ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь художника
Стань эффективным руководителем за 7 дней
Лик Черной Пальмиры
Сила Киски. Как стать женщиной, перед которой невозможно устоять
Автономность
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Алхимия иллюзий
Возрождение
В магическом мире: наследие магов
A
A

Это был самый лучший подарок из всех, что когда-либо дарил ему отец, не только потому, что он действительно это хотел и с удовольствием бы пользовался, но из-за мысли, в него вложенной, и усилий, потребовавшихся для его приобретения. Обычно отец дарил какие-нибудь вещи из «Сирса», которые ему хотелось самому, и Майлс был поражен тем, что на сей раз он специально думал о проигрывателе, заметил его и не забыл.

– Спасибо, – сказал он. – Это потрясающе.

– Счастливого Рождества, мальчик мой. – Боб нажал кнопку, опуская изголовье кровати. Он уже явно устал, и Майлс решил на время оставить его в покое.

– Пойду поставлю кофе.

– Это хорошо, – откликнулся отец с закрытыми глазами.

Он захрапел раньше, чем Майлс успел выйти из комнаты.

Это, на взгляд Майлса, было одним из самых тревожных последствий инсульта – резкие перемены состояния и настроения, моментальные переходы от веселья к печали, от бодрости к сонливости, без промежуточных стадий.

Он пошел на кухню.

Около одиннадцати позвонила Бонни, сделав вид, что ничего особенного не происходит. Поблагодарила за присланные им подарки, дежурно осведомилась, как себя чувствует отец, затем пересказала утро разворачивания подарков у себя дома и поведала о том, какой величины индейку она сегодня готовит. На секунду к разговору, даже подсоединился Гил, произнес банальные слова поздравлений, и Майлс ответил в том же духе. Он никогда особо не жаловал своего зятя, но всегда старался изображать вежливость, чему не изменил и на этот раз. После того как Гил положил трубку параллельного аппарата, Майлс спросил у сестры, не хочет ли она поговорить с отцом, и она была вынуждена сказать «да». Когда он вернулся, проверив, и сообщил, что отец спит, на другом конце провода послышался плохо скрываемый вздох облегчения. Он сказал, что перезвонит позже, когда отец проснется, после чего, обменявшись любезностями, оба положили трубки.

Через некоторое время послышался звук моторчика кровати, и он отправился сообщить отцу, что звонила Бонни.

– Как там наш друг Гил? – с улыбкой спросил отец.

– По-прежнему способен за три секунды превратиться из мужчины в тряпку.

Боб рассмеялся. Или попытался это сделать. Но смех превратился в кашель, кашель застрял где-то в горле. Лицо исказилось гримасой, и все закончилось громким болезненным хрипом.

Они все еще разговаривали о Бонни и Гиле, когда пришла Одра. Она принесла готовый рождественский обед – на тарелках, которые оставалось лишь поставить в микроволновку, были разложены куски индейки, картофельное пюре, другие гарниры, а также пластиковую коробку с салатом. Майлс был искренне тронут. Он вручил медсестре подарки, с интересом понаблюдал, как она их разворачивает. Затем женщина отправилась на кухню разогревать еду. Потом он сидел в кресле у отцовской постели, обедал, Одра резала индейку на мелкие кусочки и заботливо кормила отца.

Как он и подозревал, отношения Одры с отцом поначалу складывались не очень, хотя в последние дни у них, похоже, наступило перемирие. Оправдалась и другая его надежда – конфронтация несколько добавила отцу энергии, и он достиг уже гораздо большего прогресса, чем ожидалось, – особенно в отношении речи. Два раза в неделю его возили в больницу для обследования и физиотерапии, и хотя с точки зрения долгосрочного прогноза состояние его не менялось, и врач, и физиотерапевты в один голос утверждали, что на данном этапе прогресс просто блестящий.

Майлс покончил с едой и пошел на кухню поставить тарелку в раковину. Вернувшись, он увидел, как Одра вскакивает со своего кресла у кровати. Лицо ее было пунцовым. Не говоря ни слова, она резко вышла из комнаты.

– Отец, что ты ей сказал? – нахмурился Майлс. Он находился слишком далеко, чтобы расслышать ответ, поэтому, присев к кровати, повторил: – Что ты ей сказал?

– Я спросил, правда ли, что у японцев есть автоматы, которые торгуют грязными трусами, – шепотом сообщил отец. – Я где-то об этом слышал.

Майлс ошеломленно моргнул несколько раз, а потом захохотал во все горло. Он очень давно не смеялся и, вероятно, отреагировал слишком сильно, вложив в услышанное гораздо больше юмора, чем там было на самом деле, но смеяться было очень приятно, это получилось само собой, и ему оставалось только отдаться этой внезапной волне и насладиться забытым чувством.

Отец усмехнулся.

Нет, на характере отца инсульт не отразился ни в малейшей степени.

Майлс взял здоровую руку отца и крепко сжал. Из кухни доносилось сердитое хлопанье дверцами шкафов.

Он улыбнулся. С учетом всех обстоятельств Рождество получилось не таким уж плохим.

2

Лос-Анджелес в очередной раз показал свое истинное лицо после традиционного фальшивого новогоднего фасада, утонув в смоге, словно сохранение одного-единственного дня с идеально голубым небом исчерпало всю его энергию. Горы Сан-Габриэль были полностью скрыты белой пеленой, и даже Голливудские холмы лишь смутно угадывались в густой дымке. Как обычно, синоптик в утреннем прогнозе погоды пообещал, что всех ждет «прекрасный день».

Майлс вошел в комнату отдыха, где Хал с Трэном обменивались впечатлениями о праздниках. Трэн в своем микроскопическом двухэтажном домике принимал многочисленное католическое семейство своей жены, отчего в жилище возник такой дух тесноты, клаустрофобии и христианства, что Трэн, вялый буддист, большую часть рождественских праздников провел с сигаретой на заднем дворе, пытаясь избежать родственничков.

Хал с женой провели целый день вместе в своем загородном доме в Шерман Оукс, потом к ним подъехал сын с очередной подружкой, но все прошло тихо, без особых событий. Зато в канун Рождества с Халом, как обычно, случалось множество всяких неожиданностей, и сейчас Майлс с Трэном со смехом слушали юмористические воспоминания бородатого сыщика о том, как он отправился покупать жене ювелирные украшения, долго искал то, что она хотела, пока наконец в одной независимой лавчонке, торгующей с большими скидками, не наткнулся на предмет, который разыскивал в прошлом году по делу об ограблении. Он купил его, имея в виду, что после праздников найдет аналогичный, подменит так, чтобы жена ничего не заметила, а краденый отнесет в полицию и расскажет, где он его раздобыл.

– А как у тебя Рождество, Майлс? – кивнул Трэн.

– Нормально, с учетом текущих обстоятельств.

Трэн с Халом покивали с серьезным и понимающим видом, не проявив желания вникать в подробности.

Майлс почувствовал неловкость и сделал вид, что внезапно вспомнил о срочном деле, из-за которого необходимо вернуться на рабочее место.

Устроившись за столом, он принялся перелистывать бумаги, довольный тем, что есть чем заняться. За столом он чувствовал себя гораздо комфортнее, чем даже можно было предположить.

Хотя Марина с мужем уехали к себе в Аризону, а отец ее по-прежнему отказывался разговаривать, Майлс продолжал расследование и был рад этому. Порывшись, он нашел папку с этим делом и достал список, составленный Лиэмом. Он систематически старался установить местонахождение всех этих людей, хотя до сей поры безуспешно. Он надеялся, что удастся работать совместно с полицией, использовать их ресурсы, но со страхом и удивлением обнаружил, что полицейский детектив, прикрепленный к делу Лиэма, демонстрировал исключительную незаинтересованность. Впрочем, у Майлса, как и у его конторы в целом, были кое-какие контакты с большими чинами в полиции, и он надеялся переговорить с ними и попросить передать дело другому сыщику.

Все утро он изучал телефонные справочники и лазил по Интернету. Лишь к полудню он оказался награжден адресом и телефонным номером Хьюберта П. Ларса, ныне живущего в Палм-Спрингс. Однако при попытке связаться с Хьюбертом автоответчик заявил, что этот номер не обслуживается, и попросил проверить правильность набора.

Майлс позвонил еще раз – убедиться, что не нажал по ошибке какую-нибудь не ту цифру, но, услышав ту же самую информацию, положил трубку и глубоко задумался. В голове возник образ Хьюберта П. Ларса, лежащего мертвым на полу длинного низкого дома, как выглядят обычно ранчо в пустынной местности. Он уже был почти готов сорваться с места и поехать в Палм-Спрингс, но туда было не меньше двух часов дороги, и, разумеется, это время можно было бы потратить с гораздо большей пользой – например, на поиски адресов и телефонов остальных людей из списка Лиэма.

22
{"b":"17661","o":1}