ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А я — шорты, — сказал Влад.

Они быстро переоделись и уселись за стол на кухне. Он откупорил бутылку с вином, наполнил ей бокал, себе налил пива.

— Так и знала, — взглядом указала она на свой бокал и его кружку, — что дойду с тобой до бытового пьянства.

— Но, как оказывается, теперь это далеко не самое худшее в нашей жизни.

— Ну тогда такой тост: за то, чтобы это был самый худший случай в нашей жизни и чтобы закончился он счастливо.

— Да, — поднял Влад свою кружку, чокнулся с невестой и отпил чуть-чуть.

— Если бы нам пришлось бежать от бандитов в Америке, ты бы посадил меня на «Харлей-Дэвидсон», как Брюс Виллис свою подружку, и покатили бы мы на Запад, в какой-нибудь Лос-Анджелес или Сан-Франциско.

— По законам жанра для начала мы должны были бы перестрелять всех главных противников, а когда отправились в путь, на мотоцикле сбоку должна быть пристегнута сумка, плотно набитая пачкой банкнот. Но, во-первых, такое бывает только в кино, во-вторых, Америку я не люблю. А в-третьих, водить я не умею.

— Видишь, с тобой совсем неинтересно. Хорошо, не Америка, но вдруг у отца не получится помочь, куда мы поедем?

— А у этой бывшей студентки Константина Сергеевича какую-нибудь визу возможности проставить нет?

— Она же в ОВИРе работает, а не в консульстве другой страны, — ответила Жанна и знаком показала, чтобы он ей еще налил вина.

— Тогда — на выбор, во все бывшие республики Союза, кроме прибалтийских, визы не требуются, — сказал он, вновь наполняя ей бокал.

— Туркменистан? Нет, спасибо. Да и, по-моему, надежнее куда подальше, чем страны СНГ.

— Времени у нас нет визы выпрашивать в посольствах, да и не везде подобным гостям рады. Всем мотивацию своего желания пребывать на их земле подавай, а какую причину назовем мы? Помогите, убивают?

— Господи, какая жуть!

— Я и сам не хочу даже думать об этом, не то что говорить. Давай подождем понедельника-вторника, пока Игорь Николаевич что-нибудь выяснит, а потом и за обсуждение примемся.

— В любом случае, — и она на секунду задумалась, — тебе придется начинать все сначала, с нуля.

— С нуля — это не так уж плохо, — ответил он, — с нуля — это просто начало новой жизни. А у меня получается минус триста — согласись, несколько от нуля отличается.

— Отличается. Ни к черту не годной оказалась твоя философия.

— Какая такая моя философия?

— «Сиди, не высовывайся, и никто тебя не тронет». Тех, кто старается сидеть как можно тише, тех и трогают. Судьба, судьба… С чего это вдруг она вела, вела тебя по одному пути, а потом мгновенно — бах! — и все?

— Но почему же? Путь у меня пока прежний, а что касается злого рока, то, может, случившееся со мною послужит предупреждением другим, и тот же Косовский уже не попадет на эту удочку, а будет стабильно работать и доживет до глубокой старости, в течение же своей жизни сочетается счастливым браком с секретаршей Наташей, и у них родится сын, который в будущем изобретет вакцину от СПИДа. А разгадай я вовремя козни управляющего, то через год Косой оказался бы на моем нынешнем месте, бежал бы в Конго, уже без Наташи, женился бы там на местной туземке, и родился бы у них блюзовый музыкант, который сам от этого СПИДа бы и помер, да еще к тому времени и вместе с половиной человечества.

— Налей еще, — подставила она бокал. — Ты лучше бы о нашем будущем думал, а не о будущем еще не родившихся детей Косовского.

— Солнышко мое, — сказал он, подливая ей вино, — ну если серьезно, откуда же мне знать, почему это произошло именно со мной? Работал, пахал, карабкаясь по служебной лестнице, никого с нее не сбрасывал, чтобы чужое место занять, и тому же Анатольевичу ничем навредить не успел, — нет у меня объяснения. Сказать, что не своим делом занимался, не могу — работа спорилась, получалось все гладко и хорошо, была какая-то перспектива, ожидание большого будущего, — почему провидению было угодно все сломать — не знаю.

— А может быть, тебя Бог наказал за то, что ты плохой христианин?

— Ты серьезно?

— Вполне.

— Почему же другие, те, кто действительно воруют, Живут весело и счастливо?

— Да потому, что им уже закрыт вход в Царство небесное, а тебе еще дается шанс исправиться.

— Хм, — искренне озадачился Влад, — об этом я не думал. Ты с Василием, случайно, поговорить не успела?

— Не успела. Моя мысль — в русле твоих размышлений — «почему» и «за что». А за что меня эта самая судьба в семнадцать лет с ребенком на руках оставила, маму отняла, а когда по прошествии времени я себе, как мне казалось, наконец нормального мужика, такого, какого хотела, нашла, вдруг оказалось, что ему какая-то мафия угрожает и что, если я хочу с ним остаться, мне нужно бежать с ним в Конго, потому что Африка ему милее Америки? Мне такая радость за что? Разглаживала бы себе по-прежнему морщины на шеях старых богатых теток, втирала бы им крем в отвисшие щеки, растила бы сына, болтала бы с Зиной да Мариной, готовила бы отцу — а так нужно бежать, да еще и неизвестно куда. Кто виноват? Ты? Нет — тебя, видите ли, подставили. Я сама? Тогда в чем именно? Семнадцатилетний мальчик — муж, променявший меня и ребенка на сытую буржуйскую жизнь, как говорил отец, два гамбургера и бутылку пива? Кто?

Влад встал со своего места, подошел к Жанне, наклонился к ней, обнял, произнес:

— Ну-ну, милая, не надо, еще расплачешься.

Она отстранилась, сделала большой глоток вина и сказала:

— Не бойся, не расплачусь — все слезы давно уж выплаканы. Хорошо было прятаться еще два века назад — ни самолетов, ни телефонов, гоняется за тобой полиция по Европе, а ты сел на корабль — и в Америку, там построил себе ферму и паси скот да множь детей.

— Ну, там тоже все не так просто было. Во-первых, всегда «нужон был пачпорт», а без него многие европейские границы пересечь было сложно. Во-вторых, даже если бы ты и добрался хотя бы до Восточного побережья, то пришли бы какие-нибудь воинственно настроенные ирокезы или апачи, дом бы сожгли, скот угнали, а с нас сняли на память скальпы.

— Вряд ли, — улыбнулась Жанна, — я надеюсь, что уж в то время ты точно был бы не скромным банковским служащим — потенциальным претендентом на роль козла отпущения, — а каким-нибудь Клинтом Иствудом или Грегори Пеком и потому сумел бы перестрелять всех врагов, и белых, и краснокожих.

— Или «Верной рукой — другом индейцев» — тогда бы я с ними поддерживал добрые дипломатические связи.

— Придется тебе, зверобой, наверное, еще за одной бутылкой вина идти, — сказала Жанна, самостоятельно перевернув бутылку над бокалом и старательно потрясывая ее, дабы в ней не осталось ни единой капли.

— А может, не стоит, может, пойдем посмотрим телевизор. — И он кивнул в сторону комнаты. — Я вот тоже пива больше не хочу.

— Вот все вы, мужики, такие, — хитро прищурившись, посмотрела она на него, — сначала напоят девушку, потом поездят по ушам, увлекут будто телевизор смотреть да музыку слушать, а сами…

— Глупая, — произнес Влад, — ты радуйся, дорожи моментом, а то после того, как поженимся, я тебе просто буду давать команду — и все.

— Какую команду?

— «В койку»!

— Забавно. Вообще-то, у меня отец генерал, а не у тебя, потому еще неизвестно, кто командовать будет. Кстати, а ты уверен, что мы успеем пожениться?

— Ну, — он пожал плечами, — расписаться-то можно в любом случае. Тихо, спокойно, без шума — будем ощущать себя полноценными супругами. Если у твоего отца ничего не получится, то хотя бы сможем без проблем селиться в отелях в одном номере…

— А когда я успею документы на твою фамилию поменять?

— А мы не будем их менять — ты получишь штампик в общегражданском паспорте, и все — замужняя жена. Не семнадцать-то лет — фамилию менять, видимо, уже к своей привыкла?

— Да я, — серьезно ответила Жанна, — если честно, ко многому тому привыкла, что уже пришлось поменять благодаря знакомству с тобой и еще, не дай Бог, придется. Ладно, пойдем смотреть телевизор, только давай сначала душ примем.

72
{"b":"175619","o":1}