ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но на третье утро она проснулась раньше меня, налила мне стакан апельсинового сока, делая вид, что ничего особенного не случилось.

– С тобой такое было и тогда, когда ты впервые узнала, что ты – Незаметная?

– Нет, только в этот раз. Синдром отложенного стресса, наверное. Кажется, это все уже позади.

– Но сейчас ты в норме?

– Сейчас в норме.

Я посмотрел на нее:

– Так что мы будем делать?

– А что ты хочешь делать?

Я понял, что ничего нас к этому месту не привязывает, ничего здесь не держит. У нас здесь ни ответственности, ни обязательств. Мы можем делать что захотим.

– Я не знаю, – признался я. Она подошла к столу, держа в руке сковородку, и сбросила яичницу мне на тарелку.

– Одно я точно знаю, – сказала она. – Здесь я оставаться не хочу.

– Я тоже. – Я посмотрел на нее: – Есть идеи, куда ты хочешь поехать?

Она застенчиво улыбнулась:

– Лагуна-Бич?

– Значит, Лагуна-Бич, – усмехнулся я в ответ.

* * *

В тот же день я позвонил Филиппу, пока Джейн собирала вещи. Я не знал, здесь ли он еще или перешел на ту сторону. Я не знал, будет ли он меня видеть и слышать. Но он был здесь, и он меня слышал, и обещал немедленно приехать. Я ему рассказал, как до нас добраться.

Он приехал через пятнадцать минут, еще более бледный и вылинявший, чем был в прошлый раз, если только это возможно. Но я все равно его видел, и Джейн его видела, и, несмотря на все, что произошло, я с теплым и добрым чувством представил своей жене своего друга.

Филипп остался у нас ночевать.

За обедом я объяснил ему, как все было, что именно я видел, что именно сделала Джейн.

Он кивнул.

– Так ты считаешь, что узнавание со стороны других – это якорь, который нас здесь держит?

– Возможно.

– Так почему я до сих пор здесь?

– Потому что я тебя знаю. – Я набрал воздуху. – Потому что я тебя вижу. Замечаю. Потому что я тебя люблю.

Он усмехнулся:

– Стоит попытаться?

– Вреда не будет.

– А когда ты уедешь, что будет?

Я промолчал.

Он рассмеялся:

– Да ты не волнуйся. Я не напрашиваюсь на приглашение.

– Я же не... – я поспешил объясниться.

Он перебил:

– Я знаю. Знаю.

На самом деле я думал позвать его с нами, но хотел сначала поговорить с Джейн.

– А почему тебе не поехать с нами? – спросила Джейн. Я поймал ее взгляд и кивнул в знак благодарности.

Он покачал головой:

– Здесь мое место. Здесь мой народ.

– Но...

– Без «но». У меня достаточно веры в себя и в свои силы, чтобы отбиться от любого нападения. Никто мне не будет говорить, что я не существую.

Я кивнул, улыбнувшись, но все равно я за него тревожился.

* * *

Утром Филипп помог мне уложить вещи в машину. Джейн заканчивала убирать дом. Она не хотела оставлять беспорядок следующим жильцам.

– Ты уверена, что не хочешь взять с собой свою мебель? – спросил я. – Мы можем прихватить нормальный грузовик.

Она покачала головой:

– Нет.

Мы были готовы к отъезду.

Джейн села в машину, застегнула ремень. Я повернулся к Филиппу. Несмотря на все различия, все споры, все, что случилось, мне было грустно с ним расставаться. Мы многое пережили вместе, хорошее и плохое, и это создало между нами связь, которую уже не разорвать никогда. Я смотрел на него, и его обычно острый взгляд был уже не так резок, и глаза повлажнели по краям.

– Поехали с нами, – еще раз сказал я.

Он покачал головой.

– Я больше не исчезаю. Я возвращаюсь. Через пару месяцев я буду сильнее, чем раньше. Ты за меня не волнуйся.

Я посмотрел ему в глаза, и он понял, что я знаю, что это неправда. Мы понимали друг друга.

– И куда же вы поедете? – спросил он. – Обратно в Палм-Спрингз? Ты мог бы там набрать несколько новых террористов.

– Это не для меня, – ответил я. И показал рукой вокруг, на Томпсон: – И это тоже не для меня. А что для меня – я не знаю. Это я и должен узнать. Но ты оставайся здесь. Можешь снова начать набирать террористов. Будешь сражаться в битвах за людей. Сохранишь верность.

– Так и сделаю, – сказал он. – Берегите себя.

Мне хотелось плакать, и я не успел стереть скатившуюся по щеке слезу. Поглядев на Филиппа, я импульсивно его обнял.

– Тыбереги себя, – сказал я.

– Ага.

Я влез в машину.

– Пока, – сказал он Джейн. – Мы мало времени провели вместе, но у меня такое чувство, будто я тебя давно знаю. Боб только и делал, что говорил о тебе все время, пока мы вместе путешествовали. Он очень тебя любит.

– Я знаю, – улыбнулась она.

Они пожали друг другу руки.

Я тронул машину, повел задним ходом к улице. Посмотрел на Филиппа. Он улыбнулся и помахал рукой. Я помахал в ответ.

– Бывай, – сказал я.

Он побежал за нами, пока мы выезжали на улицу, и еще бежал сзади, когда мы выехали на дорогу, ведущую из города. Там он стоял посередине улицы и махал нам, покидающим Томпсон.

Я погудел в ответ.

И мы поехали на восток, и Филипп скрылся из виду, а потом и Томпсон стал лишь неправильной формы далекой точкой.

Глава 17

Пока мы подыскивали себе дом, мы жили в мотелях.

В Лагуна-Бич свободной недвижимости не было, жилые дома не продавались, и потому мы двинулись дальше по побережью в сторону Корона-Дель-Мар.

Я предложил, что раз уж мы невидимы, то можем просто выбрать дом, который нам нравится, и в нем жить. Нет причин, чтобы нам не найти какой-нибудь большой дом и существовать в нем параллельно с хозяевами. Мы будем как призраки. Это будет забавно.

Так что мы какое-то время жили вместе с богатой парой в слишком большом замке на утесе, выходящем на океан. Мы заняли комнату для гостей и гостевую ванную; кухней мы пользовались, когда хозяева спали или отсутствовали.

Но это было неуютно – жить так вплотную с другими и быть в курсе всех их интимных подробностей. Мне неудобно было видеть людей, когда они думали, что их никто не видит, смотреть, как они чешутся, бормочут и выражают на лице свои истинные чувства, и мы переехали дальше по побережью в Пасифик-Палисад, найдя вычурную виллу, принадлежавшую бывшему антрепренеру, которому стали не по карману платежи. Вилла продавалась уже два года. Мы въехали.

Дни потянулись один за другим. Мы вставали поздно, почти весь день проводили на пляже, читали и смотрели по вечерам телевизор. Это было приятно, но я не мог не думать: какой же в этом во всем смысл? Я никогда не верил по-настоящему в идею Филиппа, что у нас особое предназначение, что у судьбы есть на нас планы, но я все же думал, что моя жизнь должна все же куда-то вести, что у нее может быть цель, что она должна что-то значить.

А она не значила.

В этом не было смысла. Мы жили, мы умерли, а тем временем пытались устроиться как лучше. Все. Точка. Никакого образа не складывалось из разрозненных событий, которые были моей жизнью, потому что такого образа не было. Никому не было никакой разницы, что я вообще когда-то родился.

Потом Джейн объявила, что она беременна.

Все переменилось в одночасье.

Вот в этом и смысл, подумал я. То ли я оставлю след в мире, то ли нет. Но я оставлю в мире ребенка, а кем он окажется, зависит от меня и от Джейн. Может, этот ребенок оставит в мире заметный след. Может, и нет. Но его или ее ребенок, может быть, оставит. И что бы ни случилось, как бы далеко ни протянулась эта линия, это будет благодаря мне. Я – звено этой цепи. У меня была цель.

Я вспомнил, как Ральф говорил, что дети Незаметных всегда сами тоже Незаметные, и я сказал это Джейн, но ей было все равно, и мне тоже. Она сказала, что ей не нравится стиль жизни в Пасифик-Палисад, что она хочет, чтобы наш сын или дочь росли в другой обстановке, и снова мы поехали дальше по побережью, найдя дом на берегу в Кармеле.

Прошла первая треть беременности, и это стало заметно. Мы с Джейн были счастливы, как никогда в жизни. Мы попытались сообщить ее родителям, но они нас не видели и не слышали, и хоть этого следовало ожидать, это было разочарование. Но оно долго не продлилось. Слишком много было другого, что надо было делать, много такого, за что следовало быть благодарным. Мы рылись в сборниках имен. Мы читали книги для родителей. Мы крали детскую еду, мебель и одежду.

78
{"b":"17662","o":1}