ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дом напротив
Охота на самца. Выследить, заманить, приручить. Практическое руководство
Дистанция спасения
Звание Баба-яга. Потомственная ведьма
Очаг
Ругаться нельзя мириться. Как прекращать и предотвращать конфликты
Темная комната
В объятиях герцога
Путин и Трамп. Как Путин заставил себя слушать
A
A

— Ты что, рехнулась? Ты не можешь его любить! Он ведь твой родственник! Вам даже нельзя в губы целоваться!

И Геля неожиданно почувствовала себя несчастной. Ну разве она виновата, что единственный для неё в мире человек, самый умный, самый красивый, самый смелый приходится ей дядей? Что Геле теперь делать, если никто другой ей не нужен? Кровные узы не разорвать, но также невозможно перестать любить. Вот если бы оказаться на месте Саши, вдруг подумалось ей. Если бы у неё тоже оказался другой отец и Илья не был бы роднёй! Геле пришло в голову, что ведь эта её мечта может оказаться реальностью. Мало ли как складывается в жизни? Может быть, стоит спросить у мамы?

Но Геля не решилась на такую дерзость. Ей оставалось только одно — в тайне мечтать об этом. Геля рисовала в своем воображении целые картины, создавая в своём мозгу иную реальность. И порою, сама начинала верить в то, что придумала. Мысленно она отреклась от своего родного отца, она не хотела, чтобы Антон Алексеевич Луганский им был. Юный впечатлительный ум живо находил подтверждения своим фантазиям: Почему папа так любит Аллу и почти не занимается Гелей, а Кирилла только ругает? Геля смотрела на себя в зеркало и не находила в своем лице ни одной отцовской черты. А что если как-нибудь попытаться сдать кровь на анализ? Лишь бы найти свидетельство того, что она не Луганская.

Одним словом, Геля двигалась в противоположном здравому смыслу направлении. Вместо того, чтобы осознать, наконец, свою степень родства с Ильёй и смириться с тем, что не суждено ей любить его и быть им любимой, Геля упорно придумывала невероятные истории своего рождения, внушала себе, что их с Ильёй ничего, кроме любви, не связывает и связывать не может. Но это было только полдела. Самое трудное ожидало её впереди.

Илья вернулся из армии, возмужавший, очень повзрослевший. Жениться он пока не собирался, но влюблялся без счёта. Каждая новая девушка Ильи становилась для Гели главным врагом и новой болью. Что творилось с ней в те дни — стало для семьи настоящим кошмаром. Вместо весёлой, жизнерадостной, спокойной девочки явился агрессивный, капризный монстр. В течение целого года Геля была невыносимой. Ссорилась с сестрой, кричала на отца, что он не имеет права делать ей замечания, дерзила маме…И вот однажды слегла с высочайшей температурой, вызванной нервным срывом в больницу. Отец нашёл ей хорошего психолога, а Кирилл, доведённый безумным поведением сестры буркнул:

— Да ей не психолог нужен, а психиатр!

Именно тогда в неокрепшей душе Гели произошёл слом. В одночасье ли она повзрослела, или просто переболело, перегорело всё, что было вымучено в душе, но из больницы Геля вернулась прежней, жизнерадостной, лёгкой в общении, как обычно легкомысленной и открытой. Семья облегчённо вздохнула, приписав Гелин срыв переходному возрасту. Геля поступила в институт, обрела множество новых друзей, от которых частенько гудела квартира, преданного поклонника Костю Лебедева, который ходил за ней попятам. Изменилась Гелина жизнь, изменилась она сама. Только одно осталось в ней неизменным — она по-прежнему отчаянно-обречённо любила Илью. Она смирилась с тем, что им никогда не быть вместе и просто научилась радоваться уже тому, что он часто бывает в их доме, что они могут подолгу разговаривать, и что он всё ещё не женился. Такое смирение перед судьбой далось ей нелегко, очень нелегко. Должно было пройти время. Теперь Геля училась на последнем курсе, она очень многое поняла в жизни, многому научилась. В том числе, как не подавляя, управлять своими чувствами. Как любить и не быть при этом мученицей. Она вышла на новый уровень любви — любви, не требующей ничего взамен. Возвышающей, вдохновенной, дарующей и невзыскательной. Любви во имя самой любви. Спасению и опоре.

5

«С меня достаточно! Я больше так не могу жить!»

Полина Дмитриевна Луганская чувствовала смертельную усталость, ей казалось, что она задыхается или находится на грани истерии и помешательства. Двадцать шесть лет жизни в этом доме стали для неё кошмаром, преследующим и днём и ночью, ужасом, доводящим до отвращения к самой себе. Она ненавидела себя за свою податливую слабость, за то, что ежедневно подавляла в себе себя. Убивая свои чувства, уничтожала свою душу. А теперь она поняла, что это конец, грань, за которую переступить невозможно, потому что за ней — пустота, чёрная дыра безумия, беды и боли. Но слёзы давно иссякли, а душа онемела. Чтобы выжить, нужно прекратить это самоистязание. Казалось, что и сил уже никаких нет, только инстинкт самосохранения вёл её из этого мрака.

Полина Дмитриевна ненавидела своего мужа. С первых дней совместной жизни она поняла, какую жуткую ошибку совершила. А с годами ненависть становилась сильнее, приобретая болезненные черты отвращения, доводящего до приступов тошноты и дрожи. Муж был мерзок ей во всём — в том, как он разговаривал, как ел, как спал… Полина даже представить себе не могла, что так бывает. Антон не был глуп, не был безобразен, у него не было дурных привычек…Всё было наоборот.

Антон Луганский был красив, умён, воспитан. Он был безупречен, он всё делал правильно. Он никогда ни в коем случае не унижал Полину, он её любил, боготворил, возносил до небес. А она с каждым днём опускалась всё ниже и ниже в собственных глазах, потому что терпела общество нелюбимого человека. Сначала ради Саши. Именно из-за него она согласилась выйти замуж за Луганского, полагая, что лучшего отца, взамен того, кто сына бросил, не найти. Она готова была пойти на всё, чтобы её ненаглядный мальчик был счастлив, чтобы вырос он в достатке, в полной благополучной семье. Но не слишком ли большую цену она заплатила за то, чтобы Саша стал тем, кем стал? К тому же ей всегда казалось, что её Сашенька чувствует, как она несчастлива…

Нет, ничего не значат её несчастья по сравнению со счастьем сына. Саша вырос, получил хорошее образование, конечно, во многом благодаря Антону. Саша уважает и ценит отчима, но больше в нём не нуждается. Значит ли это, что настало время наконец вспомнить о себе. И о том, насколько он чужд ей.

Долгие годы Полина была покорна и безропотна — ради Саши. Антон хотел детей — она рожала ему детей, хотя каждая беременность была для неё мукой. Долгие месяцы выматывающего токсикоза, нечеловеческая боль во время родов. А потом бесконечные бессонные ночи с грудным ребёнком, вечные болезни, пелёнки… А потом новая беременность, и всё сначала. Это превращало её в усталое животное, но всё же не было самым страшным. Дети, может, и не совсем желанные, всё же приносили ей радость. Самым ужасным было для Полины совсем другое. Она с содроганием ожидала ночи, всё внутри у неё умирало, когда Антон прикасался к ней, ласкал, целовал. Ей было невмоготу, хотелось кричать, когда он овладевал ей. Но она вновь и вновь стискивала зубы и терпела, зачастую из последних сил. Иногда ей хотелось потерять сознание только бы не ощущать на себе его руки, не слышать его дыхания, не чувствовать как он входит в неё, движется внутри её. Тело покрывалось липким потом, а он продолжал неустанно её целовать и двигаться, двигаться, двигаться… Какими бесконечно долгими были эти полчаса. Но им ещё предшествовали полчаса бурных ласк. Антон всё всегда делал по правилам. Регулярные продолжительные занятия любовью, обязательные ласки до и после. Сколько же ей пришлось вытерпеть, вымучить в себе, стиснув рот и закрыв глаза. Почти каждую ночь на протяжении четверти века она отдавала себя ему, безвольно и покорно раскрывала под ним себя. Антон никогда не был резок, груб, агрессивен, он хотел сделать её счастливой, он старался изо всех сил, но от этого его старания становилось только хуже.

Ей нужно было уйти от него сразу, в первые же месяцы, но у Полины на руках оказался новорожденный Илюша. Она очень полюбила малыша. Почти также как Сашу. Как она могла бросить это крохотное беззащитное существо, и так уже обделённое материнской любовью. А через год Антон сделал её беременной. И идти ей было некуда. Полина решила терпеть. Благо этому её уже научила жизнь. У собственных родителей она не могла получить помощи и поддержки. У матери, суровой неласковой женщины, было ещё двое детей от второго брака. Отчим Полину всегда не особенно жаловал. А родной отец тихо спился с очередной сожительницей, втихаря продав квартиру, часть которой могла бы принадлежать Полине. Но Полине ничего не надо было от своих родных. Они не могла её ничем осчастливить. Ей вполне хватило собственного нерадостного детства и ощущения себя чужой, ненужной. Её никто никогда не любил. Отец про неё забыл в пьяном угаре, мать была занята новой семьёй. А тот, которого Полина любила всей душой, бросил, едва узнав, что она беременна. У него были иные планы, семьёй обзаводиться он пока не собирался. Он уехал куда-то, и больше Полина его никогда не видела. Даже не слышала о нём ничего. Но всю жизнь она ждала, что он вернётся к ней и сыну, осознавший свою ошибку, любящий, преданный… Вся её невостребованная любовь к этому человеку перешла на Сашу.

7
{"b":"1764","o":1}