ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– У тебя добрые матери, – неторопливо произнес он. Ему показалось, что голос звучит сейчас как-то иначе, вроде бы громче, как будто через усилитель. «Интересно, заметила ли эту разницу Пенелопа?» – подумал он.

– Да, они добрые, – кивнула она. – Большей частью. Но порой бывают и немного странными.

Он усмехнулся.

– Мне кажется, я тебя понимаю.

Они сидели на скамье близко друг к другу, а Пенелопа придвинулась еще ближе. Их руки, лежащие на камне, почти касались. Дион положил свои пальцы на ее теплую кисть. Он наклонился влево, и их плечи соприкоснулись. Ему казалось, что он должен сказать что-то, но слов не находилось. Не то что нужных – вообще никаких. Тогда он взял ее под руку и притянул к себе. Затем облизнул сухие губы и приблизился, готовый к поцелую.

Девушка подалась ему навстречу. Их губы раскрылись, языки встретились, и Дион ощутил немедленную реакцию своей плоти. Поцелуй становился все более страстным. Их рты плотно прижались друг к другу, языки сплелись.

Дион откинулся назад.

– А твои… хм, матери, они могут нас здесь видеть?

Пенелопа обняла его за шею.

– Нет, – ответила она. – А кроме того, они мне доверяют.

Дион почувствовал, как ее язык глубоко проник ему в рот, и попробовал дотронуться до округлости ее правой груди. Она была небольшая, но упругая, с твердым острым соском. Девушка не оттолкнула его, а, совсем даже наоборот, еще теснее прижалась к нему. Дион начал гладить ее, пальцы описывали медленные круги, и тело ее напряглось.

Рука его осторожно продвигалась вниз.

На этот раз Пенелопа сделала попытку его оттолкнуть.

– Нет! – прошептала она, но он не дал ей ничего больше произнести, закрыв рот поцелуем.

Не обращая внимания на протесты, левой рукой Дион скользнул за пояс ее джинсов и коснулся прохладного шелка трусиков.

– Нет, – произнесла она твердо, отклонилась назад и убрала его руку со своей талии.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал он, слегка отстраняясь. Его лицо горело, он тяжело дышал. – Извини, – произнес он отнюдь не извиняющимся тоном.

Его сознание как бы раздвоилось. С одной стороны, юноша был смущен этой первой в жизни попыткой, даже самим фактом попытки, и еще в большей степени тем, что получил такой резкий отпор. С другой стороны, где-то глубоко в подсознании он негодовал на ее отказ, на ее поведение, на нее саму. Ему вдруг захотелось ее ударить, сделать ей больно, ощутить в момент удара тепло ее эластичной кожи. Он готов был повергнуть ее вниз, на эти камни и взять силой, чтобы она закричала от боли, страха и вожделения.

Обнаружив, что руки сжаты в кулаки, он выпрямил пальцы, тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.

Что с ним происходит?

Пенелопа встала, поправила волосы и футболку.

– Уже поздно.

Молодой человек кивнул, и они вошли в дом.

Матери проводили его до дверей, чтобы попрощаться. Дион поблагодарил их за чудесно проведенное время.

– Может быть, вы придете к нам в гости в субботу? – ласково спросила мать Дженин.

Дион достал из кармана ключи от машины и посмотрел на Пенелопу. Та отвернулась.

– Хорошо, – проговорил он. – Спасибо. Я был бы очень рад.

* * *

Пенелопа заперлась в ванной. Ей хотелось плакать. Ну почему в жизни все так ужасно несправедливо? Она спустила трусики и, отмотав примерно с метр туалетной бумаги, сложила ее вдвое. Почему, черт возьми, этот период начался у нее именно сейчас? Она извлекла испачканную прокладку, скомкала и швырнула в урну.

Девушка вспомнила восхитительное ощущение руки Диона на своей груди, его язык у себя во рту, твердый член между своих бедер. Она хотела Диона, когда его пальцы скользнули в брюки, она жаждала, чтобы они коснулись ее вагины.

– Ну почему я не в порядке именно теперь?

Она посмотрела на кровь, пропитавшую белую тонкую бумагу. В принципе она ненавидела периоды недомогания, ненавидела боль и дискомфорт, непременные прыщи и смену настроения, но сама по себе кровь ее не беспокоила. Во всем этом довольно противном процессе фактически только смена прокладок доставляла ей какое-то удовольствие.

Она увидела алое пятно на кончике указательного пальца и приблизила его к носу. Запах крови взбодрил ее, наполнил каким-то непонятным восторгом. Если бы рядом оказался Дион, она бы овладела им прямо сейчас.

Голова просветлела. Ей не следует прикасаться к вину. Оно делает ее поведение странным, внушает непонятные, неизвестно откуда взявшиеся мысли.

Пенелопа взяла новую прокладку, пристроила ее на место. Прежде чем поднимать брюки, она глубоко вздохнула, вдыхая мускусный аромат. Затем коснулась своей груди, вспоминая руки Диона, которые она чувствовала через тонкий материал футболки. Когда она заставила его остановиться, ей показалось, как будто он хотел ее ударить, силой заставить подчиниться своим желаниям.

И в этот момент – очень короткий миг – ей хотелось, чтобы он это сделал.

* * *

Дион нажал на педаль газа, отъезжая прочь от винного завода. Он мчался по темному загородному шоссе к дому, и в промежности у него все горело. Там все болело и требовало реализации. Такой сильной эрекции у него, наверное, никогда еще не было. Но он не испытывал никакого удовольствия. Скорее, чувство огромного неудобства. Его член стал сейчас невероятно чувствительным, и каждый поворот рулевого колеса раздражал его, казалось, там вот-вот появятся ссадины. Это было больно, очень больно, а он вдобавок все твердел и твердел.

Дион выжал педаль газа почти до отказа, отчаянно желая поскорее добраться домой.

Он думал о Пенелопе, вспоминал, какое блаженство испытывал, когда его пальцы проникли за пояс ее брюк, ощущая холодный шелк ее белья и нежную мягкую кожу.

Его восставший член затрепетал.

Нет, выдержать это невозможно. Он свернул к обочине, поставил машину на ручной тормоз и, не заглушив двигатель, почти вывалился из машины. Затем выпрямился и, шатаясь из стороны в сторону, двинулся к кустам, судорожно расстегивая молнию на джинсах, чтобы наконец добраться до своего огромного пениса и схватить его обеими руками. Он принялся мастурбировать, неистово и исступленно, его рука быстро скользила по головке вверх и вниз.

Кончил он почти мгновенно, и на сухие листья, покрывавшие землю, излилась густая струя молочно-белого семени.

Но Дион продолжал мастурбировать, потому что член все еще болел. Однако еще раз кончить не удалось.

Эрекция тем не менее оставалась такой же сильной, как и прежде.

– О Господи, – прошептал Дион, – со мной происходит действительно что-то ужасное. Мне нужна помощь. Наверное, врач. Какой-нибудь врач. Скорее всего психиатр, а может быть, не только он…

Его согнуло пополам, и началась рвота. Болезненная жуткая рвота. Желудок сокращался до тех пор, пока внутри ничего не осталось.

Он вытер рот и медленно двинулся назад к машине, застегивая на ходу брюки и пояс. Он никогда не плакал, даже в детстве. Во всяком случае, в последний раз это было давно, очень давно… он даже не знал, как давно, наверное, много лет назад. Но теперь, забравшись в машину и закрыв двери, он проверил, подняты ли стекла, и опустил голову на рулевое колесо.

А затем захныкал, как ребенок.

Глава 26

– Мисс Аданем!

Пенелопа оглянулась. Ее глаза блуждали некоторое время по переполненному школьному коридору, пока наконец ей удалось увидеть мистера Холбрука. Дверь в учительскую была распахнута, он стоял в дверном проеме и делал ей знаки подойти. Она виновато посмотрела на Веллу и направилась туда, где стоял учитель мифологии.

– Пенелопа, – произнес он.

– Я вас слушаю.

– Пенелопа. – Это слово легко скатилось с его языка, как круглый камешек. – Хорошее имя. Классическое имя.

– Да, я знаю. Пенелопа была женой Одиссея. – Она нетерпеливо оглянулась на Веллу.

– А почему вас так назвали? Вам что-нибудь об этом известно?

39
{"b":"17660","o":1}