ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Она правдивее, чем люди привыкли думать. Может быть, правдивее, чем думал сам автор. Мы этот мир видели – ты и я. – Он помолчал. – Я слышал голос великого бога Пана.

Я смотрел на него. Я не верил ему, но одновременно и верил тоже.

– Что мы такое, – сказал он, – так это передатчики между тем миром и этим. Мы его видим, мы его слышим, мы можем передавать оттуда сообщение. Это наше назначение. Это то, зачем мы здесь. Это то, зачем послали нас на землю. Это даже объясняет расслоение среди Незаметных. Ты и я можем общаться с силами той стороны. Мы можем сообщать об этом другим Незаметным. Те – полу-Незаметным, таким, как Джо. Джо и ему подобные могут говорить с миром.

– Но другие Незаметные нас больше не слышат, – возразил я. – А про Джо ты говорил, что он больше не Незаметный.

Он отмахнулся от этого возражения.

– И к тому же не можем мы быть только одним – передатчиками. Это не сделало бы нас средними, это не имеет отношения к тому, чтобы быть обыкновенным...

– Никто не может быть чем-то одним. Чернокожий – не просто черный. Он еще и человек. Сын. Может быть, отец, брат, муж. Он может любить рэп, или рок, или классику. Он может быть спортсменом или ученым. У каждого есть разные грани. Никто настолько не одномерен, чтобы описать его одним словом. – Он запнулся. И добавил: – Даже мы.

Я не знаю, поверил ли я ему. Я не знаю, хотел ли я ему поверить. Приятно было бы думать, что быть Незаметным – не единственный атрибут моего существования, что это не определяет образ моей жизни. Но при моей в жизни цели, не имеющей к этому никакого отношения, никак не связанной с моими личными талантами или коллективной самоидентификацией... Нет, я не мог согласиться. Я не хотел соглашаться.

Филипп наклонился вперед.

– Может быть, к этому идет вся раса людей, может быть, к этому все и направляется. Может быть, это и есть цель – последний побочный продукт эволюции Незаметных. Может быть, наступит день, когда каждый сможет переходить между двумя мирами. Может быть, мы – спутники Елены, – сказал он, показывая в книгу.

Я подумал об убийце, о его очевидном безумии, и хотя это напомнило мне дочь из повести, я покачал головой.

– Нет.

– Почему?

– Мы не эволюционируем до высших существ, которые перемещаются свободно между мирами, или измерениями, или как там эти хреновины называются. Мы исчезаем из этого мира и проваливаемся в тот. Нас туда засасывает. И нас не станет. Это цель эволюции? Чтобы людей затягивало прочь от их любимых в мир чудовищных пауков? Не думаю.

– Ты смотришь очень близоруко...

– Нет. – Я покачал головой. – И к тому же мне все равно. Я туда не хочу. Я не хотел даже иметь возможность это видеть и сейчас не хочу. Я хочу просто остаться здесь вместе с Джейн. Если бы я столько времени провел, думая, как остановить процесс, сколько потратил на обдумывание, что он собой представляет, мы бы могли и выжить. – Нет, не могли бы, – ответил он. Нет, не могли бы.

Я уставился на Филиппа. До этой минуты я не сознавал, что рассчитываю, что он вытащит меня из этой передряги, спасет меня, и его спокойное отрицание надежды было мне как кол в сердце. Сразу и вдруг я понял, что его изощренные теории, вплетение наших фактов в фантазию Мэйчена были просто попытками примириться с уверенностью, что нам не вернуться назад, что мы обречены. Я увидел, что Филипп так же боится неизвестного, как и я.

– И что же мы будем с этим делать? – спросил я.

– Ничего. Ничего мы сделать не можем.

– Фигня! – хлопнул я ладонью по столу. – Не можем же мы так просто исчезнуть без борьбы!

Филипп посмотрел на меня. Нет, на меня посмотрел Давид. Филиппа не было, а на его месте сидел усталый, сдавшийся и разбитый человек.

– Можем, – ответил он. – И исчезнем.

Я встал, обозленный, и вышел из его дома, не сказав ни слова. Он что-то еще говорил вслед, но я уже не слышал, да и не интересно это мне было. Слезы гнева жгли мне глаза; я решительным шагом прошел между пурпурными деревьями к своей машине. Я уже знал, что Филипп мне помочь не может. Никто мне не может помочь. Я хотел верить, что случится чудо и что-то остановит это неизбежное прогрессирование, пока я еще не поглощен им полностью, но не мог верить.

Я ехал по Томпсону и по другому миру одновременно и не оглядывался назад.

Глава 14

Магия.

Я вцепился в эту мысль Джеймса, отчаянно желая верить, что моя напасть не может быть необратимой, что это не неизбежный результат логического развития, что ее можно убрать за одни сутки мановением волшебной палочки или применением еще не открытой пока силы. Не на это ли намекал Филипп? Магия? В последующие дни я пытался поддерживать свою веру. Но пусть даже меня толкали на этот путь чары магии, а не детерминированные строительные блоки генов, факты говорили мне, что мое положение ухудшается. Из зеркала на меня смотрел кто-то старше меня, кто-то более тусклый.

Вокруг дома исчезал город Томпсон, сменяемый оранжевой травой и серебряными потоками, розовыми скалами и пурпурными деревьями, и шипящими пауками размером с лошадь.

Я стал молить Бога заставить этот другой мир исчезнуть, сделать меня нормальным, но Он (или Она?) – игнорировали мои мольбы.

Для Бога мы тоже Незаметные?

И только тогда мне было нормально, когда я бывал с Джейн. Даже наваждение другого мира бледнело в ее присутствии – по крайней мере дом внутри оставался свободным от его влияния, и я старался держать Джейн рядом с собой каждую минуту, когда это было можно. Я не знал, то ли это воображение, то ли Джейн действительно защищает меня от чуждых видов, но я верил в нее, верил, что она – мой талисман, мой амулет, и я пользовался тем, что она мне давала.

Мы пытались понять, почему она обладает этой силой – если это была сила – и что мы можем сделать, чтобы ее запрячь, усилить, но никто из нас ничего не мог придумать, и мы только знали, что нам надо держаться друг к другу ближе и надеяться, что это отвратит все беды.

Но не отвратило, к сожалению.

Джейн бросила работу, чтобы быть поближе ко мне. Это не имело особого значения – в Томпсоне все и так было бесплатно, и когда было что-нибудь нужно, она могла просто пойти в магазин и там это взять.

Мне не хотелось бы создать впечатление, что мы просто сидели и ожидали конца, жалея сами себя. Так не было. Но мы и не притворялись, что все в порядке. Мы смотрели правде в глаза – и старались сделать лучшее, что позволяли обстоятельства.

Мы много разговаривали.

Мы любили друг друга несколько раз в день.

Раньше мы жили на обычной быстрой еде – хот-доги, гамбургеры, тако, макароны и сыр – но Джейн решила, что мы можем с тем же успехом использовать свободное время и пожить по-эпикурейски, и она пошла в магазин за бифштексами и омарами, крабами и икрой. Ничто из этого не соответствовало нашим вкусам – моему вкусу по крайней мере, – но идея перед концом пожить на этом явно понравилась Джейн, и я не хотел портить ей праздник.

Слишком мало было времени, чтобы тратить его на споры.

Я сидел в гостиной и смотрел повторный показ «Острова Джиллигана», когда она вернулась из магазина с двумя большими пакетами в охапке. Я встал ей помочь. Она оглядела комнату.

– Боб?

Сердце у меня в груди замерло.

Она меня не видела.

– Я здесь! – завопил я.

Она подпрыгнула от моего крика, уронила пакет, и я подбежал к ней. Я вытащил у нее пакет, положил его на пол, обнял ее, крепко к себе прижав, вдавился лицом в ее волосы и дал волю слезам.

– Я думал, это все, – сказал я. – Я думал, ты меня больше не видишь.

– Я тебя вижу. Вижу.

Она вцепилась в меня так же крепко, как я в нее, будто я висел на краю обрыва, и она удерживала меня, чтобы я не упал. В ее голосе был страх, и я знал, что в те первые секунды до моего крика, когда она оглядывала комнату, она не могламеня увидеть.

Я терял ее.

Из разреза перевернувшегося пакета на ковер текло молоко, но нам было не до этого. Мы держали друг друга, не отпуская, ничего не говоря – и не надо было, а полуденные тени удлинялись снаружи на оранжевой траве.

76
{"b":"17662","o":1}