ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Маньчжурские правители Китая - _000042.jpg
Вдовствующая императрица Цыань в официальном одеянии

Встав в театральную позу, вдовствующая императрица со слезами на глазах стала упрашивать Чун И помочь ей найти выход из этого трудного положения. Он понял, чего от него хотят, и обещал подумать и помочь в решении этого трудного вопроса.

После такого разговора Цыси вызвала Алутэ и в присутствии ее отца сказала ей то же самое, напомнив, что в истории династии Цин были случаи, когда в подобной ситуации допускалось самоубийство во имя престижа империи. Алутэ ничего не ответила, но поняла, чего от нее ждут.

Вернувшись домой, Чун И нашел там записку своей дочери, которая просила срочно оказать ей помощь советом. И когда они с глазу на глаз беседовали за чашкой чаю, было ясно, что отец одобряет самоубийство дочери, которая, отправившись в мир иной, воссоединится там с духом покойного императора Тунчжи.

Алутэ повиновалась роковой судьбе: стала отказываться от еды, обрекая себя на голодную смерть. Она умерла в страшных муках, приняв большую дозу ртути. 27 марта 1876 г. ее не стало. Официально же смерть Алутэ объяснили тем, что она длительное время болела, переживая горечь разлуки с покойным мужем — императором Тунчжи.

Некоторые иностранные наблюдатели в Китае, став жертвой различных слухов, утверждали, что в смерти жены императора Тунчжи повинны обе вдовствующие императрицы. Так, известный немецкий путешественник Гессе-Вартег в 1900 г. писал:

«Тунчжи оставил молодую прекрасную вдову, которая подавала надежду подарить государству наследника. Если бы последний родился, мать его стала бы регентшей, а двум прежним регентшам, вдовам умершего в 1861 г. императора Сяньфэна, пришлось бы подать в отставку. Им этого, конечно, не хотелось, и они, как рассказывают, прибегли к порошку, который живо убрал с их дороги опасную соперницу. Тогда две старые императрицы созвали совет из принцев императорского дома и заставили провозгласить императором Цзай Тяня, трехлетнего сына князя Чуня».

Из сказанного следует, что в смерти Алутэ виноваты обе вдовствующие императрицы, что они действовали заодно.

Однако, как подчеркивали многие исследователи жизни Китая того времени, главным действующим лицом была вдовствующая императрица Цыси, а Цыань не имела никакого отношения к смерти вдовы императора Тунчжи.

Гуансюй оказался худеньким, болезненным, капризным и балованным мальчиком. Он кричал целыми днями, прося со слезами на глазах вернуть его домой к матери. За ним ухаживали многочисленные слуги-евнухи, няни и солдаты. Цыси смотрела на него как на собственного сына, старалась уделять ему большое внимание. Узнав, что мальчик по непонятным причинам боится грома и вообще любого сильного шума, она в течение многих лет брала его спать в свои покои. И как бы императрица-регентша ни была занята, если гремел гром, спешила к молодому императору или посылала к нему евнуха. Чтобы приучить Гуансюя не бояться грома, евнухам вменялось в обязанность бить в барабаны и гонги, да так сильно, словно это гремел гром.

Шести лет Гуансюй сел за школьную парту. К нему приставили опытных конфуцианских учителей-книжников. Астрономическое ведомство, определявшее счастливое время для всех императорских свершений, назначило день начала его обучения — 14 мая 1876 г. В этот день он явился в сопровождении отца первый раз в классную комнату во Дворце воспитания сердца. Ученые-книжники, назначенные для обучения императора, встретили ученика стоя на коленях, произнося молитвы и отдавая земные поклоны. К этому времени он уже мог уверенно писать простейшие китайские иероглифы и даже цитировать некоторые изречения из конфуцианских книг — этому научила его Цыси. Его обучали верховой езде и стрельбе из лука.

Если ученик-император не выполнял положенного школьного задания, ему угрожали бамбуковой палкой. Но бить Сына неба, как простого смертного, не положено, и за него попадало другому мальчику. Этот мальчик-заменитель получал все удары, предназначавшиеся Гуансюю. Последний только наблюдал за исполнением наказания.

Молодой император, отмечали современники, отличался набожностью. Когда ему минуло семь лет, в течение трех зимних месяцев в Пекине не выпадал снег, так необходимый для крестьянских полей. Чтобы оказать «помощь» крестьянам, Гуансюй три дня молился, отбивая поклоны небу и прося его ниспослать снег. В десятилетнем возрасте он был свидетелем страшной засухи, по этому случаю его молитвы продолжались десять дней. Однако мольбы о ниспослании дождя так и не увенчались успехом. Когда же над страной нависла угроза голода, молодой император запретил приближенным есть мясо. Однажды, увидев, что его учителя едят мясо, он с упреком сказал:

— Боги не посылают нам дождя, поля гибнут от засухи, крестьяне в смятении, императорская семья питается овощами. Как же вы можете кого-либо учить, если сами нарушаете наш обычай? Он повелел приближенным питаться только овощами до тех пор, пока божества не пошлют дождь.

Услужливые евнухи без всякого на то намерения привлекли внимание молодого императора к европейской технике.

Свободное от учебы время Гуансюй проводил в играх с причудливыми игрушками, которые евнухи доставляли ему из единственного иностранного магазина в Пекине. Мальчик поднимал сильный шум, требуя новые игрушки, и ему немедленно их приносили. Так он получил телеграфную установку и телефонное оборудование. По его настоянию в Запретном городе была проложена узкоколейная железная дорога, по которой курсировал маленький паровозик с двумя вагончиками. Мальчик с увлечением катался сам и катал других в этих вагончиках. Ему приобрели иностранную моторную лодку, он совершал на ней длительные прогулки по озеру Куньминху в Летнем дворце.

Технические новинки, доставленные из Европы в Китай, — настольные и ручные часы, телеграф и телефон, электрические лампы, кинематограф, фонограф и граммофон, велосипед, автомобиль и моторная лодка — все вызывало большое любопытство и неукротимый интерес у молодого императора, который начал изучать английский язык, химию, современное военное дело, систему государственного правления в европейских странах.

Американский китаевед Хэдланд, живший в Пекине во времена правления Гуансюя, в книге «Дворцовая жизнь в Китае», изданной в 1909 г. в Нью-Йорке, привел характерный пример.

Однажды евнух, увидев велосипед моей жены, стоявший на веранде, спросил:

— Что это за двухколесная телега? Как вы на ней ездите?

Я взял велосипед с веранды и проехал на нем два раза по двору перед изумленным взором евнуха. Когда я остановился, евнух с удивлением спросил:

— Непостижимо! Почему же эта диковина не падает?

— Когда предмет находится в движении, он не может упасть, — пояснил я.

На следующий день этот евнух вновь явился ко мне и сказал:

— Император хотел бы иметь такой велосипед.

Моя жена разрешила взять велосипед и передать его Гуансюю. Вскоре стало известно, что император пытался научиться кататься на велосипеде, но неудачно: его длинная коса запуталась в заднем колесе, и он упал на землю.

Как-то чиновники двора побывали в Пекинском университете и осведомились у преподавателей-иностранцев:

— Император слыхал, что иностранцы изобрели говорящий ящик. Это верно?

— Совершенно верно, — ответили им и показали в физической лаборатории университета старый фонограф Эдисона, напоминавший швейную машину. Одному из чиновников было предложено что-либо сказать, и фонограф записал его слова. Затем машина воспроизвела слова чиновника, от чего он пришел в неописуемый восторг. Спустя несколько дней этот чиновник вновь явился в университет и попросил продать фонограф для императора Гуансюя.

Хэдланд дал такую оценку Гуансюю: «Поистине его интересовало каждое изобретение. В этом отношении он — полная противоположность всем китайцам, взор которых был обращен в прошлое. Самые возвышенные их надежды выражались в том, чтобы приблизиться к золотому веку прошлого, быть достойными добродетелей своих предков. Гуансюя можно считать первым обладателем Трона дракона, взор которого был устремлен в будущее: его главная цель состояла в том, чтобы овладеть всеми методами, которые давали возможность народам Запада унижать его народ».

34
{"b":"175638","o":1}