ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос умным и счастливым
Преступный симбиоз
Билет в один конец. Необратимость
Культ предков. Сила нашей крови
Любовь яд
Очаг
Земля перестанет вращаться
Непрожитая жизнь
Исповедь узницы подземелья
A
A

Я ничего не сказал и попытался не выразить эти чувства на своем лице, но внутри у меня была странная пустота. И неприятное, незваное, мелкое чувство превосходства. Я-то думал, что вкус Филиппа будет... отличаться. Будет смелее, новее, моложе. Экстравагантнее, ярче. Что-то в этом роде. Я не ожидал увидеть дом старой леди с мебелью в стиле Джуна Кливера и с его оглупляющей ординарностью.

– Сейчас вернусь, – сказал Филипп и вышел в холл.

Я кивнул. Остальные террористы вошли за мной. И ничего не сказали. Только Бастер разливался, как ему здесь нравится. Я видел, как Джеймс закатил глаза к небу.

Вернулся Филипп.

– Будьте как дома, ребята. В холодильнике есть чего поесть и выпить. А мне только надо кое-что сделать.

Он снова исчез в холле, а Джуниор, Томми и Пит пошли на кухню. Джон включил телевизор, нашел дневное ток-шоу. Я сел на диван.

Рядом со мной на полу, наполовину задвинутая под стол, лежала пачка исписанных листов из блокнота. Верхний лист был похож на черновик отчета или доклада. Я нагнулся, поднял лист и прочел, что осталось после зачеркиваний и вставок: «Мы – благословенные. Нам показали, что мы – ненужные, использованные, выброшенные. Мы освобождены для других, более великих дел».

Это была речь, которую Филипп в тот первый день произнес в «Деннизе». Яркий, взволнованный, вдохновенный экспромт.

Он ее всю написал заранее и выучил.

Я поднял остальные листы и пробежал по строкам: «Мы одной крови. Наши жизни шли параллельными путями»... «Изнасилование – наше законное оружие»... «Такие конторы и сделали нас тем, что мы есть. Против них мы должны направить наш удар».

Почти все, что он нам говорил, каждый приведенный им аргумент, каждая изложенная им идея – все было здесь, в пачке бумаг, заготовленное и записанное.

Из кухни вернулись Джуниор, Томми и Пит с банками кока-колы в руках.

– Пива нет, – сообщил Джуниор. – Взяли, что есть.

Осторожно и незаметно я положил бумаги на пол, где они лежали. Внутри меня был холод и пустота. Я все еще уважал Филиппа, все еще считал, что он среди нас единственный, у которого есть идеи и общий взгляд, воля и смелость проводить их в жизнь, но что-то было печальное и жалкое в том, как он готовил свои речи в этом старушечьем доме; это меня удручало, и ничего с этим я поделать не мог.

Через пару минут появился из холла Филипп с двумя уложенными чемоданами.

– Порядок, – сказал он. – Я готов. Поехали.

– Поехали? – спросил я. – Куда?

– Куда-нибудь. С этим всем покончено. Время отсюда двигаться.

Я посмотрел на Джеймса, Стива и других. Они были так же удивлены и захвачены врасплох, как и я. Я снова повернулся к Филиппу:

– Ты хочешь переехать? В другой дом?

– Идея неплохая. Но я не об этом. Я хочу путешествовать.

– Путешествовать?

– Я думаю, нам всем надо поездить.

– Зачем?

– Последнее время мы слишком шустрили. Надо бы передохнуть и дать волнам улечься. Мы стали привлекать к себе внимание.

– Но это же и была наша цель!

– Не то внимание.

– Что все это значит?

Он посмотрел на меня серьезно и многозначительно, и я понял, что он не хочет говорить об этом при остальных.

– Это значит, что мы берем отпуск.

– Как надолго? – спросил Бастер.

Филипп покачал головой.

– Не знаю.

Мы все молчали. Я представил себе, как мы снимаемся, переезжаем в какой-нибудь маленький город на северо-западе, в поселок лесорубов, где жизнь течет медленно, и все друг друга знают.

Я подумал, будем мы сливаться с фоном повсюду или только в больших городах? Не получится ли, что жители малого городка в конце концов будут нас знать? Заметят? Вряд ли.

– Поехали, – сказал Филипп. – Заедем к каждому. Возьмете то, что вам нужно и что поместится в машины – ив дорогу.

– Куда? – спросил Пит.

– Неважно.

– На север, – сказал я.

Филипп согласно кивнул:

– На север так на север.

Мы решили, что каждый возьмет не больше двух чемоданов – это легко входило в багажники автомобилей. Сначала мы заехали к Томми, Джеймсу, Джону и Джуниору, а потом ко мне. Я не знал, что мне взять, но не хотел терять времени, на обдумывание, и потому быстро просмотрел шкафы, пробежался по полкам, взял шампунь, трусы, рубашки и носки. В шкафу мне попалась та самая пара старых трусов Джейн, и меня окатила волна ностальгии, или меланхолии, или чего-то в этом роде, голова закружилась, мне даже пришлось присесть на кровать. Я взял трусы, повертел в пальцах. Неизвестно, где теперь Джейн. Я пытался позвонить ее родителям через неделю после похода к их дому, но ответил ее отец, и я повесил трубку.

Мне хотелось бы сейчас с ней связаться и дать ей знать, что я уезжаю. Глупо, но почему-то мне это было важно.

– Ты скоро? – крикнул Билл из гостиной.

– Скоро!

Я встал, бросил трусы в чемодан и закрыл его. Потом оглядел комнату в последний раз. Я не знал действительно ли мы уезжаем на время, пока буря не уляжется, или это насовсем и я никогда больше этой комнаты не увижу. При этой мысли меня охватила неуместная грусть. Здесь оставалось столько воспоминаний, и мне на глаза навернулись слезы. – Боб! – позвал Джонс.

Я бросил последний взгляд вокруг, закрыл чемоданы, подхватил их и быстро вышел.

Глава 7

Мы уехали на три месяца. Сначала мы поехали на север по всей Калифорнии, останавливаясь у туристских достопримечательностей. Зашли в Сан-Симеон, бесплатно прицепившись к группе платных туристов. Посетили Уинчестер Мистери Хаус, незаметно отделились от туристской группы и провели в старом замке несколько ночей. Заехали в Санта-Круз покататься на русских горках, остановились в Бодега-Бэй посмотреть на птиц.

Почти все время мы жили в мотелях – этих величественных памятниках безликости. Мы ни разу не видели ни поваров, готовящих нашу еду, ни горничных, которые ее приносили. И когда они меняли у нас полотенца или стелили кровати, нас тоже не было.

Сами комнаты были тоже взаимозаменяемы, отделаны безымянными фирмами, которые выполняли заказы оптом. Всегда там были одинаковые двуспальные кровати, рядом хорошо закрепленный торшер, длинный ящик для белья и на нем телевизор на шарнире, закрепленный болтами. И неизменная Библия.

Я хотел все это ненавидеть; знал, что следовало бы, но не мог. Я это любил. Как и все мы. Нам не надоедала ни еда, ни обстановка. Это была наша среда, наша родная стихия, и мы ею наслаждались. Ординарное, среднее, стандартное, это было то, где нам уютно, и, хотя мы не лезли в пятизвездочные отели и держались мотелей со скромными ценами, с нашей точки зрения, мы просто попали в рай для свиней.

Мы не платили за еду или проживание, но если не считать этого и прихваченных мелких сувениров, свою незаконную деятельность приостановили. Мы в самом деле были в отпуске – и от нашей обычной жизни, и от роли террористов, и это было здорово.

Мы переехали в Орегон через Вашингтон, потом в Канаду, потом повернули назад. Я никогда не выезжал из Калифорнии, и мне интересно было побывать за пределами штата. Я видел то, чего раньше не видал, о чем только читал, и теперь я стал более развитым, более космополитичным, и это было мне приятно.

Мне понравилось путешествовать, бывать во всех этих местах, но главным были наши ночные разговоры, которые давали мне ощущение цели в жизни. Потому что именно в них впервые мы стали обсуждать, кто мы такие, зачем мы, как себя ощущаем, что это такое – быть Незаметным. Мы пытались найти смысл своего существования, и уже не Филипп рассказывал нам, что мы должны чувствовать, но каждый из нас выражал свои чувства и мысли, и этот смысл жизни мы искали все вместе.

Я никогда до того не бывал частью группы, никогда не принадлежал клике или кружку, и это было ново и хорошо. Теперь я понял, что находят люди в командах и братствах, какую ощущают связь с единомышленниками, и это тоже было чудесно. Я был свободен быть самим собой, потому что я был среди людей, имеющих одни со мной чувства. Атмосфера была дружеской и свободной. Мы говорили серьезно и честно, но не торжественно и напыщенно, и нам было весело друг с другом. Часто мы хвастались друг другу сексуальными подвигами – юношеская, школьническая манера преувеличений. Все мы знали, что во всем этом нет ни слова правды, и это могло бы выглядеть жалко в нашем возрасте, но почему-то так нам было лучше. Филипп, бывало, оттягивал штанину ниже колена, делая вид, что дотуда свисает его член, и говорил:

43
{"b":"17662","o":1}