ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *

2 (14) сентября 1812 года французы вошли в Москву. А на следующий день в городе вспыхнули пожары. Команды поджигателей были сформированы из чинов полиции по приказу московского генерал-губернатора графа Федора Ростопчина[68]. Вскоре Москву охватило море бушующего пламени. Сгорело две трети домов — 6,5 тысяч.

«Московское сидение» Наполеона (36-дневное пребывание в Москве) явилось второй принципиальной ошибкой великого полководца в этой войне (первой, напомню, было 18-дневное пребывание в Вильне). Оперативная обстановка и соотношение сил за это время изменились не в его пользу.

Правда, Наполеон мог бы поставить императора Александра I и российское правительство на колени, если бы издал указ об отмене крепостного рабства на всей территории великорусских губерний, контролируемой его войсками. Но он не решился на такой шаг. Сам Наполеон после возвращения в Париж на заседании Сената Франции 8 (20) декабря 1812 года объяснил это следующим образом:

«Я мог бы поднять против ее (России) большую часть собственного населения, объявив освобождение рабов… Когда я узнал грубость нравов этого многочисленного класса русского народа, я отказался от этой меры, которая обрекла бы множество семейств на смерть, разграбление и самые страшные муки».

Гуманизмом Наполеон, как известно, не отличался. Поэтому более вероятна другая причина. Он не столько беспокоился о судьбе российского дворянства, сколько о падении огромной страны в пучину социально-политического хаоса. В таком случае весь его поход полностью терял свой смысл.

Так или иначе, ничего сделано не было. 19 (31) октября французская армия покинула Москву. Узнав об этом, Кутузов двинул войска наперерез Наполеону и закрыл ему дорогу на юг. После сражения под Малоярославцем 24 - 25 октября (6 - 7 ноября) Наполеон на военном совете в Городне решил отступать через Можайск и далее по старой Смоленской дороге.

Войскам пришлось идти через разоренные войной районы, притом в условиях морозов, начавшихся с 23 октября (4 ноября). Армия потеряла в пути от Москвы до Смоленска более половины лошадей, страдала от холода и нехватки провианта (основной пишей людям служило мясо лошадей, павших от бескормицы). Вот свидетельство очевидца, некоего Вильсона, записанное им 22 октября (5 ноября) в 40 верстах от Вязьмы по дороге к Смоленску:

«Сегодня я видел сцену ужаса, которую редко можно встретить в новейших войнах, 2 тысячи человек, нагих, мертвых или умирающих, и несколько тысяч мертвых лошадей, которые по большей части пали от голода. Сотни несчастных раненых, ползущих из лесов… 200 фур, взорванных на воздух, каждое жилище по дороге — в пламени…»

Среди разрухи и пожарищ не было никакой возможности поддерживать дисциплину в войсках. Командиры не могли совладать с анархией в переутомленных походом частях. Хуже всех вели себя союзники: вспомогательные войска еще в сожженной Москве окончательно превратились в банды мародеров.

Именно мародерство породило то, что не смогли сделать царские манифесты — народную войну. Крестьянство вооружалось чем попало, чтобы защититься от разбойников в солдатских мундирах. Об этом писал и генерал А. П. Ермолов в своих записках:

«Если бы вместо зверства, злодейств и насилий неприятель употребил кроткое с поселянами обращение, и к тому же не пожалел денег, то армия (французская) не только не подверглась бы бедствиям ужаснейшего голода, но и вооружение жителей или совсем не имело бы места, или было бы не столь общее и не столь пагубное».

Несмотря на то что крестьянские отряды самообороны были разрозненны, малочисленны и не вступали в боевые действия, им удалось достичь основной цели — фуражировки и реквизиции стали невозможны. А они были единственным средством прокормиться в стране, где французская армия не имела запасных магазинов. Небольшие отряды фуражиров истреблялись уже на расстоянии всего десяти верст от основной армии. Приходилось посылать за фуражом пехоту с пушками. Между тем совсем недалеко от главной дороги, по которой шли на запад французские войска, оставалась масса нетронутых деревень, где позже успешно кормились российские войска — тоже путем грабежа и мародерства.

28 октября (9 ноября) армия Наполеона и значительное число штатских лиц (около 85 тысяч человек, хотя боеспособных среди них было немногим более половины) достигли Смоленска. Однако это не улучшило ее материальное снабжение и моральное состояние. А вот положение на стратегических флангах театра военных действий к этому моменту изменилось в пользу противника.

Северный фланг

Успешно для русских разворачивались события в бассейне Западной Двины. К концу сентября за счет подкреплений корпус П. Х. Витгенштейна вырос с 15 до 40 тысяч человек. А потери наполеоновских войск почти не восполнялись. К тому же Макдональд, опасаясь за свой левый фланг возле Риги, перешел от Динабурга к Бавску, в результате чего окончательно утратил возможность взаимодействия с войсками корпусов Л. Г. Сен-Сира и Н. Ш. Удино. Правда, этот недостаток частично компенсировал свежий 9-й корпус К. П. Виктора, который 16 (28) сентября прибыл в Смоленск из Вильни через Минск. Но инициатива перешла теперь к Витгенштейну.

Полоцкое сражение 6 - 8 (18 - 20) октября

28 - 29 сентября (10 - 11 октября) корпус Витгенштейна усилился за счет финляндского корпуса генерала Фаддея Штейнгеля и отряда генерала Ивана Бегичева (петербургское и новгородское ополчение). После этого группа Витгенштейна (около 55 тыс. чел., 122 орудия) тремя колоннами начала движение к Полоцку. Левой колонной командовал генерал-майор И. М. Бегичев, центральной — П. Х. Витгенштейн, правой — генерал-лейтенант Л. М. Яшвиль. Эти колонны 5 (17) октября (когда Наполеон еще оставался в Москве) прибыли в район Полоцка.

У маршала Л. Г. Сен-Сира было в Полоцке и окрестностях до 32 тысяч человек. Сражение началось 6 (18) октября встречным боем кавалеристов. После этого французская пехота атаковала центр и правый (южный) фланг русских войск, но атака была отбита. Тогда Сен-Сир бросил кавалерию в атаку на стык центра и левого (северного) фланга русских, однако и здесь не добился успеха. В двух атаках французские кавалеристы потеряли свыше половины своего состава и почти всех старших офицеров.

После этого Сен-Сир атаковал сразу все три колонны русских войск. Противники понесли большие потери, и все же бой не дал преимуществ ни той, ни другой стороне.

Наконец, Сен-Сир отступил в свой укрепленный лагерь возле Полоцка. Южная колонна генерала Л. М. Яшвиля заняла позиции напротив вала, окружавшего этот лагерь, а корпус Ф. Ф. Штейнгеля остановился на левом берегу Двины — напротив города. Утром 7 (19) октября Витгенштейн атаковал с фронта. Русская артиллерия мощным огнем заставила французов покинуть лагерь и укрыться в Полоцке.

В 2 часа ночи на 8 (20) октября авангарды генерал-майора Александра Фока и полковника Андрея Турчанинова (он командовал 3 егерским полком) ворвались в город, который уже горел. Развернулись жестокие уличные бои. Под натиском превосходящих сил противника Сен-Сиру пришлось вывести свои войска из города на левый берег Западной Двины.

Попытки отбить его днем оказались безуспешными, а сам маршал Сен-Сир получил тяжелое ранение. Воспользовавшись ранением Сен-Сира, баварский генерал Карл фон Вреде самовольно отвел его корпус к Докшицам.

За два дня боев российские войска потеряли убитыми и ранеными около 8 тысяч человек, французские — до 4 тысяч убитыми и ранеными, свыше 2 тысяч пленными. Русским достались в Полоцке крупные склады провианта, боеприпасов и амуниции.

Чашникские сражения (31 октября - 2 ноября)

В районе местечка Чашники, при слиянии рек Улла и Лукомка, 19 (31) октября и 2 (14) ноября произошли два сражения между войсками генерала Витгенштейна и французами — 9-м корпусом К. П. Виктора, 12-м корпусом Н. Ш. Удино.

вернуться

68

Сам Ф. В. Ростопчин (1763 - 1826) после войны пытался доказать свою непричастность к уничтожению города. Дескать, патриотизм «простых москвичей» был столь велик, что они добровольно уничтожали свои жилища и имущество, обрекая себя и свои семьи на смерть от холода и голода, лишь бы французам не было где зимовать. См. его мемуары «Правда о пожаре Москвы» (1823 г.).

38
{"b":"175639","o":1}