ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кстати, молодой человек, писавший насчет обручения перед святым образом, желал также знать, можно ли верить гороскопам, которые публикуют массовые издания.

На севере Испании я столкнулась еще с одним случаем зависимости от родителей. Тридцатилетний парень был обручен с девушкой вот уже восемь лет. Были ли причиной его затянувшейся помолвки экономические трудности, как в большинстве подобных случаев, о которых мне доводилось слышать? Он грустно покачал головой: «В течение этих восьми лет я часто и всерьез думал о том, чтобы жениться, но мои родители не одобряют эту идею. Они отказались помогать мне, хотя для них это было бы вовсе не разорительно. Я работаю в семейном бизнесе, и они предпочитают платить мне маленькую зарплату, меньше, чем любому работнику со стороны, в то время как дольше меня на работе никто не засиживается. Это действительно проблема, и я не знаю, что делать. Думаю, мне следует принять какое-либо решение: или жениться на моей novia, или оставить ее и посвятить жизнь родителям». У меня невольно вырвалось: «Но ведь вам, после восьми лет помолвки, разумеется, известно, любите вы свою novia или нет? Неужели вы теперь способны всерьез думать о том, чтобы порвать с ней?» Молодой человек, весьма обеспокоенный, вновь повторил: «Это — проблема».

Другого рода проблема была у баскского бизнесмена двадцати шести лет, который выглядел преуспевающим и независимым от родителей. Он имел любовницу старше себя, с которой после того, как с ее помощью устроился в жизни, готов был расстаться, найдя себе молодую и «невинную» novia. Ситуация, как он объяснил мне за чашкой кофе в местном клубе, была вдвойне сложной. «С моей любовницей,— сказал он,— мы стали близки, еще когда я был подростком. Вы знаете, сколь многим я ей обязан? Она, практически, воспитала меня и дала мне материальные возможности для преуспеяния. Без нее я не смог бы стать тем, кто я сейчас. У нее всегда был чрезвычайно трезвый взгляд на наши отношения. Она никогда не надеялась, что мы надолго останемся вместе. Так я думал, пока не встретил мою novia, Кармен. На самом деле, моя любовница всегда советовала мне присмотреть себе девушку, жениться на ней, остепениться и стать отцом семейства. Ну вот я и последовал совету, но еще не набрался смелости, чтобы ее об этом известить. Полагаю, что она кое о чем догадывается. У женщин ведь чутье на такие вещи, не так ли? Недавно я застал ее одну — она плакала. Мне придется все рассказать, и, думаю, будет лучше, если я расскажу это и Кармен — ведь она обязательно узнает. Щекотливая ситуация, не правда ли?»

Недалеко от Наварры я познакомилась еще с одним из множества тех молодых испанцев, которые имеют проблемы с родителями по части финансов. Парень рассказал мне, что сыновей у них в семье двое, и он — младший. Со старшим родители ведут себя, как с единственным наследником, дали ему хорошее образование и помогают делать карьеру на медицинском поприще, тогда как младший, которому позволили закончить только начальную школу, вынужден довольствоваться незавидной должностью на сельской почте, где у него нет никаких перспектив и зарплаты вряд ли хватит на то, чтобы обзавестись семьей. «Родители могли бы немного помогать мне, если бы захотели,— говорил молодой человек.— Ведь правда, это нечестно?» — «Что же вы не заявите о своих правах,— спросила я,— или не уедете куда-нибудь попытать счастья?» Парень улыбался, потягивая кока-колу. Внезапно мне пришло в голову, что ему, быть может, не так-то легко тратить свои заработанные тяжелым трудом деньги даже на такие «несерьезные» напитки, и смутилась. Но с этим ничего нельзя было поделать. Сказать, что я сама за себя уплачу, означало бы жестоко оскорбить собеседника. Эта проблема возникала, даже если я сидела в кафе с женщиной,— официанты все равно были неумолимы. «Ведь вы же иностранка — разве нет? — могли они отреагировать в ответ на мои попытки расплатиться тайком от друзей.— Значит, платить должны не вы, а мы — таков обычай в нашей стране».

Традиция! И именно традиция заставляла нерешительно улыбаться молодого человека, сидевшего напротив меня. «Вы советуете мне высказать родителям все, что я о них думаю, или уехать отсюда? — сказал он.— Это весьма разумно, но трудно,— труднее, чем вы думаете. Для вас, англичан, это легко: вы приучены бунтовать против родителей и жить самостоятельно. Да и возможностей у вас больше. А у нас одного диплома мало, нужны еще связи. Как раз в это все и упирается. Что толку, если я уеду в другой город, где меня никто не знает и я никого не знаю? Мне придется жить так же бедно (если не хуже), как я живу сейчас».

В Европе произошел — и продолжается по сей день — кризис власти, но в Испании, которая отстает от Европы почти на сто лет, в могуществе власти по-прежнему никто (в открытую) не сомневается; более того, на испанцев давят три мощных пласта: власть политическая, власть религиозная и власть домашняя. Диктатор{136}, священник и отец-патриарх. На любовь цензура тоже распространяется. Не так давно одну из любовных поэм женщины-поэтессы цензоры изуродовали до неузнаваемости, придав ей религиозную направленность. Один романист был «вызван на ковер» и получил нагоняй за «реализм» любовной сцены. «По крайней мере,— говорил писателю цензор,— вы могли бы заставить ваших любовников прочесть молитвы, прежде чем укладывать их в постель».{137} Мы узнали, что многие испанцы действительно так и делают. Молитва любовников перед образом Пречистой Девы часто предшествует интимному сношению и оправдывает его в глазах этих наивных язычников — по крайней мере, в глазах девушки. Но бывает, что и мужчины взывают ко Всевышнему в случаях, когда без Его вмешательства, кажется, вполне можно обойтись. Доктор Гонсалес Лафора описывает любопытный случай из своей практики, произошедший в двадцатых годах.{138}

Его пациент, зажиточный холостяк тридцати четырех лет, жил со своими братьями и сестрами — все они были холостыми и незамужними. Кроме своего дома, у него была студия, или то, что французы именуют gargonniere[104], а испанцы с обезоруживающей откровенностью называют a picaderd[105], где он встречался со своими подругами. Последние, которых он приглашал к себе якобы полюбоваться произведениями искусства, почти все были женами его друзей или приятельницами сестер. Он имел привычку соблазнять одновременно двух-трех, и поэтому жизнь его была полна самых необыкновенных сложностей. «Иногда,— рассказывал он доктору,— они встречаются на лестнице, и мне приходится проявлять чудеса изобретательности, чтобы не дать им посекретничать друг с другом и вывести меня на чистую воду. Все они понимают, что я над ними смеюсь и что мое желание обладать ими очень быстро проходит, но тем не менее, когда я назначаю новое свидание, они всегда оказываются под рукой».

Однажды этот донжуан влюбился в очаровательную, прекрасно воспитанную девушку. Их любовная связь длилась семь лет, хотя ему и случалось изменять своей избраннице в течение этого времени. Когда родители девушки подыскали ей «хорошую партию», ее любовник посоветовал ей принять это предложение. Она так и сделала и уехала с мужем за границу. Через год молодая женщина вернулась в Испанию и разыскала своего донжуана, которому не терпелось возобновить их отношения. Они несколько раз встретились в casa de cita[106], но донжуан, к его огромному разочарованию, оказался бессилен — он больше не мог доставлять любимой наслаждение, хотя с другими женщинами все было, как прежде. Неудачу в постели он потерпел только с той женщиной, к которой испытывал эмоциональное влечение.

Возлюбленная вскоре снова уехала, и донжуан, чтобы позабыть ее, окунулся в свою прежнюю жизнь, полную удовольствий. Одна из его любовниц, жена близкого друга, забеременела от него. После рождения ребенка она стала печальной и озабоченной. Дитя было для нее постоянным напоминанием о грехопадении. Донжуан тем не менее преисполнился отцовского чувства к младенцу, и в то же время романтическая меланхолия, овладевшая молодой матерью, усилила его чувство к ней. Он влюбился в нее и расстался со всеми остальными любовницами, чтобы посвятить себя матери своего ребенка. Они вместе ходили в театры и кино, проливая потоки слез над трагическими эпизодами. Их отношения перешли на духовный уровень. Однажды страшная мысль внезапно пришла в голову донжуану. «Я задал себе вопрос, а смогу ли я заниматься с ней любовью или меня ждет такая же неудача, как с моей первой возлюбленной?» Это так беспокоило его, что он решил провести эксперимент и устроил тайное свидание с любовницей в доме друга, с пониманием отнесшегося к его страхам. Результатом, как можно было догадаться, оказался полный провал: со своей второй любимой женщиной, как и с первой, донжуан оказался несостоятельным.

вернуться

104

холостяцкая квартира, гарсоньерка {фр.)

вернуться

105

«школа верховой езды», или комната холостяка (исп.)

вернуться

106

дом свиданий (исп.)

45
{"b":"175642","o":1}