорился.

— Ну… — замялся Влад, — мне Кеша о ней сказал. Но без подробностей.

— Ух, — произнесла она, — хорошо же ты его обработал, если он тебе при первой же встрече хотя бы имя ее произнес. Да, Даша. Она чуть постарше его — ей семнадцать, — но уже такая стерва, вернее, я бы сказала, маленькая стервочка, — представляю, какой большой она станет, когда вырастет. И родители, по рассказам сына, вроде у нее нормальные, откуда это?..

— Что «это»? — переспросил он.

— Ты бы ее видел! Длиннющая, ростом с Кешу, ноги — от шеи, грудь блузку распирает, волосы длинные, прямые, а лицо! — хоть сейчас садись и пиши портрет, красавица, одним словом, коих свет не видывал. Не удивительно, что сын от нее без ума. А она видит это и крутит-вертит им, как хочет, а сама все свое свободное время со взрослыми мужиками проводит — барчики, ресторанчики, любезные словечки, тонкие сигареты — а она и кайфует, придет к нам в гости, ногу за ногу закинет, чашечку кофе к своим пухленьким губкам поднесет, ма-а-аленький глоточек сделает, на стол обратно поставит, и пошло-поехало: «апперитив», «ягуар», «кегельбан», «найтклаб», «найтпати», «Реми Мартен» — я, правда, хоть в ее возрасте и рожать уже собиралась, но слов таких и знать не знала. Работает там в каком-то агентстве, «фотомоделью», вроде как уж во Францию звали, но родители не пустили, закончит школу, говорят, и езжай куда хочешь. Конечно, хочет! Зачем ей Кеша, — ведь ни любви, ни привязанности, просто, что ли, ей радостно видеть, как он страдает, переживает, носится за нею, просто ей нравится его мучить?

46
{"b":"175619","o":1}