ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Французским путешественникам было с испанскими женщинами откровенно скучно. «У них бывают tertulias, то есть вечеринки,— писал Морель-Фатио, но это не salons в полном смысле слова.— Танцы и флирт — единственные цели этих собраний. Дамы-аристократки конца века устраивали вечера чтения или декламации, но никто и никогда там не разговаривал». Шарль-Пьер Кост писал о скучных вечеринках в Памплоне, в Наварре, во время которых мужчины косили глазами на дам, сидевших в дальнем конце комнаты; не слишком высокого мнения был он и насчет обычая петь серенады: «Любовник всю ночь тренькает на расстроенной гитаре под окном возлюбленной, и даже если от мороза трещат камни, ему и в голову не придет уйти до наступления рассвета, когда солнце восходит, ревниво пытаясь прервать это прелестное времяпрепровождение». Он добавил, что многие молодые студенты и семинаристы нанимались слугами в лучшие дома и что любовники часто проникали туда в этом обличье, хотя их смелость почти всегда приводила к какой-нибудь ужасной катастрофе.

«Ничто не может быть более обременительно, чем тяготы, связанные со званием любовника,— писал Фишер.— Это сплошная непрерывная череда мелких забот и знаков внимания. На Прадо, на мессе, в театре и в исповедальне — никогда он не имеет права оставить даму одну, и весь груз ее дел падает на его плечи. Никогда не должен он появляться у нее с пустыми руками, особенно в праздничные дни; одним словом, во всем он должен быть пассивным орудием женщины. Однако, вступив в брак, из раба он превращается в хозяина — отсюда и враждебные отношения, и cortejos[65]».

То была эпоха вееров, и манипуляции этим красивым предметом в ловких руках испанских женщин превратились в настоящее искусство. По словам Бланко Уайта, «дорогого друга на самом дальнем конце тротуара приветствуют и подбадривают быстрым, трепетным движением веера, сопровождаемым несколькими многозначительными кивками. Ухажера, безразличного даме, отгоняют медленным, церемонным наклоном веера, от которого стынет кровь в жилах несчастного. Веер то скрывает хихиканье и шепот, то позволяет видеть лишь улыбку черных сверкающих глаз, которые прямо над его кромкой нацеливаются на свою жертву; легкий удар веером требует внимания от рассеянного собеседника; волнообразное движение призывает далеко стоящего человека. Пальцы, теребящие веер определенным образом, выдают сомнение или тревогу; быстрое его закрытие или открытие означает нетерпение или радость».

Были и другие движения веера (их мне показывала моя андалусская бабушка): быстрые и нервные «приди ко мне, приди ко мне» незанятой девушки, которая имела право завести возлюбленного, и более медленные и нежные движения дамы, означавшие «он пришел, он пришел!»

Веер используется до сих пор, но уже не в любовных целях. Легкий, воздушный шелест черных вееров в церквах летом и веселое потрескивание цветных в театре — чуть ли не самые характерные для Испании звуки; в магазинах вееров на Плаза Сан Херонимо в Мадриде имеется огромный выбор вееров шелковых и атласных, из слоновой кости и кружев, которые энергично разыскивают и раскупают туристы. Ни одна женщина не может владеть веером столь же изящно или придавать его движениям такие разнообразные значения, как испанка. С помощью веера и четок она способна выразить любые оттенки своих чувств.

Глава восьмая. Пламя Юга: Кармен и ее сестры

Хотя фламенко и андалусские танцы вошли в моду в Европе лишь в девятнадцатом веке, об их мощном воздействии писали несколько путешественников предыдущего столетия, не всегда уверенных, как следует отнестись к их эротичности. Джозеф Таунсенд описывает фанданго с типично англосаксонской осторожностью: «Этот танец не допускают в аристократические собрания, и правильно делают, поскольку, когда его танцует чернь, он выглядит слишком уродливо; но, приобретя утонченность в более благородном обществе, под самой элегантной, но прозрачной вуалью, он перестает вызывать отвращение, и благодаря именно этому обстоятельству возбуждает в юной груди такие страсти, какие трудно бывает обуздать мудрости. Музыка этого танца оказывает столь сильное воздействие и на молодежь, и на стариков, что все готовы двигаться немедленно, едва услышат звуки инструментов. Судя по тому, что я видел, мне почти удалось убедить себя согласиться с экстравагантной мыслью одного друга с пылким воображением, который предположил, что, раздайся внезапно эти звуки в церкви или в судебном присутствии — и священники и паства, судьи и преступники, серьезнейшие люди и весельчаки забыли бы обо всех различиях между ними и пустились в пляс».

Казанова научился фанданго за три дня и танцевал его на балах-маскарадах в Мадриде с молодой красавицей, с которой состоял в любовной связи — осторожно, поскольку та желала «оставаться непорочной в глазах мужа». Казанова признает, что этот танец «воспламенял человека».

В девятнадцатом веке слава фанданго достигла Англии и послужила темой баллады, которую сочинил в восьмидесятые годы Чарлз Лейборн:

ОНА ТАНЦУЕТ ФАНДАНГО ПОВСЮДУ{117}

Повидал я красоток, скитаясь по свету,

Но никто не сравнится с испаночкой этой;

Жгучим взором сверкнув, обдала меня жаром

И разбила мне сердце под звуки гитары.

Хор:

Она пела соловьем, бренчала на гитаре;

Плясала качучу[66] курила сигару;

О, какие же формы! О, какое же чудо!

И она танцевала фанданго повсюду.

Я привез ее в Англию, чтоб обвенчаться,

Но друзья мои стали со смеху кататься,

Отлетали застежки с крахмальных жилетов,

А она, не смущаясь, брала кастаньеты.

(Хор)

Надоела испанщина, пляс и сигары,

Я давно уж хочу разломать ей гитару;

У окна она сядет, поет и играет,

И на улице толпы людей собирает.

Речитативом. И эти несносные мальчишки вопят: «Наяривай, Сара!» Ужасно! А когда я настаиваю на том, чтобы положить конец представлению, она убегает в сад, забирается на крышу беседки и не сходит оттуда, пока:

Не споет соловьем, не сбренчит на гитаре;

Не спляшет качучу, не покурит сигару;

Ну куда мне деваться, что делать я буду,

Ведь она же танцует фанданго повсюду.

Немец Христиан Августус Фишер был совершенно очарован болеро и оставил его захватывающее описание. Болеро, как он поясняет, символизирует тайны любви, и его часто танцуют в конце представления, «когда сцена превращается в великолепные апартаменты, оркестр снова начинает играть, слышны кастаньеты, и танцовщик со своей партнершей выходят с противоположных сторон, оба в элегантных андалусских костюмах, которые, кажется, специально созданы для танца, и бросаются навстречу, будто наконец нашли друг друга после долгих поисков.

Влюбленный, похоже, собирается обнять предмет своей страсти, а она готова броситься в его объятья; но внезапно поворачивается к нему спиной, ее партнер, почти рассердившись, делает то же самое, и немедленно музыка смолкает, обычно на самой середине такта. Искусство танцоров состоит в быстрых, одинаковых и четких движениях и в одновременной остановке, настолько внезапной, что кажется, будто они врастают в землю друг против друга.

Теперь они выглядят нерешительными, но вскоре музыка начинает играть снова; она оживляет и ускоряет их движения. Влюбленный с еще большей пылкостью стремится выразить свои желания, и его возлюбленная встречает его еще нежнее, облик ее становится более томным, ее грудь вздымается со все возрастающей силой, и она простирает к нему руки. Тщетная надежда! Она слишком робка, чтобы коснуться его, и опять удаляется прочь, до тех пор, пока следующая пауза не придаст им обоим смелости.

Музыка, ставшая теперь более оживленной, окрыляет их, и, обезумев от страсти, влюбленный опять бросается к девушке, а та, охваченная подобными же чувствами, пылко летит ему навстречу. Они берутся за руки, губы прекрасной танцовщицы приоткрываются, и она уже готова сдаться на милость победителя. Теперь звуки музыки становятся более громкими и сильными, мелодия — более быстрой, а скорость движения танцоров удваивается. Это своего рода опьянение наслаждением, и кажется, что они оба испытывают одни и те же чувства; каждый мускул движется, и сердца бьются все быстрее,— и тут внезапно музыка смолкает, и танцоры в одно и то же мгновение замирают и исчезают, ибо занавес падает и иллюзии зрителей развеиваются.

вернуться

65

поклонники, ухажеры, любовники (исп.)

вернуться

66

качуча — испанский танец

23
{"b":"175642","o":1}