ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Гав-гав-гав! Гав-гав-гав! — лаял он и ляскал зубами, делая при этом страшное лицо.

— Злые собаки? — спросил Лейте. — Это неважно. Мы их прикладами разгоним. — И он показал, как будет бить собак прикладом.

Но норвежец решительно замахал головой.

— Ну, а что же?

Ландрупп показал, что они должны посидеть здесь, за скалами, пока он сходит в лагерь, привяжет собак и вернется за ними.

— Ну и морока! — рассердился старый моряк. — Неужели такие проклятые псины? Гм!.. Ничего не поделаешь. Валяй!

Норвежец понял, что с ним согласились, и, оставив советских моряков за скалами, поспешил в свой лагерь.

Делегаты «Лахтака» уселись на каком-то плоском камне.

— Мне уже есть захотелось, — сказал юнга.

— Рано, рано… Был бы с нами механик, он бы начал уверять, что смолоду мог ничего не есть целыми неделями, а теперь…

— А теперь его желудок требует еды как можно чаще, — закончил юнга, и оба моряка рассмеялись.

— Ну, давай поужинаем, а то кто знает, как и чем будут нас угощать хозяева.

Достали «первую порцию», которую держали за пазухой, чтобы она не замерзла. Это были сухари и банка мясных консервов.

Пока ели, стало темно. Мороз становился чувствительным. Луна светила ярко.

Норвежец не возвращался что-то слишком долго.

— Что они там, собак ловят? — удивлялся Лейте. — Интересно, что это за собаки? На скольких островах я ни бывал, нигде особенно злых собак не видел. Может быть, у них люди как собаки, — философствовал боцман.

Глава XIV

Моряки услышали позади себя шуршание лыж. Обернувшись, они увидели шесть или семь человек, которые один за другим приближались к ним. Передний был не далее чем в пятнадцати шагах.

Лейте и Степа встали в молчаливом ожидании.

На камне лежали остатки их ужина. Рядом стояли ружья. Норвежцы подходили молча, не начиная разговора. И Лейте и Степа почувствовали какую-то настороженность у этих людей, которые появились столь необычным образом, словно крадучись. Норвежцы окружили их. Наконец старый моряк не выдержал и, стараясь быть спокойным, нарушил молчание:

— Привет, друзья! Кто из вас владеет английским языком?

Норвежцы, ничего не отвечая, подошли еще ближе. Юнга почувствовал волнение. Он обернулся и увидел, как один из них обеими руками сгреб их ружья. В этом молчании, в суровых лицах и в наглом захвате винтовок чувствовалось что-то грозное.

— Го! — сказал один из норвежцев и показал рукою, приказывая идти.

— В чем дело? — возмутился Лейте. — Мы советские моряки. Понимаете? Ожидаем Ландруппа, Ландруппа! Нам нужно капитана Ларсена. Капитана Ларсена!

— Го! — грозно нахмурившись, крикнул норвежец.

Остальные лыжники угрожающе придвинулись, и делегатам пришлось подчиниться. Их повели в норвежский лагерь.

— Что за напасть! — бормотал Лейте. — Где их дурацкий капитан?

Степа совсем растерялся и жался к старому боцману. Мысль его усиленно работала.

— У меня есть только одно объяснение, — сказал юнга Лейте. — Наверное, норвежцы перессорились между собой и у них что-то вроде войны. Подозрительное поведение Ландруппа в этом случае объясняется: он боялся встретить врагов. Капитан Ларсен не приглашал нас к себе, очевидно, потому, что не хотел рассказывать об этой вражде. К тому же он и сам, наверное, не без греха. Не готовятся ли эти лыжники напасть на лагерь?

— Что-то не похоже, — ответил боцман. — Идут они, как к себе домой.

Действительно, норвежцы шли кучкой и громко разговаривали.

Подошли к лагерю. Несколько человек вышли навстречу, но среди них не было ни капитана Ларсена, ни Ландруппа. Прибывших встретили радостными криками. С делегатами же обращались, как с преступниками: связали руки и поставили около них трех вооруженных людей.

— Где же этот капитан и его ледовый лоцман? — буркнул Лейте.

— Боюсь, — ответил серьезно юнга, — что они в таком же положении, как и мы, или в еще худшем.

Но вот из маленькой хижины вышел человек и что-то сказал караульным. Потом он обратился к пленным и, показывая рукою на двери, снова проговорил уже знакомое им: «Го!»

Взволнованных делегатов повели в хижину. Им сразу бросились в глаза низкий потолок, нары, множество людей и железная, раскаленная докрасна печка.

Боцмана и юнгу протолкнули вперед. За столом, на деревянном обрубке сидел капитан Ларсен. Поднявшись, он сердито посмотрел на боцмана и юнгу и спросил по-английски:

— Кто вы?

— Советские моряки. Представители парохода «Лахтак», — ответил Лейте. — Я думаю, вы прекрасно меня узнаете, капитан Ларсен! Меня очень удивляет ваше поведение. Я требую немедленно нас развязать, извиниться перед нами, объяснить, что это за недоразумение, и наказать виновных.

Капитан Ларсен поморщился, словно от нетерпения, и сказал, чтобы Лейте говорил покороче.

Лейте замолчал.

— Вы наглец и бандит! — заявил Ларсен. — Скажите, почему вы нападаете на моих людей? Вы напали на Ландруппа, вы держите под арестом Олаунсена и Карсена. Вы готовили нападение на наш лагерь. Посмеете ли вы оправдываться?

Услышав такие страшные обвинения, Лейте почувствовал, как от ярости вся кровь ударила ему в голову. Он искал глазами Ландруппа, но того не было в комнате.

— Где этот подлец Ландрупп?! — крикнул старый моряк.

— Он лежит после ваших побоев, — ответил Ларсен.

— Так он вам и сказал? — спросил Лейте.

— Да.

— И вы ему верите?

— Верю. Он представил неопровержимые доказательства.

— Какие доказательства? Скажите, кто из вас подлец и негодяй? Или вы все такие?

— Бандит! Буян! — рассердился норвежец. — Он еще смеет ругаться!

Ларсен обратился к матросам, которые настороженно стояли кругом. Он отдал им приказание. В ту же минуту делегатов «Лахтака» схватили и вытащили из хижины.

— Мы передадим вас в руки правосудия! — крикнул им вслед Ларсен.

Юнге, который ничего не понял из разговора между Лейте и Ларсеном, стало страшно. Неожиданный плен, брань, грубое обращение — его тащили по снегу за руки и за ноги, — все это говорило о возможности зверской расправы.

У боцмана промелькнула такая же мысль. На дворе стояла ночь. Круглолицая луна освещала темно-синее небо и иссиня-белые снежные просторы. Крепчал мороз.

Обоих пленных затащили в разделенную парусиной надвое палатку. Там было тепло. Их бросили на медвежью шкуру, связали и оставили одних.

Кто был в другой половине палатки, они не знали. Но по временам оттуда долетали голоса людей. К сожалению, они говорили по-норвежски, и ни Лейте, ни юнга ничего не поняли.

— Я думал, нас изобьют! — после долгого молчания сказал юнга боцману.

Еще минуту полежали молча.

— Здесь есть что-то странное, — сказал наконец боцман. — Между прочим, я уверен, что там, в доме, меня никто, кроме капитана, не понимал. Никто из них не понимает по-английски. Они могут поверить чему угодно.

Глава XV

Время шло чрезвычайно медленно. В таких случаях минуты растягиваются, словно они резиновые. Руки и ноги, крепко связанные, вскоре затекли и болели. Палатка едва освещалась фонариком, в котором горел опущенный в жир фитиль.

Фонарик издавал неприятный запах.

Лейте думал о том, сколько все это может продолжаться. Завтра на «Лахтаке» встревожатся, почему они не возвратились. Наверное, пошлют Вершомета в разведку — узнать, в чем дело. Ну, а если охотника захватят так же неожиданно, как захватили их? И мысль его снова возвращалась к нерешенному вопросу. Для чего это норвежцам? Неужели Ландрупп действительно наврал все это? Что же он, сумасшедший? Мысли боцмана зашли в тупик. Он громко ругался.

Юнга не задумывался над причинами возмутительного поведения островитян. Он сразу же начал обдумывать способы бегства. Но что можно придумать, когда лежишь со связанными руками и ногами и когда за парусиновой перегородкой стража, а снаружи — мороз и северная пустыня?

32
{"b":"175646","o":1}