ЛитМир - Электронная Библиотека

176 Рассвет полночи Бессмертия тебе радея, Еще морский перун скует, В горниле раскалит отлично И в Стиксе погрузит сторично, Да враг сторично твой падет». 46. ПАМЯТНИК МОРСКОМУ ГЕРОЮ Г. ГРЕЙГУ О дух, превыше звезд парящий, Страны эфирны проходящий! Склони к унылой песни слух, Что мне вдыхает скорбный дух! Ты песйи сам предмет; - что ни вещаю, Что в лире здесь ни возвышаю, Лишь повторяю грома звук, Что в Бельте ты кидал из рук. Как тамо желты львы рыкали В сумраках западных брегов? - Как там, крутя концы хвостов, Зубчатый зев свой разверзали И, в алчности рыгая смерть, Стремились россов всех пожерть? Но россы, Грейгом ободренны, Алкида духом оживленны, Расторгли страшны зевы их И, лавр держа в руках своих, В блестящий славы храм вступали, И тамо звук ея внимали; Ах! - с звуком вняли смертный звон! - Се Грейг, что готов величавых Карал среди валов кровавых,

Часть вторая 111 Что, свой провидя страшный час, Как Зевс, всю молнию потряс, Металл, как град, на них пуская, И сам, как туча, протекая. Не враг свой меч в него вонзил; Удар судьбы его сразил; Незыблем он средь ядр жужжащих, Бессмертен средь смертей грозящих; Увы! - бессмертный в гробе спит; С ним купно бранный гром молчит; Геройско пламя погасает; Пригробный факел лишь пылает. Где рвал он лавры средь побед, Там кипарис уже растет. - Бессмертен он - и спит под дерном, Там, - где во гневе Белът безмерном Шумливые валы влечет И о края камнисты бьет; Где царь морей шум волн внимает, В бурливом чреве рев смиряет, Да обретет себе покой Под хладным дерном сей Герой; Там, - где наяды, приплывая, Власы зелены распуская, Спешат в серебряных слезах Омыть его бесценный прах. О росс\ - твой долг сей гроб унылый, Сей гроб приморский посетить, Где Марсов жар, геройски силы Единый час мог погасить; И льзя ль там воям не вопить? Ах! - только, как брега цветущи Начнут венчати Белът ревущий, Не раз в тоске Герой придет

178 Рассвет полночи И слезы там свои прольет. - Пред урною уединенной, Плачевной рощей осененной, Он будет томно воздыхать И горестны слова вещать: «Сей муж, под шлемом поседевши, Но юным сердцем пламеневши, Тогда как угрожала смерть Нить жизненну его претерть, Толь грозно в готский флот сгущенный, В главы судов их напыщенны Бросал свой смертоносный гром, Что зрелся неким божеством, Что смерть сама его страшилась И против готов обратилась; Где! - где сей муж? - под камнем спит! - Поблекший лавр вблизи лежит; Там спят перуны, леденея; Здесь бранная труба, немея, Молчит, склонясь на мавзолей; Лишь стонет вихрь и воет в ней. - Где? - где сей муж? - где Витязь сей? Не плачь, Герой! - сей камень хладной Не есть знак скорби безотрадной; Сей камень, бессловесен быв, Тебе благовестит: онжив\»

Часть вторая 179 47. ЧЕРНОМОРСКИЕ ТРОФЕИ, ИЛИ ПАРАФРАСТИЧЕСКИЕ СТИХИ ПРЕДВОДИТЕЛЮ СИЛ ЭВКСИНСКИХ на трикратное поражение турецкого флота (1)791 и (1)792 годов, почерпнутое из мыслей некоторого самовидца... Престань Меркурия лобзать, Нептун бурливый! - Престань! - Приходит час, как Иры сын кичливый Распространит в водах Эвксинской глубины Бессмертных чад Креста и бурных чад Луны. Уже пылает кровь кипяща в агарянах И чает обрести прохладу в россиянах', Уже яд зависти живит их алчный взгляд Против счастливыя страны полночных чад; Их очи, масличны зря ветви, свирепеют, 10 xjT0 ТОль давно в кохтях орлиных зеленеют. В числе несметных толп облекшися они Аравским серебром в обложенны брони, Хватают жадною мисирску сталь рукою И, медный гром катя натольский пред собою Под страшной тению косматых их хвостов, Готовят месть и смерть для северных орлов. - Одни, подвигнувшись через Дунай шумливый, Валятся множеством в Очаков горделивый; Другие, укрепя Анап на злейшу брань, 20 Воздвигнули от сна и дремлющу Кубань; А прочи, на судах из Эллеспонта мчася И в устий, где Днепр в Эвксин падет, тесняся, Стремнистое чело Кинбурна мнят сотреть И вскоре Таврии хребтами овладеть. Россия, внемля звук трубы везде военной, Своих Ираклов шлет против Луны смятенной. -

180 Рассвет полночи Вихрь серный Сакена трофеев знаком был, Как турков полчища то в зыбь, то в твердь пустил; Но град Очаковский тьмы воев изрыгает И их на острый мыс Кинбурна отряжает. - Суворов, сретя их, перуны устремил, С песками потоптал, в пучине потопил. - Их флот, без разума в лимане сотесненный, Привел в движение младый Херсон смущенный; Но гром там был готов; сей гром, открывши блеск, В руках Де-Зигена простер смертельный треск; Турецкие суда огнями окружает; Ины в Нептуновы пределы низвергает, Другие выспрь стремит, вращая в прах и тлен; Иль с тьмами буйного народа вземлет в плен. Еще не рдел сквозь тьму денницы свет червленой, Как громом наконец Очаков раздробленной Мятется в гордости и, стон раздавши свой, Падет пред сильною Потемкина стопой. - Российские орлы, толь крепки дав удары, Чрез Днестр в Дунай несут свой мести пламень ярый; Там веслы Рибаса, рассекши те струи, Что брег печальныя Румелий омывают, Наводят шумом страх, гром мещут на край И зелень кровию срацинской обагряют. О муза! - возвести средь черных волн позор, Где в пламени ревут хребты пенистых гор! Что медлить? - Ушаков, как пард воспламененный, Вспрянув от тех брегов, где херсонисски стены, - Приводит юный флот российский в должный строй И, крест подъяв на нем ученика Христова, Что древле освятил край Таврии стопой, Летит сквозь страшную Эвксина хлябь крутова; 30 40

Часть вторая 181 Он ищет там врага; - сыскал; - и ясно зрит, Что близ Меотского пролива он стоит; Тотчас перунами суда их привечает И прочь с седых валов Эвксина прогоняет. Срацины в полчище ужасном кораблей Влекутся с робостью под громом в Гаджибещ Стремящийся Герой во след их гром пущает И знаменитый их корабль один пленяет1; Другой же пламени крутому предает И с воями с него начальника берет. - Он агарянский флот весь в море рассевает И с знатным пленником путь в Таврию вращает, Где, бывши увенчан лавровым он венцем, Приносит небу дань с торжественным лицем. Бендеры, гордую свою главу склоняя, Перед Потемкиным поверглись, воздыхая. - Пред ним лежат в крови Анап и Измаил, И той же доли ждет во страхе Ибраил. - Срацины на земле везде изнемогают; Но силы на водах еще усугубляют. - Лишь взвеяло средь волн Пророчъе знамя их, Они, воздвигшися, как стадо чуд морских, И черноострыми брадами помавая, При Варне строятся, месть люту изощряя. Страж флота в Таврии, вождь мореходных чад, Отважный Ушаков в пучину мещет взгляд; По зыблемости вод еще подозревает И хитрые пути противных проникает. - Они грузят густой толпою тощий флот; Из трех частей земли влекут лихой народ, Турецкий корабль, называемый Капитания.

182 Рассвет полночи Из дальней Африки, или из части Южной, Что флот терзать обык Ермия безоружной, Что кажет цвет стальный иль бурый в лицах цвет, Или оливковый на челых смуглый свет. - Но наш Герой, то зря, как неко провиденье, Не трусит против тьмы поставить флот в строенье; Он правит до краев Румелъских быстрый бег, Где, рок предчувствуя, печальный воет брег. Летят кормы в водах и роют вал упругий, Под дубом воет вал и стонет от натуги. - Герой наш полчище врагов несчетно зрит, Которое вблизи Калакрии стоит, Зеленых тению их флагов покровенно1 И рдяностью чужих багровых осененно2. Лишь только он успел отторгнуть с брега их, Срацины, отрубя все верви с котв своих, Пустились в глубину с свирепостью слепою; Но Витязь, выиграв там ветр перед собою, И тотчас приведя свой флот в ужасный ряд, Летит за ними вслед, стесняет тьму громад. - Иные, меж собой столкнувшися, крушатся И у брегов своих найти спасенье тщатся; Другие ж, не смотря на то, чредятся в строй И в россов мстящий гром прицеливают свой. Корабль, играющий пенистою волною3 Под сильной витязя отважного стопою, С зелеными флагами турецкие корабли под начальством старого капитан-паши. С красными алжирские корабли под управлением алжирского флотоначальника Сейт-Али, вызванного турками в помощь с тем, чтоб он, взяв в ведение и турецкие корабли, совершенно разбил российский флот. Корабль, называемый Рождество Хр{истово).

Часть вторая 183 Алжирца гордого4 старается достичь, Что, избран Портой быв, как страшный россов бич, Ведет срацинский флот с собой сквозь бури сланы. - Наш Витязь, видя свой, готов дать новы раны, Знак повелительный ему тогда открыл, Дабы из всех судов перуны он пустил. Вотще их тигры мнят вцепиться над водами В российские суда железными кохтями; Отважный Ушаков сам наперед спешит И вдруг Селимова наперсника5 крушит. - Он, щоглы со снастьми с его судов сбивая, И африканцов тьмы в пучину низвергая, Столь странный дал удар начальнику сему, Что челюсть с долею брады - отторг ему; Довольно времени космата часть парила И как блудящая комета проходила. - Два флота гибнут вдруг тогда у агарян; Тьмы тел ложатся их лазорных в лоно стран; Суда, опомнясь, их теснятся в сонм мятежный, Но их опять обстал флот росский неизбежный. - Жаль! - жаль, что вскорости скрывает солнце зрак, И спорить начинал с вечерним светом мрак. Сей мрак способствует к спасенью побежденным; Одни бегут к стенам Стамбула изумленным, Иль крадутся к брегам, иль в сланой бездне мрут; Другие в рай летят, где гурии их ждут. - Разгневанный Герой, на сумрак негодуя, Делит с весельем гнев и ропщет, торжествуя, На принужденный бег достойных казни чад, Что скрытием одним избавится спешат. 4 Алжирской адмирал Сейт-Али. 5 Тот же Сейт-Али.

18
{"b":"175632","o":1}