ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как всегда, они заехали в самое пустынное место и остановились в темноте под двумя большими деревьями. Тим вышел из машины и взял с заднего сиденья одеяло. Несколько раз они проделывали это в машине, когда шел дождь или стоял холод, но это было всегда не очень удобно. На заднем сиденье – тесно, а половина переднего занята рулевым колесом, что затрудняло движения, так что по возможности они предпочитали заниматься этим на природе.

А вот зимой Тиму этого будет не хватать.

Мимо проехал пикап с яркими огнями, они услышали смех, а через секунду о капот «дарта» ударился шар, наполненный водой.

– Жопошники! – крикнул Тим.

Ответом ему был только гудок удаляющегося грузовичка.

– Пошли к деревьям, – предложила Энн. – Подальше от дороги.

– А что, если кто-то покалечит мою машину?

– Кому она нужна?

– Вон видишь, что они сделали. – Он показал на мокрый капот.

– Так что, возвращаемся домой?

– Конечно, нет.

– Ну тогда пошли. – Она взяла его за руку, ведя по траве по направлению к деревьям. – Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока эти кретины возвратятся и швырнут этим на сей раз в нас.

– Но…

– Никаких «но».

Он покачал головой.

– Ну и решительная же вы, мисс Мелбари.

– Тебе лучше довериться мне.

Они обошли заросли кустарника и начали удаляться от дороги.

– Как насчет того, чтобы здесь? – спросил Тим.

– Здесь чересчур неровно. Вон видишь, бугры какие-то. Помнишь, как я однажды натерла спину?

Он кивнул, сделав гримасу. Они продолжали идти.

Они дошли до небольшого чистого места, и он уже собирался предложить расстелить одеяло здесь, как где-то впереди послышался шелест листьев и хруст веток. Тим остановился, схватил ее руку и приложил палец к губам.

– Ш-ш-ш.

Она прислушалась и тоже уловила шорох.

– Ты думаешь, это какое-то животное? – прошептала она.

– Не знаю. – Он начал медленно двигаться вперед.

– Я не думаю, что мы должны…

Они оба увидели это одновременно. Движение между ветвей, мелькание кожи, ослепительно белой при лунном свете.

– Пошли, – прошептал Тим, подкрадываясь ближе. Через листья он увидел округлые груди, треугольник волос внизу. Обнаженная женщина. Танцует.

Энн покачала головой, пятясь.

– Уйдем отсюда.

– Давай хоть посмотрим, что это такое. – Он схватил ее руку. Ладонь была влажная, потная.

– Я думаю, здесь что-то вроде оргии.

– Ты так думаешь? – усмехнулся он. – Давай проверим.

– Нет, – произнесла она серьезно. – Я боюсь.

– Но тут нечего бояться.

– Нечего бояться? Кто-то там танцует совершенно голый при полной луне, и ты говоришь, что нечего бояться? Мы не знаем, кто это. Это может быть какая-нибудь ведьма, или сатанистка, или кто-то еще. Пошли отсюда. Поищем место получше.

– Нет, – упрямо твердил Тим. – Я хочу посмотреть. – Он оставил ее и пошел вперед по направлению к танцующей женщине. Он слышал низкий, хрипловатый смех и, как ему показалось, даже чувственный стон.

Может быть, это действительно оргия?

Юноша продвигался, стараясь ступать бесшумно. Вся земля здесь была усеяна пустыми винными бутылками, в большинстве своем разбитыми, и идти тихо не было никакой возможности. Он слышал, что Энн следует за ним, осколки стекла скрипели под ее ногами. Он хотел ей сказать, чтобы она шла потише, но боялся произнести хоть слово.

Боялся?

Да, он боялся. Он был возбужден, приятно возбужден, чувствовал какой-то непонятный восторг, но Энн была права: во всем этом было что-то пугающее, что-то страшное. Обнаженные женщины просто так танцевать на лесной поляне при полной луне не будут.

Теперь Тим увидел женщину более отчетливо. И еще одну. Они были уже немолоды, где-то за тридцать или, может быть, даже под сорок, но вполне еще привлекательные, чертовски сексуальные. Они смеялись и танцевали в радостном забытье. «Лесбиянки? – подумал он – Кто его знает? Но Энн, наверное, права. Скорее всего они исповедуют какой-то культ, исполняют какой-то мистический ритуал».

Он добрался до опушки и скорчился за кустом. Энн подошла сзади и прижалась к его спине.

– Пошли, – просвистела она ему на ухо.

Он покачал головой, глядя на женщин, на их колышущиеся груди и густые волосы меж ног. Они смеялись, очевидно, довольные друг другом, и его желание усилилось.

Танец становился все быстрее, все безумнее и неистовее. Тим не уловил момент, когда их движения из свободных и раскованных превратились в исступленные. Он понимал, что женщины сейчас не просто танцуют, не просто веселятся. В их действиях была какая-то свирепость, от них веяло опасностью. Они казались одержимыми маньячками, и он испугался. Его возбуждение пропало, он захотел вернуться к машине, чтобы уехать домой.

Теперь смех был слышен не только впереди, но и сзади. Он повернул голову и увидел танцующую голую женщину как раз на той полянке, где он собирался расстелить одеяло.

– Пошли скорее отсюда, – прошептала Энн.

Он замотал головой. Женщины окружили их, и возвратиться к машине теперь уже не было возможности.

Но разве он должен опасаться, что его увидят?

Тим не знал. Он дрожал от страха и жалел, что не послушал Энн и не ушел, когда они услышали шорохи.

Его схватили сзади.

Он попытался вскрикнуть, но чья-то рука зажала ему рот. Грязная рука, пахнущая вином и женскими выделениями. Он попробовал выскользнуть и ударить, но тот, кто его держал, был крепче и держал плотно. Он повернул голову налево, насколько можно, и увидел, что одна из женщин тянет Энн на поляну. А две другие следом потащили и его.

Из того положения, в каком его волокли, он мог видеть некоторое время только землю и грязные босые ноги. Затем его швырнули на землю. Маленькая веточка поранила бок. Он вскрикнул от боли и услышал свой голос. Больше рот ему не зажимали. Он заорал настолько громко, насколько мог.

– На помощь! – звал он вначале, а затем эти слова превратились просто в бессвязный вопль.

Энн закричала тоже, и женщины, державшие ее за руки и за ноги, повернули его лицом к ней.

Смеясь, они сорвали с нее одежду, а сами стали пить из горлышка красное вино. У каждой в руке было по бутылке, по подбородкам и дальше, по груди, ручейками стекала густая жидкость, похожая на кровь.

– Что, черт возьми, происходит?

Теперь он не просто боялся, он был в панике, потому что вдруг со всей очевидностью понял: ни он, ни Энн никогда отсюда не выберутся – им предстоит здесь умереть.

Женщина, которую они увидели первой, та, что танцевала, закончила с вином. С бутылкой в руке она повалила Энн навзничь и оседлала ее, повернувшись спиной к лицу.

– Нет, – закричала Энн, и в ее голосе был настоящий ужас. – Нет!..

Вскоре вопли прекратились, потому что женщина взгромоздилась на лицо девушки и начала исступленно совать тонкий конец бутылки ей между ног, туда и обратно, туда и обратно, всаживая со всей силой, какая только была у нее в руках, пока стекло не окрасилось кровью.

– Энн! – завопил Тим, но остальные женщины уже были на нем, срывали одежду, дергали за волосы. Он опрокинулся. Чей-то палец нашел его глаз, нажал и надавил со страшной силой. Его тело начали рвать зубами, затрещали кости, запахло свежим мясом. В его задний проход засовывали пальцы, что-то тащили оттуда, выдергивали, растягивали, вырывали. Его вопли становились нечленораздельными и все слабели и слабели. Воздух наполнился тяжелым запахом секса и вина.

И они растерзали его на части.

Глава 34

Уже было поздно, много позднее, чем Пенелопа обычно ложилась в постель, но заснуть она не могла. Девушка всегда была чувствительна к настроению окружающих, может быть, даже слишком чувствительна, а атмосфера в доме, когда она приехала, была напряженной. Ее матери ссорились редко, а при ней никогда. У них иногда случались разногласия, но обычно они разрешали их довольно тонко, в виде небольших отклонений в заведенном ритуале, намеренном отступлении от принятого этикета. Несомненно, они считали, что, скрывая от нее свои проблемы, предохраняют ее от всего плохого, но эти тайные конфликты только обостряли ее восприятие, делали ее более восприимчивой к малейшим изменениям настроения в доме.

46
{"b":"17660","o":1}