ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Смотри в лицо ветру
Будда слушает
Ищи в себе
Как развить креативность за 7 дней
Нет кузнечика в траве
Темное удовольствие
Сердце предательства
Затонувшие города
Темная ложь
A
A

– Ну и что же мы будем делать? – подал со своего места на полу реплику Кевин. – Опохмелим его и заставим проповедовать трезвость и воздержание?

Холбрук вскинул брови.

– Неплохая идея.

– Бросьте. Я же серьезно.

– И я тоже серьезно.

– Но все-таки что мы будем делать? Возьмем его в плен и накачаем черным кофе?

Холбрук подумал некоторое время.

– Мы можем взять его в плен и изолировать. Но я думаю, будет лучше, если мы его убьем.

– Чудесно, – восхитился Кевин, – и почему мы не додумались до этого раньше?! Хотите, чтобы я сейчас съездил туда и привез его?

Холбрук проигнорировал иронию Кевина и обернулся к Пенелопе.

– Мы можем отправиться туда втроем. Подождем, пока ты не заговоришь ему зубы, если, конечно, это удастся. Посмотрим, возможно, удастся его убить.

– Но ведь он отпустил меня. Дал мне уйти.

– Ты сама сказала, что это сделал Дион. Но тот кто командует всеми этими озверевшими безумцами, совсем другой.

– Какая-то часть его принадлежит Диону.

Холбрук испытующе посмотрел на нее.

– Ты действительно достойная дочь своих матерей.

– И что, по-вашему, должно означать это замечание?

– А то, что у него просто очень большой… и это тебе нравится.

– А может быть, это потому, что у вас вообще ничего нет – ни большого, ни маленького?

Кевин поднял вверх руки.

– Дети, дети, успокойтесь…

– Вы что, действительно думаете, что я вот так просто вальсирующей походкой смогу подойти к нему и начну соблазнять, «заговаривать зубы», как вы изволили выразиться? – спросила Пенелопа. – Ничего у нас таким способом не получится. Вы совсем не представляете обстановки. Он очень плотно окружен своими фанатами. Там и мои матери, и сатиры, и Бог знает что за твари там еще есть. Кроме того, он сказал, что не желает меня больше видеть. Если я вернусь, то, возможно, он просто возьмет и убьет меня.

– Только если будет не трезв, – возразил Холбрук.

– Но он все же погнался за мной, хотя и не был пьяный. Я имею в виду, что он не преследовал меня, ничего такого не было, но мне показалось, что он, похоже, изменил решение уже после того, как отпустил меня, как будто хотел, чтобы я вернулась.

– Но ты нам этого не рассказывала.

– Вы просто не дали мне закончить.

Учитель сделал глубокий вдох.

– Ну так заканчивай.

– Как я сказала, он велел мне уходить, и я побежала по направлению к дороге. Внезапно впереди меня как будто что-то взорвалось. Я не видела, где точно и откуда это появилось и как это вообще случилось, но, полагаю, он изменил свое решение и… я не знаю, но кажется, он послал мне вдогонку какие-то световые лучи. А я все равно продолжала бежать, делая зигзаги налево и направо, так, чтобы в меня было трудно попасть. Больше ничего не случилось, если не считать того, что когда я достигла дороги, то упала. Там, на асфальте, я увидела кучку муравьев, которых он превратил в мужчин, в воинов. Вроде мирмидонов.[36]

Холбрук побледнел.

– Мирмидоны? Но ведь это же был Зевс…

Она кивнула.

– Да.

– Но ведь это же совсем другой коленкор, моя дорогая. Это совсем другая лошадь, совершенно другой окраски. Мои рассуждения базировались на том, что это создание Дионис и что он комплексует, вернее, страдает от недостатка божественной мощи, из-за своих ограниченных возможностей. – Он замолк, что-то обдумывая. – Может быть… – произнес он наконец, – вероятно, все остальные боги сейчас находятся в нем, и он обладает также и их силой.

– Возможно, – отозвалась Пенелопа.

– Только я не думаю, что он об этом знает. По крайней мере пока. В противном случае он бы давно уже распространил свое влияние намного дальше, давно уже показал бы себя во всей мощи.

– Наверное, его мощь все же имеет какой-то предел? Может, у него всего понемногу от каждого бога, но далеко не все?

– Видимо, – допустил Холбрук.

– А что, если и у меня тоже?

Кевин вскинул голову.

– Что?

Она повернулась к нему.

– Не исключено, что у меня тоже есть какая-то сила. Ведь именно я должна была родить всех этих богов. У нас с ним все должно быть поровну – половина у него, половина у меня. Я должна была выносить в своем чреве нечто такое, чем обладает он. Но возможно, я тоже чем-то наделена?

– Но как мы это выясним?

Они посмотрели на Холбрука.

– Я не думаю, что в тебе есть нечто, чем мы можем воспользоваться, – сказал учитель. – Во всяком случае, пока никаких необычных способностей ты не обнаружила.

– Не совсем так. Например, я могу ощущать запахи, которых прежде не ощущала, – возразила она. – Мне кажется, все мои органы чувств обострились вдвое. Или даже втрое.

– И все равно вряд ли эта сила сравнима с божественной, – холодно произнес Холбрук. – Кроме того, твои матери исполнили над Дионом определенный ритуал. С тобой же они, к счастью, ничего подобного не сделали.

Она опустила голову и кивнула.

– Это правда.

– И если быть до конца честным, я просто не знаю, как осуществить твою трансформацию, даже если ты сама этого желаешь. Наши старания все время были направлены на то, чтобы предохранить людей от влияния богов, а не на то, чтобы помогать людям превращаться в богов.

– И в этом деле вы, конечно, добились громадных успехов, – съязвил Кевин. – Теперь это совершенно очевидно.

Холбрук пристально посмотрел на него.

– Но ведь ты до сих пор жив, не так ли?

– Вот именно. Но давайте посмотрим на Джека. Ой, я совершенно забыл, он ведь последователь Овидия. Не так ли?

Голос учителя оставался очень спокойным, что было на него совсем не похоже.

– А вот здесь я допустил промах.

– Ну так в чем же ваш план? – спросила Пенелопа. – Как вы намеревались освободить меня?

– Что-нибудь вроде уловки-22.[37] – ответил Кевин. – Нам ведь надо для начала убить Диониса, и тогда все остальные автоматически прекратят бесчинствовать, но в то же время, чтобы добраться до Диониса, необходимо уничтожить всех остальных.

– И на чем же вы остановились?

– Мы решили убить твоих матерей, – сказал Холбрук.

Пенелопа покачала головой.

– Боюсь, что этого окажется недостаточно.

– Достаточно. Они проводники его воли. Уберем их, и все расстроится.

– Ну и как же вы предполагали…

– Мы собирались в первую очередь сжечь ваш чертов винный завод.

Пенелопа молчала.

– Они бы попытались его спасти. К счастью для нас, эти стервы и все их сообщники слишком пьяны, чтобы ясно соображать. С пожарными принадлежностями им бы не справиться. А мы бы притаились там рядом и перебили их по одной.

Пенелопа попыталась представить своих матерей в тот момент, когда их убивают, когда в них попадают пули… Куда? В голову? В грудь? Все это предстало в ее воображении так ясно. Что происходило бы с ними в последнюю секунду? Что бы вспыхивало в их мозгу? Вспомнили бы они о ней?

Она очень хотела их смерти, по крайней мере значительная часть ее существа жаждала этого, но одновременно что-то внутри нее все же протестовало против того, чтобы их убивали. И особенно она не хотела, чтобы этим занимался учитель мифологии.

И еще она мечтала, чтобы уцелела мать Фелиция.

– Но это же так трудно, убивать, – медленно произнесла она. – Насильственная смерть вон там, за этим забором, стала явлением более чем обычным, и все равно мне кажется, что нормальному человеку убить другого человека очень трудно.

– Но они не люди и должны умереть. Во имя жизни других.

– Совершенно верно, – вмешался Кевин. – Они не люди, потому что уничтожают без всяких проблем и своих, и чужих.

– Для менад, – продолжил Холбрук, – никаких моральных тормозов не существует. Они не подчиняются никаким правилам, никакой логике. Ими полностью правят инстинкты – сплошное подсознание и никакого сознания. Они…

– Но меня же они не тронули.

вернуться

36

Мирмидоны – легендарные воины, порожденные Зевсом, чтобы покровительствовать Ахиллу в Троянской войне.

вернуться

37

Нелегкая, даже порой неразрешимая проблема или ситуация, дилемма. По роману Джозефа Келлера (1923 г.р.) «Уловка-22».

82
{"b":"17660","o":1}