ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нет. Это глупость.

Но «наития» Филиппа всегда оправдывались, разве не так?

Ральф шел через автостоянку к белой муниципальной машине.

– У нас тут полно работ, если захочешь, – говорил он. – Рецессий у нас не случается.

Я кивнул, притворяясь, что слушаю.

– Можешь несколько дней отдохнуть, если хочешь. Попривыкай. Потом приходи ко мне, если захочешь работать.

Мы сели в машину и он стал мне рассказывать о меблированном кондоминиуме, который будет моим. На середине фразы он сам себя прервал – мы свернули на увешанную флагами улицу.

– С чего это? – спросил я.

– Парад по случаю дня Энди Уорхолла. Состоится в эти выходные.

Я заметил, что все полотнища, свисавшие с фонарей и телефонных столбов, были портретами знаменитостей – фотопортретами Мэрилин Монро, Джейн Фонды, Джеймса Дина и Элизабет Тейлор работы Уорхолла.

– Энди Уорхолла? – переспросил я.

– Один из наших главных праздников.

– Главных?

– Стать знаменитым на пятнадцать минут, – сказал Ральф. – Стать заметным на пятнадцать минут. Об этом мы молимся. Этого мы просим.

Я хотел было еще что-то сказать, что-то язвительное, но прикусил язык. Чего это я? За что я смотрю свысока на этих людей за их желание признания, на людей, которых за всю жизнь никто ни разу не заметил? На нашей улице праздник уже был. Были наши пятнадцать минут славы. Пусть Террористы Ради Простого Человека никогда не были признаны, наши дела были замечены. У нас есть доказательства – газетные вырезки и видеозаписи. Я вспомнил свою ярость и отчаяние тех дней, когда еще не знал Филиппа, и не мог испытывать презрения к этим жалким душам за их желание того же самого, чего желал я, чего желали все мы.

Я увидел гигантский плакат Уорхолла, свисающий с временного стенда на тротуаре.

– А кто-нибудь из Незаметных когда-нибудь становился знаменитым? – спросил я.

– В семидесятом у нас здесь была рок-группа, которая попала в десятку хитов. Группа «Заговор перца», песня «Солнечный мир».

– У меня она есть! – воскликнул я. – Я ее так любил! Это первая кассета, которую мне купили родители.

Он грустно улыбнулся.

– У нас у всех она есть, и мы все ее любили. Каждый ее любил – примерно неделю. Теперь вряд ли ты найдешь ее у кого-нибудь, кто не из Незаметных. Разве что на старых пластинках на сорок пять оборотов, в коробке со старым хламом в гараже, но вообще почти все записи повыбрасывали, или отдали на воспомоществование, или Армии Спасения. Вряд ли ты найдешь хоть кого-нибудь, кто помнит эту песню.

– А что сталось с группой?

– Тедди Говард у нас священником.

– А остальные?

– Роджер умер от передозировки наркотиков в семьдесят третьем; Пол у нас диск-жокеем в утренней передаче на радио. – Он помолчал. – А я был ударником.

– Ух ты!

Я был поражен, поражен по-настоящему, и посмотрел на него с новым уважением. Я помню, как сидел на кровати, когда был маленьким, держал в руках два карандаша и отбарабанивал партию ударника этой записи, и воображал, что стою на сцене перед тысячами вопящих девчонок. Я хотел ему это сказать, но грустно-веселое ностальгическое выражение на лице мэра мне сказало, что лучше это сделать в другой раз.

Он повернул на другую улицу.

– Ладно, уже дело к полудню, пошли посмотрим твое жилье.

Глава 2

Я нашел себе работу в департаменте планирования сити-холла и должен был обрабатывать заявки на разрешение строительства. Работа эта была скучная, но я и сам был скучный, и окружали меня скучные люди, так что теоретически эта работа должна была доставлять мне удовольствие.

Но не доставляла.

И это меня удивило. Мои пристрастия и антипатии, ритмы и настроения всегда так точно совпадали со вкусами и ритмами Филиппа и других террористов, что я невольно предположил, будто жизнь в Томпсоне будет свободной и увлекательной, и я буду доволен.

Так не вышло.

Это не было виной моих товарищей по работе, которые встретили меня с распростертыми объятиями и даже повели в мексиканский ресторан после первого рабочего дня. Это была моя вина. Может быть, я ожидал слишком многого, слишком высоко поднял планку надежд, но я был разочарован. Волшебство не сработало. Я предвкушал, что, когда я попаду в Томпсон, все встанет на свои места – но этого не случилось. Я был окружен людьми точно такими, как я сам, и чувствовал себя таким же одиноким и отвергнутым, как всегда.

Должен признать, мой кондоминиум был очень приятным. Ральф поселил меня в меблированной квартирке с двумя спальнями на разных уровнях в районе, который назывался Озера, совсем рядом с петляющим искусственным каналом, окруженным пятнадцатифутовым зеленым поясом. Мне было не на что жаловаться. Но почему-то неудобно было занимать одному столько места, как-то неуютно после долгой тесной жизни рядом с другими террористами.

С другими террористами.

Как я и опасался, как знал заранее, мы очень мало виделись друг с другом в первую неделю. Я пригласил Джеймса, Дона, Джима и Мэри посмотреть мое жилье, потом заезжал посмотреть их новые дома, но случайно или намеренно нас расселили далеко друг от друга, на противоположных концах города, и работу мы все нашли тоже в разных местах.

У меня было такое чувство, что так и было задумано, что это нарочно, но я не мог найти этому причины. Мы были здесь среди своего народа. Зачем же нас нарочно разделять? Смысла не видно.

Проведя столько времени с террористами, я, наверное, стал слегка параноиком.

В общем, какова бы ни была причина, а видеться стало неудобно.

И мы стали проводить больше времени с новыми товарищами по работе и меньше со старыми друзьями.

Из третьих рук я слыхал, что Филипп с остальными прибыли через несколько дней после нас и влились в стиль жизни Томпсона, но я никого из них не видел и не прилагал к этому никаких усилий.

Стиль жизни в Томпсоне был совсем другим. Как предупредил Ральф, все было бесплатно. Насколько я знал, в этом городе деньги вообще не ходили. Я ни разу не видел монет или долларовой бумажки. Если я чего-то хотел, я просто шел в магазин и брал. Наверное, потом товары на полках пересчитывали и сообщали корпорации.

Брать вещи с полок – это не было для меня ново, было ново, что меня при этом видят. Я привык проходить через магазины незамеченным, и не сразу привык к тому, что люди меня видят. Я это все время чувствовал, и лишь через несколько недель стал ощущать себя на публике свободно.

Кроме кино, видеолент и кабельного телевидения, в Томпсоне был и музей, наполненный самыми банальными произведениями искусства, которые только можно было себе представить. Каждую пятницу в городском зале проходили поп-концерты. Во всех кинотеатрах шли «Фантастикс» и «Энни».

Мне все это нравилось.

Всем нравилось.

Но что-то было во всем этом неправильное. У меня было все, что мне нужно, я был окружен всеми вещами, которые должны были делать меня довольным. И чего-то все равно не хватало. Я знал, каково это «что-то», но не хотел сам себе в этом сознаться, не хотел об этом думать.

В Томпсоне ходил слух, что где-то в Айове есть настоящийгород, основанный самимиНезаметными и дляНезаметных, и я себе говорил, что если я найду этот город, я буду счастлив.

Так я себе говорил.

И очень часто мне удавалось себя уговорить в это верить.

Глава 3

Было первое воскресенье июня. Пятого июня, если быть точным. За прошлый месяц я разок пригласил Джеймса на барбекю, и он не смог прийти, и он как-то позвал меня выпить с ним в пятницу, и я не смог прийти, поэтому я решил, что сейчас моя очередь, и пошел в магазин «Вонс» купить бифштексов. Я думал позвать Джима на гриль и грог. Если он не сможет, я позову Сьюзен – девушку из нашего офиса, которая, кажется, проявляла ко мне какой-то интерес.

Я толкал тележку к мясному прилавку супермаркета, уже загрузив в корзину три коробки рисовых макарон, и завернул за угол пролета. И там была она. Джейн.

65
{"b":"17662","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Поединок за ее сердце
Эрта. Личное правосудие
В игре. Партизан
Думай медленно – предсказывай точно. Искусство и наука предвидеть опасность
Как убивали Бандеру
Девочка, которая любила читать книги
Пятая дисциплина. Искусство и практика обучающейся организации
SuperBetter (Суперлучше)