ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сашке после перепалки с Диной стало тошно и ехать никуда не хотелось. Он, конечно, нисколько не верил в то, что мама встречалась с Максом по какому-то иному поводу, кроме свадебных дел. Они могли обсуждать всё что угодно — подарки, списки приглашённых, расходы и траты. Вот Дина вела себя в последние недели из рук вон! Она словно взбесилась, донимала его своим выходками, словно нарывалась на разрыв. А потом, когда они мирились, страстно обнимала и горячо шептала, что любит его безумно, желает до дрожи. И дарила ему такой секс, что он вмиг забывал неприятные стычки. Но через день на Дину накатывало снова и она в очередной раз принималась изводить его своими злыми шуточками в адрес мамы и в его собственный. Так вот они и летали то вниз, то вверх от ненависти к страсти и обратно. Что на неё находит? Они живут теперь в отдельной квартире, Саша редко видит маму, чего же Динка никак не успокоится по её поводу? Всеми правдами и неправдами пытается её очернить и заставить Сашу поверить в то, что его мама — не безупречна. Но это ей не под силу. Саша знает, что лучше, порядочнее, чище его мамы нет женщины. Динка просто ревнует и бесится, что никогда не сможет затмить мамин светлый образ собой. Пусть бесится, пока не поймёт, что это бессмысленное занятие.

Дина чувствовала себя отвратительно. Физически и морально.

Дина была беременна. Она поняла это две недели назад. И с тех пор впала в глухую тоску и ненависть к своему новому положению. Неужели случилось то, от чего предостерегал её отец и она «принесла в подоле»? Полтора года отношений с Сашей ничего не происходило, она не собиралась беременеть по двум причинам. Во-первых, была согласна с отцом, что зачинать ребёнка вне брака — позор и стыдоба, во-вторых, считала, что ей вообще ещё рано рожать детей. Вот года через три-четыре — пожалуйста, столько, сколько захочет муж и сможет она. Как она могла так по глупому залететь? Ведь принимала же таблетки, правда не всегда регулярно, иногда забывала и пропускала приём в течение нескольких дней. Но не верила, что такая мелочь сможет так сильно ей подгадить.

Что теперь ей оставалось делать? Дина бесилась от того, что не знала, как быть. Сашка, конечно, тоже вносил лепту в её омерзительное настроение и самочувствие. Он по-прежнему упорно молчал о том, что им пора пожениться. Что ему мешало? Квартира есть, денег зарабатывает прилично. И всё равно ни слова, ни полслова, ни намёка на свадьбу! Болтает что-то о своей любви, стонет по ночам, шепчет о том, как ему хорошо с ней… а Дине становится всё хуже и хуже. Время идет, скоро придётся рассказать ему о беременности. Как это противно! Сашка должен сделать ей предложение вовсе не потому, что она забеременела от него. Это должен быть его добровольный выбор, а не вынужденный шаг. Дина готова сделать аборт, лишь бы её положение не повлияло на Сашкино решение брать её в жёны или нет. Она — гордая и независимая, ей подачки не нужны. Аборт она, конечно, делать не собирается. Но если Сашка будет и дальше тянуть время, ей придётся уйти. Лучше уж уехать домой. Отец взбесится и достанется ей от него по первое число, но это лучше, чем ощущать себя обузой, помехой в каких-то Сашкиных планах, ему одному ведомых.

А этот маменькин сынок, вместо того, чтобы по вечерам торопиться к ней, кучу времени проводил со своей матерью. Той, видите ли сейчас одиноко, ей нужна помощь и поддержка. Как же, одиноко! Да несравненная Полина Дмитриевна на седьмом небе от счастья, что отвязалась наконец от своего слюнтяя муженька, вырвалась из этого зверинца под названием семья. Нарожала деток, а теперь с глаз долой — из сердца вон! Ну всех, кроме Сашеньки, конечно. А он рад стараться — развлекает её, возит в театр и рестораны, сидит допоздна рядышком с ней у неё в квартире, по душам разговаривает. Потом явится домой к Дине, чтобы трахнуть её и завалиться спать. Против секса она, конечно, не возражает. Но как противно, когда тебя только имеют, пусть даже классно, и не поговорят с тобой по-человечески, не приласкают, не спросят, как у тебя на душе…Они давно уже не ездили играть вдвоем в теннис или боулинг. Сашка очень редко стал возить Дину в кабак. И на свою поганую работу тоже не спешит её устраивать, хоть она просилась поработать хотя бы секретарём. Уж на это-то её исторического образования хватило бы. Но нет, не устраивает и из-за того, что в их паршивой конторе семейка почти в полном сборе. А она, Дина, не может пройти спокойно мимо, чтобы не отпустить в адрес Луганских какую-нибудь гадость. Да, не может, потому что не семья это, бардак, зверинец, цирк с огнями. А если Сашка этого не понимает, как его носом не ткнуть, чтобы поменьше соплей разводил по поводу своих родственничков. Но как же, ткнёшь его — очевидного не хочет видеть. Вот ведь не придумала Дина по поводу его матери и Макса — своими глазами видела их в кабаке. А они были так поглощены друг другом, что даже не заметили её у стойки бара. Пусть спросит сам, какие — такие отношения они там выясняли три часа кряду.

Однако почему-то Дине казалось, что ничто ей не поможет оторвать Сашку от матери, заставить забыть думать о ней, не бегать к ней поминутно. А он так нужен ей сейчас, так необходим, что Дина готова возненавидеть его, послать к чёрту этого дурака, готового променять её, красивую, страстную женщину, на стареющую мамашу.

3

Макса радовало то, что вечер в ресторане получился весёлый, шумный и нарядный. Народу собралось много. И настроены все были празднично. Отношения выяснять никто не собирался, хотя прибыли все главные возмутители спокойствия. Правда, Саша с Диной и Полиной опоздали едва ли не на час. Ненаглядный новоявленный сынок со своей безумной подружкой выглядели несколько подавленно. Дина зыркала на окружающих с плохо скрываемым презрением, но помалкивала, забившись в угол. Сашка не отходил от матери и этим раздражал Макса. Ему нужно было перекинуться парой слов с Полиной. Как бы незаметно увести её от него подальше?.. Может, попросить Илью пригласить её на танец, чтобы Сашка выпустил мать из поля зрения, потому что танцевали в другом конце зала. Но Илюшка заявился с очередной своей красоткой и, казалось, поглощён её обществом, да так, что даже не поворачивает, хотя бы украдкой, головы в сторону Гели. Неужели всё же семье удалось растащить их по разным углам? Не осталось от горячей запретной страсти ни следа…

На Гелкином лице тоже не было заметно особой печали. Держится бодро, хохочет заразительно, умница. Правильно, нельзя подавать виду, что тебе плохо, погано, мерзко, что тебя бросили, проехались по твоей любви, ткнули мордой в грязь…. И выглядит девочка замечательно. Будто даже похорошела, от страданий что ли? А страдает ведь, страдает. Это Макс читал в её глазах, и даже рассказы Аллы о том, как сильно переживает сестрёнка, были лишними.

Самой беззаботной парой оставались по-прежнему Кирилл и Юля. У них всё складывалось замечательно. День ото дня лучше. Нет проблем! Надолго ли? У многих всё начинается так безоблачно. Как, например, у Антона Луганского. А теперь лица нет на бравом полковнике. Бледный, со строго поджатыми губами, даже на празднике у любимицы-дочки не может расслабиться.

Вот бы никогда не подумал, что Полина может свести с ума, выбить из колеи прагматичного и практичного служаку. «Я старый солдат и не знаю слов любви» — вспомнил Макс со смешком. Интересно, чем она так смогла его зацепить — не отводит от бывшей жены глаз, но подойти не решается. Ты, Полина, оказывается, можешь быть роковой женщиной? Я в тебе этого не заметил когда-то давно…Простушка-дурочка, без тайны, без загадки. Как мне было с тобой скучно! Хотелось бежать прочь, и я убежал. Теперь вот снова свела нас судьба. Для чего, к чему? Чтобы я зачем-то мог понять, что был неправ и на самом деле ты — притягательна, умна, красива? Пусть так, но это всё! Как ни смотри на меня больным влюбленным взглядом, это всё, в чём я могу признаться. У меня есть сокровище подороже — твоя дочка.

Вечер подходил к концу. Счастливая окрыленная праздником Алла почувствовала, что немного устала. Шумные вечеринки всегда её быстро утомляли, даже те, на которых она была королевой бала.

34
{"b":"1764","o":1}