ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Влад во второй раз за день изложил последние события, только в его рассказе появилась та версия происшедшего, которую предположил Михаил, и еще, как ни тяжело было ему это делать, упомянул о том намеке-угрозе Жанне и Никифору, прозвучавшем из уст Хозяина. Говорил Влад долго, почему-то виновато запинаясь, причем довольно часто, и периодически отпивая из кружки пиво, чтобы смочить горло — в буквальном смысле этого слова. В течение всего его монолога Игорь Николаевич сидел молча, не шелохнувшись и насупив брови, скрестив на груди руки. Когда Влад наконец закончил, он продолжал молчать, но на лбу у него появилась складка, а кожа лица приобрела бледный, даже какой-то сероватый оттенок. После долгой паузы он вдруг вскочил и быстро заходил туда-сюда по комнате, но по-прежнему молча. Затем сел на свой стул, залпом осушил кружку и только после этого сказал:

— Ну, дал Бог зятьков — один сам сбежал, другого вынуждают «обстоятельства»! Эх, надо было рожать не одну дочь, а трех — может, с другими повезло бы больше! Господи! Ну что мне за наказание! Да, видно, не быть мне счастливым на этом свете!

Игорь Николаевич покачал головой и добавил:

— Лет двенадцать назад, конечно, башку скрутили бы любому — сейчас времена не те, иных уж нет, а те — далече, да и сам я не у дел — простой пенсионер с газетой и в тапочках, хорошо хоть, что еще не в белых, — но сделать что-то буду пытаться очень настойчиво — кой-какие знакомства у меня все же остались, а время вопрос как-то решить у нас еще есть. Жаль, правда, что выходные завтра и послезавтра — все на дачах или просто пьют-отдыхают, — не сразу нужного и отыщешь. Надо было тебе, зятек, не с одноклассниками проблемы обсуждать, а сразу ко мне идти — лишний бы день выиграли. Кто твой друг? Простой оперативник, да еще и бывший. А кто я? — Он ткнул себя пальцем в грудь и сам ответил: — Генерал! Да, пусть тоже бывший, пусть и армейский, а не милицейский, — но службу закончивший, между прочим, не где-нибудь в Средней Азии, а в Петербурге, в подразделении Министерства обороны, а там мне с ра-азными людьми приходилось общаться. Может, они и смогут надавить на твое «руководство». Эх, а как ты мне красиво рассказывал о своей работе и о том, как крепко ты на ней сидишь! Дудки, оказывается! Нахлестали по попке, как мальчишке! Ну ничего, мы еще поборемся, есть у нас еще порох в пороховницах!

Тут он опять задумался, уставив в стену неподвижный взгляд, через минуту произнес:

— Так, больше ни с какими друзьями это не обсуждать. Я бы с большим удовольствием оставил дочь здесь, под своим присмотром, а не твоим, но, к сожалению, нужно делать вид, что все идет по-прежнему, пока ничего не решилось, поэтому сейчас идите к себе домой вместе и лучше из дому никуда не выходите — хотя тебе, Жанна, в понедельник неплохо сходить на работу, да и во все последующие дни. Раз уж начальник твоего жениха решил, что это он взял его деньги, то пусть думает, что Влад их теперь собирает, дабы вернуть. Ты, зять, никаких решений без меня не принимай — я попробую со всем этим справиться, хотя и не представляю себе достаточно точно, как это можно сделать, — ну, надеюсь, сведущие люди подскажут. Если кого отловлю за выходные, обсужу проблему сразу, если нет — в понедельник все на местах, хотя бы в общих чертах обговорить ситуацию успею. В любом случае сиди дома, жди. Никаких разговоров по телефону вести не будем — как что выясню, позвоню Жанне, приглашу вас на чай — считай, что это условный знак, — поиграем, так сказать, в разведку-контрразведку. Что касается загранпаспорта, смело его отдавай — бывшая студентка Константина Сергеевича, не зря же он стольким бестолочам пятерки ставил, в центральном ОВИРе работает — Жанне вон за три дня сей документ состряпала, даром что не пригодился, сделает и тебе, на сей счет не волнуйся. Будем надеяться, что и тебе не понадобится, но я Костю на всякий случай загружу — скажу, что ты будто свой потерял, а тебе срочно нужен. Что мне удастся решить и чем все закончится, я не знаю, так что будь, зять, начеку. Вот. Что еще? Даже не знаю — время у меня есть, что надумаю, скажу. Да-а, — и он вдруг опустил голову, — недолго длилось счастье наше. Что ж ты так, Владислав, а?

— А разве от меня здесь что-нибудь зависело? — в ответ спросил его Влад.

— Да был бы ты лучше инженером или футболистом, что ли…

— Футболистом тоже непросто, — сказал гость, — вон на чемпионате мира в Америке один колумбиец гол в свои ворота забил, так его дома разъяренные болельщики за это расстреляли из автомата…

— Ты скажешь теперь, что это твоя чертова судьба тобою так распорядилась?

— Выходит, что так.

— И что же здесь хорошего?

— Да ничего. Судьба — она и есть судьба. Сообщающиеся сосуды.

— Что? — не понял Игорь Николаевич.

— Да так… — И Влад налил себе пива.

— Ладно, — сказал хозяин, — болтовней делу не поможешь, не будем лясы точить — идите домой, а мне нужно побыть одному — посижу, подумаю, глядишь, что в голову и придет, да и все это надо хорошенько осмыслить, мне кажется, что до меня все это до конца еще не дошло, — одно дело такое по телевизору наблюдать, другое — когда с твоей семьей происходит. Ладно, идите.

Влад и Жанна поднялись, пошли к выходу.

— Пап, а где Кеша? — спросила она, пока ее жених с трудом натягивал туфли с помощью пластмассовой ложки.

— Известно где, — буркнул Игорь Николаевич, — вертихвостка его позвонила, он вскочил и помчался, как солдат по тревоге. Это у меня еще одна радость. Да, жизнь прожить — не поле перейти. Кончатся мои заботы и тревоги только, наверное, на смертном одре. А пока… Ну ладно, позвоню, как условились. Идите.

Они вышли на улицу. Влад жадно вдохнул воздух.

— Честно говоря, — сказал он, — я от твоего отца ожидал чуть ли не нервного срыва. А он все так спокойно, рассудительно…

— Как тебе не стыдно! — ответила Жанна. — За всю свою жизнь и службу он просто научился не проявлять переживания внешне, а прятать их глубоко внутри. Ему что, нужно было, как ребенку, расплакаться? Да я и не знаю, может, как за нами дверь закрылась, он и разрыдался или принялся посуду переколачивать… Я тоже плакать не буду, хотя и мне нелегко.

— И мне нелегко, — произнес Влад.

Жанна взяла его под руку, прижалась плечом, так они и дошли до своего подъезда, не произнеся ни слова. Только в лифте она спросила:

— У нас вино есть?

Влад удивленно посмотрел на нее:

— Не знаю, надо порыться, вообще-то должно быть на случай непрошеных гостей…

— Ну и хорошо.

В квартире он, не разуваясь, сразу прошел на кухню, несколько раз хлопнул дверцами шкафчиков и крикнул раздевающейся Жанне:

— Красное сухое испанское — одна бутылка!

— Ну и хватит, — в ответ выкрикнула она.

— Только теплое, — вернувшись в коридор, сообщил Влад. — Но я под холодную воду поставил, остынет быстро.

— Угу, — кивнула она, уткнулась головою ему в грудь, затем обвила его шею руками, прижалась всем телом и произнесла: — Как же мы дальше жить будем, Владик?

— Не знаю, — ответил он, — пока нужно надеяться на твоего отца, других вариантов у нас нет. Во всяком случае, в ближайшие три дня нам ничего не станет известно, так что предлагаю во избежание лишней нервотрепки в указанный период этой темы не касаться.

Жанна быстро отпрянула от него:

— И что, ты предлагаешь делать вид, что ничего не произошло, что все идет по-прежнему?

Влад развел руками:

— Вид можешь не делать, просто давай случившееся не обсуждать.

— А что я могу обсуждать сейчас? Отпуск Ильиных в Карибском бассейне? Это когда меня, моего сына угрожают в лучшем случае похитить, если ты не достанешь неизвестно где и как триста с лишним тысяч долларов? Или, может быть, посмотрим какую-нибудь киношку, и ты будешь мне говорить о таланте режиссера, а я тебе — о сырости сценария? Да ну все это к черту!

— Десять раз.

— Да сто!

— Теплое вино будешь?

— Буду!

Влад наконец снял плащ и туфли.

— Я только халат надену, — уже нормальным тоном произнесла она.

71
{"b":"175619","o":1}