ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Коллеги Петра Павловича быстро заполнили заявление на открытие рублевого и ссудного счетов, кредитный договор, нашлепали на всех местах свою печать, поставили подписи. Сам он отнес в отдел ценных бумаг плотный пакет своих облигаций, в таком специальном полиэтиленовом синем мешочке, их там проверили на подлинность, и, когда Влад с генеральным директором подсчитывали общую сумму, в кабинет вошел сотрудник этого отдела Дима — высокий худощавый парень в очках, и, положив ОВВЗ на стол, сказал, что они нормальные, повернулся и удалился. Стоимость облигаций считали по минимуму — по тридцать пять процентов, получалось, таким образом, всего на триста двадцать четыре тысячи четыреста восемьдесят долларов, что по исходному курсу четыре тысячи восемьсот двадцать рублей за доллар составляло один миллиард пятьсот шестьдесят три миллиона девятьсот девяносто три тысячи рублей, кредит «Айс М» получал в размере полутора миллиардов. Прибыль же от процентов за две недели должна была составить примерно шестьдесят четыре миллиона, так что даже в случае невозврата банк ничего не терял — плюс рост курса доллара и стоимость самих облигаций. В общем, сделка получилась вполне нормальной, Наташа отнесла договор к Юрию Анатольевичу, оставившему на ней свою подпись, потом сходила к секретарю, поставила печать филиала, Влад спрятал пакет с ОВВЗ в сейф, обменялся рукопожатием с Бойковым — выражение лица того не оставляло сомнений в том, что он доволен чрезвычайно. Еще до обеда Петр Павлович появился с доверенностью и платежкой на всю сумму, в тот же день деньги по указанным реквизитам списали. Ближе к вечеру Влад вынул пакет с облигациями и отнес его в кассу, где он был помещен уже в сейф специальный. Ровно через четырнадцать дней господин Бойков должен был появиться с документом, подтверждающим перевод средств на счет банка, в противном же случае, в соответствии с договором, ОВВЗ становились собственностью последнего.

В течение дня были и другие дела, но постепенно он подошел к концу, и Влад признался сам себе, что он весьма рад этому — ведь вечер ему предстояло провести в компании будущего тестя и Константина Сергеевича с кружкой прекрасного ячменного хмельного напитка. Как только пробило восемнадцать ноль-ноль, он быстро оделся, попрощался с Косовским и Натальей, добивающих на компьютере в «Дум» очередную партию всякой нечисти, и вышел на улицу.

Над вопросом, какое именно пиво покупать и где его брать, Влад особенно долго не размышлял — конечно, в «Харлее», а чтобы не мучиться с бутылками из-под минеральной воды, зашел в имеющийся неподалеку от места работы хозяйственный магазин и приобрел десятилитровую пластмассовую канистру. Путь до заведения преодолели быстро. Пока емкость наполнялась, успел, прямо там, в баре, пропустить пару кружечек, поэтому к Константину Сергеевичу он приехал уже не столь напряженным, каким часто бывал сразу после окончания рабочего дня. Каково же было его удивление, причем неприятное, когда он за столом помимо хозяина и будущего тестя застал того самого нечесанного соседа Василия, судя по красному довольному лицу которого можно было сделать неопровержимый вывод о том, что он зашел сюда опохмелиться (или догнаться) и цели своей достиг.

Влад поздоровался со всеми, Зинаида, его встретившая, отправилась на кухню, и тут — он даже не успел сесть за стол, сей молодой человек, ткнув пальцем в принесенную им канистру, развязно спросил:

— А это что такое?

— Пиво, — обалдев от такой наглости с его стороны, ответил Влад.

— О-о, — протянул тот, — пиво я обожаю!

— Василий! — пытался одернуть его Константин Сергеевич, — веди себя прилично!

Влад взглянул на Игоря Николаевича — тот только улыбался. Видно, Василий был здесь кем-то вроде шута или паяца, поэтому, во-первых, он всех забавлял, почему, наверное, Жанна ласково и назвала его «Василек», а во-вторых, тем самым он добивался того, чтобы его поили, а «это дело», как сразу понял Влад, ему весьма нравилось.

— А что тут неприличного — спросить, что мы сейчас будем пить? — скорчил гримаску Василий.

Вместо ответа хозяин снова улыбнулся, отставной генерал — чуть сдержаннее. Влад еще раз внимательно рассмотрел первого гостя и заметил другую важную деталь — рваные носки.

— Влад! — обратился к нему Константин Сергеевич. — Вы не обращайте внимания на нашего соседа!

— Ну как же, — с раздражением сказал Влад, — на такую «звезду» — и не обращать внимания!

— Нет, вы подождите, — продолжил хозяин. — Хотите послушать стихи, какие нам нынче Василек принес?

— Вы поэт? — спросил у него Влад.

— Я творческая личность! — ответил тот.

— Ага, понятно, — кивнул Влад.

— Владислав! — Константин Сергеевич достал какие-то полумятые листки. — Помните лермонтовские:

Я рожден с душою пылкой,
Я люблю с друзьями быть,
А подчас и за бутылкой
Быстро время проводить?

— Помню отлично.

— А теперь послушайте, что наш уважаемый соседушка написал:

Я рожден, кажись, с бутылкой,
Так что с нею мне и жить,
Хоть своей душою пылкой
Понимаю: плохо пить!

— А вам, — обратился к Василию Влад, — не приходило в голову «Евгения Онегина» переделать?

— Я вам что, — ответил тот, — неприятен? Что это вы все время пытаетесь меня подколоть?

Влад смутился от прямого вопроса. В этот момент зашла Зинаида, расставила кружки, закуски и опять удалилась. Воспользовавшись моментом, он вместо того, чтобы ответить Василию, начал разливать пиво, заодно рассказывая, где его приобрел, а внутри себя досадуя на то, что сей неприятный «субъект», как он прозвал Василия, сидит с ним рядом за столом, пьет его пиво, а Константин Сергеевич мало того, что не пытается его прогнать, но, видимо, даже находит какое-то удовольствие от общения с ним.

Не услышав ответа Влада, Василий опять скорчил рожицу и принялся, очевидно, цитировать:

— «Ты только изреки: обманул я, уязвил, налгал, наклеветал, насплетничал на ближнего? Изрыгал хулу? Злобу? Николи! Нарушил ли присягу в верности царю и отечеству? Производил поборы, извращал смысл закона, посягал на интерес казны? Николи! Мухи не обидел: безвреден, яко червь пресмыкающийся…»

Константин Сергеевич и Игорь Николаевич, видимо, уже привычно засмеялись.

— Откуда это? — спросил Влад.

— Гончаров, «Обрыв», — ответил ему Василий. — Читывали?

— Читал. Была у меня какая-то командировка в Новосибирск, на неделю, город — прескучный, дел было мало, а для какой-то цели, мне неведомой, захватил я с собой именно эту книгу. Там-то, от безделья, ее и прочитал.

— Ну и как?

— А вам-то что? — бросив на него взгляд исподлобья, спросил Влад.

— Мне — ничего. Просто интересно. Я, видите ли, в свое время пытался стать специалистом по русской словесности, но — не вышло. А интерес остался.

— А что ж так, «не вышло»?

Василий сложил вместе ладони рук, поднял глаза кверху и произнес:

— Не вышло, батенька, не вышло.

— То есть вы собирались, я так понял, стать филологом, да передумали?

— Ой, не передумывал я! Обстоятельства, обстоятельства — а они, как известно, выше нас.

— И в чем же заключались?

— Как это в чем? Известно — в алкоголизме. Поначалу, там, на лекциях просиживал, семинары посещал, пятерочки получал, был способным студентом, а после вдруг так пофигу все стало, на экзамен мог прийти мало того что с похмелья, так еще бутылочки три с утра пивка уже употребив, — маялись, маялись со мной, да распрощались.

«И поделом», — подумал Влад.

— Так что там Гончаров? — повторил свой вопрос Василий.

— А?

— Ну, «Обрыв».

— «Обрыв»? Хорошо, расскажу. Все свободное время я посвящал чтению, и мало-помалу где-то к четыреста пятидесятой странице книга стала меня занимать.

54
{"b":"175619","o":1}