ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В 1909 г. в Нью-Йорке, как уже было сказано, вышла в свет книга Хэдланда «Дворцовая жизнь в Китае». Жена автора этой книги, врач по специальности, много лет оказывала медицинскую помощь родственникам Цыси. Хэдланд привел в своей книге следующее впечатление своей жены о Гуансюе:

«Я видела императора много раз. Мне часами довелось бывать в его присутствии, и всегда император сопровождал вдовствующую императрицу. Он шел не рядом с ней, а несколько шагов позади ее. Когда она сидела, он всегда оставался стоять сзади ее на расстоянии нескольких шагов и никогда не осмеливался сесть, если она не предлагала ему. Это был одинокий человек с нежными чертами лица, хорошо воспитанный. Носил он простой черный халат. Среди прислуживающих евнухов, блестящих дворцовых дам и пышно наряженной вдовствующей императрицы он выглядел незаметным человеком. Ни один министр государства не совершал челобитья, когда слушал его дрожащий и неясный голос; ни один услужливый евнух не становился на колени в его присутствии. Наоборот, я постоянно видела его, окруженного стеной неприязни раболепных слуг Ее величества. Однажды, когда мы были во дворце, высокомерный евнух остановился перед императором и сделал вид, что он его совершенно не замечает. Я видела, как Гуансюй положил свои руки на плечи этого рослого человека и спокойно заставил его повернуться, чтобы он мог увидеть, кто перед ним находится. На лице Гуансюя не было и признака возмущения: оно излучало вежливую и задумчивую улыбку, словно он смотрел на своего главного слугу. Я ожидала, что евнух совершит челобитье перед императором, но вместо этого он отошел немного влево и продолжал стоять впереди Его величества. Я ни разу не видела, чтобы кто-либо во дворце склонял колени перед императором».

Сидя рядом с Цыси на официальных приемах, Гуансюй выглядел подавленным, напуганным и растерянным. Никто с ним не советовался и не слушал его, даже если он что-либо говорил.

Самым большим унижением для императора-узника было челобитье в присутствии всего двора перед Цыси. Сын неба никогда не совершал челобитье перед смертным человеком: он совершал это только перед божествами. Подобный ритуал преследовал цель унизить императора в глазах придворных и продемонстрировать его покорность вдовствующей императрице.

Во время одной из встреч с Гуансюем Цыси сделала ему нравоучение:

— Я сохраню тебе жизнь, разрешу вернуться на трон. Но ты будешь под постоянным строгим наблюдением, и любые твои слова или поступки будут известны мне. Что же касается твоих реформ, которые вначале я поощряла, то они все будут отменены.

Затем, приняв драматическую позу, она продолжала:

— Как ты осмелился забыть все мои благодеяния? Я содействовала твоему восхождению на трон, поощряла тебя в самостоятельном управлении государством. Все высшие маньчжурские сановники рекомендуют освободить тебя от престола, чтобы я возобновила регентство.

Так Цыси заставляла Гуансюя разувериться в своих силах и полностью положиться на свою царствующую тетку.

Какая ирония судьбы! Ведь эра правления Гуансюя называлась «Блестящим наследием!». Сам Гуансюй номинально оставался императором, но, по существу, находился во дворце Иньтай на положении узника, хотя в знаменательные дни обязан был, как первосвященник, совершать жертвоприношения верховным божествам.

И хотя Гуансюй находился под арестом, он по-прежнему представлял большую опасность для консерваторов: если бы после смерти Цыси власть перешла в его руки, од смог бы расправиться со своими противниками.

Для того чтобы предотвратить эту опасность, надо было либо совершить тайное убийство императора, либо низложить его. В этом состоял вопрос жизни и смерти для консерваторов.

Вначале была предпринята попытка тайно физически уничтожить Гуансюя и объявить, что «император тяжело болен». Но такой план не удался: посланники держав, получив такое сообщение, направили во дворец французских врачей для освидетельствования больного. Тогда попытались низложить его с престола. Но на стороне Гуансюя оказалось много сочувствующих.

В октябре 1899 г. Жуй Лу предложил Цыси назначить преемника, который постепенно утвердился бы на троне. Это предложение было поддержано консерваторами. Цыси назначила Пу Цзю-ня — сына князя Дуаня (Цзай И) преемником императора. Князь Дуань, являясь старшим среди маньчжурских князей императорской крови, был женат на дочери генерала Гуйсяна, брата Цыси, и, следовательно, доводился ей племянником.

Предполагалось, что в первый день нового года Гуансюй совершит обряд отречения. Ли Хунчжану было приказано заняться подготовкой церемонии принесения поздравлений со стороны иностранных дипломатов.

Но этому плану не суждено было осуществиться: он не одобрялся посланниками. Кроме того, более 3 тысяч шанхайских купцов, а также несколько сот тысяч китайских эмигрантов прислали телеграммы протеста.

Кан Ювэй, находясь за пределами Китая, обратился к европейским державам с воззванием о помощи заточенному императору-узнику Гуансюю. В этом воззвании были такие слова:

«Китай возродится, если Гуансюй будет восстановлен на троне. Страдания, которые император лично перенес за свое старание преобразовать правительство и спасти империю, были ужасны:

1. Прежде он был здоров; теперь он исхудал, и китайские доктора получили приказание давать ему яд.

2. Он томится на острове Иньтай как обыкновенный преступник и ему запрещено видеть кого бы то ни было.

3. Все его верные слуги или изгнаны, или погибли под ножом палача.

4. Его ноги обожжены раскаленным железом.

5. На свои просьбы относительно какой-нибудь лучшей пищи он получает отказ и должен довольствоваться самым грубым рисом.

6. Его супруга, даже в продолжение самого сурового времени года, не смеет надевать на него теплого платья, и он должен оставаться в летних одеждах.

Не должны ли возмущать нас до глубины сердца весь позор и лишения, которым подвергается наш великодушный государь?»

Расправа с реформаторами и заточение императора Гуансюя вызвали отрицательную реакцию среди китайской буржуазии. И когда слухи о болезни и скорой смерти Гуансюя дошли до южных провинций Китая, это взбудоражило общественное мнение: в Пекин последовали многочисленные письма с протестами и сочувствием.

Мэр Шанхая Цзин Юанынань от имени конфуцианских ученых, торговцев и общественности города направил в Пекин телеграмму, в которой умолял вдовствующую императрицу Цыси и Верховный императорский совет разрешить Гуансюю возобновить управление страной, несмотря на его болезнь, и отказаться от намерения отстранить его от трона.

Созданная за пределами Китая среди китайских эмигрантов «Партия защиты императора» (Баохуандан) направила в Пекин много телеграмм с «пожеланием императору полного благополучия» и с требованием вернуть ему власть.

Цыси и ее сподвияшики поняли, что Гуансюй не одинок. Все это помешало им физически расправиться с императором или осуществить план его отречения от престола.

В течение девятилетнего правления Гуансюя империя пережила страшное лихолетье: голод как следствие небывалой засухи и ужасное наводнение, ставшее национальным бедствием, унесли из жизни миллионы людей; война с Японией, окончившаяся поражением Китая, раздел иностранными державами китайской территории на сферы влияния нанесли огромный ущерб стране.

Молодая китайская буржуазия боялась народа, не имела с ним связей. Найдя себе союзника лишь в среде либеральных помещиков, она отвергала революционный, демократический путь свержения маньчжурского абсолютизма.

«Реформаторы, — писал академик С. Л. Тихвинский, — считали, что только выдающиеся люди, одиночки делают историю, а народные массы неспособны к сознательным, организованным действиям и могут лишь повиноваться героям. Они даже не пытались проводить какую-либо революционную работу среди широких трудящихся масс китайского народа. Это во многом и предопределило поражение движения за реформы».

Клика, державшая в руках государственную власть в Китае, размежевалась на две крупные группировки: твердолобых и консерваторов во главе с Цыси и сторонников политики самоусиления с помощью иностранцев.

52
{"b":"175638","o":1}