ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Топливо приняли уже? — спросил он, не отрываясь на этот раз от бумаг, и только после возникшей паузы сообразил, что спросил по-русски. Привычка всегда иметь рядом переводчика приучила Алексея к тому, что его слова доходят до собеседников как бы сами собой, причем немедленно. Теперь надо было как-то выпутываться. Единственной компенсацией за сделанную глупость стало то, что в глазах корейца мелькнула искорка улыбки — чуть ли не первой, которую Алексей увидел за все эти недели. Это было здорово. Подумав, он нарисовал на покрытой неровными столбцами арабских цифр серой разлинованной бумажке схематическое изображение ребристой бочки и пририсовал рядом сдвоенный вопросительный знак, передвинув ее соседу по столу. Тот с секунду вглядывался в рисунок, кивнул и пририсовал рядом восклицательный, двинув бумажку обратно и снова погрузившись в свои расчеты. Этого Алексей и ждал. Потратив еще пять минут на сверку по нескольким разномасштабным картам отметок глубин на том участке моря, который уже через несколько часов минзаг должен был начать засеивать минами, он поднялся, кивнул сидящим и вышел за дверь.

Оставшись без переводчика, к которому привык относиться несколько снисходительно, капитан-лейтенант неожиданно почувствовал себя не слишком безопасно. В чужой стране, сравнительно недалеко от той перекопанной траншеями и воронками полосы земли, где идут бои… Оглядевшись по сторонам на крыльце и в сотый раз посмотрев на циферблат наручных часов, сдвинутых по давней штурманской привычке на тыльную сторону запястья, Алексей обогнул стоящего как истукан часового у входа в штабной домик и пошел в сторону того канала, где стоял замаскированный под сараюшку корабль. Уже издалека он увидел там копошение матросов, кто-то неразборчиво и злобно говорил, явно ругаясь на родном языке, громко стучало железом по железу.

— Эй! — позвали сбоку. — Это самое!.. Товарищ капитан-лейтенант!

Пораженный, он обернулся. Разумеется, это был единственный, кто мог его здесь так позвать, — тот самый непонятный ему офицер с широким грубым лицом азиата и русской фамилий Петров. Такие фамилии действительно распространены в Сибири: русские Ивановы и Петровы женятся на местных уроженках уже лет двести.

— Извините, товарищ капитан-лейтенант, — сказал, подбежав, инженер—старший лейтенант. — Извините за «это».

Я не был уверен, что это вы идёти́.

Слово «идёте» он сказал с таким непередаваемо провинциальным российским говором, что если бы в том была нужда, вот таким образом можно было проверить, не является ли он шпионом, изучавшим русский язык хоть в эмигрантском, но все же зарубежье.

— Нам снова поговорить надо, всем троим, — продолжил старлей. — Старший лейтенант Зая минут через десять придет. Есть возможность найти нам какое-нибудь такое место, где точно никого рядом не будет?

— Есть, — не колеблясь, подтвердил Алексей. — Вон тот холм видите? Там есть такая дыра в земле…

Он слишком поздно подумал, что близко к минам подводить этих двоих все же не надо. Да и оставаться наедине с этой парой ему почему-то не хотелось: слишком уж явным и острым было исходившее от них чувство физической опасности. Но при всех своих недостатках капитан-лейтенант Вдовый, заслуживший риском, кровью и болью четыре ордена (включая польский «Виртути Милитари» за боевое траление уже в послевоенные годы), никогда не был трусом.

— Это каземат. Хранилище, — объяснил он, возможно, не понятное сухопутчику слово. — У входа стоит часовой, ни слова не знающий по-русски, кроме «товарищ». Это устроит?

— Часовой… — не слишком с большим удовольствием протянул старший лейтенант, заставив Алексея дернуть мышцами бедра, проверяя тяжесть пистолета в кобуре. Кнопку на морозе легко может заесть, но переложить «54» в карман сейчас не было возможности. Да и бесполезно это. У него появилось ощущение, что этот сибиряк, если захочет, выбьет из него дух за какую-то секунду — независимо от того, будет у капитан-лейтенанта Вдового пистолет или нет.

— Договорились. Только я прошу вас пойти тутта вперед, еще раз убедиться, что там действительно никого нет, и дать нам отмашку. Минут десять, или уже даже меньше… — Он кинул быстрый взгляд на свои часы, — вам придется подождать. Я буду дожидаться его здесь. Значит там, да?

Он даже не уточнил кого — «его», настолько это было ясно. Не переводчика же.

— Хорошо, — снова кивнул Алексей. — Там, через десять минут.

Твердо намереваясь поступить именно так, как попросил его старлей (то есть проверить, нет ли в хранилище кого-нибудь лишнего, и если есть, то выгнать его к чертовой матери), Алексей на ходу раздумывал над очередной непонятной оговоркой сибиряка. Говорить «идёти» и «здеся» — это в краях, где он рос, было совершенно нормально, особенно если ты «в гимназиях не обучался». А вот «тутта» — это было уже или что-то прибалтийское или карело-финское, не сочетавшееся с остальным. Но в обоих старлеях было вообще немало странного, начиная от самого факта их появления. В частности, оба они были староваты для воинских званий, указанных в документах. Это, конечно, ничего не значило, поскольку, во-первых, эти звания вполне могли отставать от действительности на звездочку-другую, а во-вторых, существуют и выслужившиеся за войну до однопросветных погон рядовые. Последних случаев Алексей знал десятки — бывало, сержанты дослуживались и до полковников. Личная храбрость, хваткий ум, хладнокровие — всему этому человек учится в основном не в военных училищах, а в средних классах школы, когда впервые попадает в обстоятельства, когда подобные качества могут иметь значение. Так что… К примеру, по статуту ордена Славы награжденный всеми тремя его степенями рядовой автоматически получает звание сержанта, сержант становится старшиной, а старшина — младшим лейтенантом. Иногда могли присвоить офицерское звание и бойцу, заменившему выбитого из строя командира. Может, они как раз из таких.

Решив, что принятая версия не хуже большинства других и вполне может оказаться правдивой, Алексей уже повеселее зашагал по натоптанной за этот день достаточно заметной тропке в покрывавшем землю инее. Его внимание привлекли петляющий сдвоенный след от протекторов грузовика и почти сразу же влившийся в него еще один. Это было плохо. На такие следы, упирающиеся в ограниченный неприметным холмиком тупик, может обратить внимание любой опытный воздушный разведчик. Или разведчик, ходящий по земле.

Глупо предполагать, будто его мысль могла что-то стронуть в небе, но ощущение у Алексея было именно такое. Сквозь хруст снега пробился звук, сначала похожий на ровное сипение, какое издает плотно закрытый чайник, выпускающий первую, тонкую еще струйку пара. Потом небо родило тихий рокот. Остановившись как вкопанный на половине шага, Алексей начал шарить взглядом по облакам.

Вражеская авиация не беспокоила целый день — странно, что к вечеру кто-то решил их навестить. В появление здесь самолета с красными звездами Алексей не поверил ни на секунду — слишком редко доводилось ему видеть «соколов Дэ-хуая», и всегда, без исключений, много севернее. Значит, враг: американец или англичанин. Или даже кореец-лисынмановец, что было, пожалуй, хуже. Самолет американской флотской или армейской авиации мог быть в первую очередь разведчиком; появление в воздухе авиации корейских «республиканцев» почти наверняка означало штурмовой удар: у них имелась по крайней мере одна эскадрилья «Мустангов».

Звук, впрочем, был реактивный. В любом случае, ожидать теперь можно было почти всего, и Алексей снова тронулся с места, ускоряя шаг. До хранилища он дошел быстро, присоединившись к часовому, стоящему перед его внешней дверью, в два слоя обитой кровельным железом. Часовой крутил головой как заведенный, выискивая источник звука в просветах облаков. Погода была не слишком летная, но такая зимой здесь бывает каждый второй день. Да и не такая уж это помеха для хорошего пилота…

— Там! — показал Алексей рукой на участок неба, где, как ему показалось, заметил движение. То ли невидимый самолет набирал высоту, то ли его пилот играл с режимами работы двигателя, но звук пульсировал, как зубная боль. Слово «там» кореец, разумеется, не понял, но жест был вполне ясным, и солдат закивал. Алексей указал ему на дверь, и парень закивал снова, понимая все и без слов. Прибывшего с начальством советского военного советника за сутки здесь узнал в лицо уже, наверное, каждый боец маленького гарнизона. А на случай, если бы не узнали, в нагрудном кармане у Алексея лежала примерно такая же по смыслу бумага, какую ему показали новоявленные земляки, разве что значительно попроще. Без права останавливать скорые поезда усилием воли, подписанная не Председателем Совета министров СССР, а командующим ВМФ КНДР в чине, соответствующем аж вице-адмиральскому. Для маленькой Кореи, особенно учитывая убогое состояние ее военно-морских сил, это было настолько много, что любой ее военнослужащий в ранге до старшего капитана просто обязан был впадать при виде этой подписи в благоговейный ступор.

59
{"b":"1760","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Сюрприз под медным тазом
Заповедник потерянных душ
Забей на любовь! Руководство по рациональному выбору партнера
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Диссонанс
Планета Халка
Я продаюсь. Ты меня купил