ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я знаю, – тихо сказал Шедоу. – И еще я знаю, что мы всегда постоим друг за друга. Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было, и потому говорю – с тобой что-то не так. – Глаза Шедоу потемнели. – Это из-за женщины?

Нилс сжал кулаки, и костяшки его пальцев побелели. Он вел себя как дурак, но ничего не мог с этим поделать.

– У нее есть имя.

– О, черт, я так и знал!

– Все, что я сказал, это то, что у нее есть имя! Ты мог бы назвать ее по имени.

– Атрейдис, вот ее имя. Это по-акорански, на случай, если ты забыл.

– Видит небо, хотел бы я забыть. – Его слова были полны таким жаром, что Шедоу осекся.

Когда Шедоу заговорил вновь, голос его звучал тихо и сочувственно:

– Мне жаль тебя. Хотел бы я, чтобы все обстояло по-иному.

– Это не важно.

– Важно. Ты от нее без ума.

– Не важно, без ума я от нее или нет. Ничего не меняется.

Ничего и все. Он даже не пытался ложиться в ту ночь. Он сидел на кровати и смотрел на янтарные уголья в камине, пытаясь понять, сможет ли он выпутаться из той жуткой каши, которую сам заварил.

Он явился в дом Шеренски так рано, что горничная не смогла скрыть удивления.

– Мистер Вулфсон? Заходите. Я сейчас доложу мистеру Шеренски, что вы пришли.

Да будут благословенны слуги, которым чужды церемонии. Он поблагодарил ее и прошел в гостиную.

Шеренски присоединился к нему через несколько минут, заправляя рубашку в брюки.

– Что-то случилось, друг мой?

– Ничего такого, что не смогла бы поправить чашка твоего хорошего кофе.

Иванна, должно быть, угадала желание гостя, до того как он его озвучил, поскольку, не успел Нилс высказать его, как она уже появилась с подносом, на котором дымился кофейник. К кофе предусмотрительная служанка подала свежие булочки и печенье.

– Я очень уважаю британцев, но их увлеченность чаем меня слегка раздражает. Притом, что они даже не умеют сервировать его как следует.

– Это их недостаток, должен согласиться. Насчет меча...

Они поторговались, но недолго. Оба знали, что Нилс купит меч. Он заплатил хорошую цену и ясно дал понять Шеренски, что последнему не удастся получить большую сумму. Торговец дорожил своим постоянным клиентом и цену не заламывал. Он был человеком солидным, не из тех, кто срывает куш и бежит куда подальше, чтобы одураченный покупатель, опомнившись, не нашел продавца. После того как сделка была совершена и принесен еще один кофейник с отличным кофе, Шеренски спросил:

– Надолго в Англию?

– Пока не знаю. – Нилс не был расположен к пустым разговорам. – Я пришел к тебе с просьбой.

– Всегда к услугам.

– Но я должен предупредить. То, о чем я тебя попрошу, должно остаться между нами. И не на несколько дней или недель, а навеки.

У Шеренски округлились глаза, но он принял предостережение всерьез.

– Это имеет какое-то отношение к тому, что на самом деле привело тебя в Англию?

– Что на самом деле меня привело в Англию? Разве я не похож на джентльмена, прожигающего жизнь? Разве человеку, недавно ушедшему в отставку, нельзя заняться своим маленьким хобби?

Русский засмеялся.

– Отчего же, друг мой, можно. Но тем, кто знает тебя, уж очень трудно представить Нилса Вулфсона в этом качестве. Чего ты от меня хочешь?

Нилс если и колебался, то не больше секунды. Чему быть, того не миновать.

– Я бы хотел, чтобы ты посмотрел на портрет и сказал, знаешь ли ты этого человека.

– Это нетрудно.

Из куртки Нилс достал рисунок с портретом Ангела и положил на стол напротив Шеренски.

– Нос немного не тот, – вскоре сказал продавец оружия. – А в остальном – похож. Это лорд Саймон Хоули.

Нилса охватила бурная радость. Он едва не задохнулся от восторга и облегчения.

– Англичанин? Английский лорд? «Слава Богу, не акоранец», – подумал он.

– Да-да, именно так. Насколько мне известно, егосемья имеет недвижимость в восточной Англии, хотя он едва ли проводит там много времени.

– Чем он занимается?

Нилс Вулфсон был сам на себя не похож. Где спокойная рассудительность? Где холодный расчет? О своем противнике надо все узнавать исподволь, не выдавая ничем свою заинтересованность. Чтобы поймать дичь, надо стараться действовать как можно незаметнее.

Шеренски в ответ лишь плечами пожал.

– Могу лишь сказать, чем он не занимается. Он не из тех, кто проигрывает состояния за карточным столом. Он не пьяница, а если и содержит любовницу, то делает это тайно. Но он не затворник и старается идти в ногу со временем. Говорят, он интересуется политикой не как праздный наблюдатель. Возможно, политическая карьера – это то, к чему он стремится. Еще говорят, его выступления в палате лордов стоят того, чтобы быть замеченными.

– Кстати, о политике. Хоули метит в министры? Какой портфель он стремится заполучить?

– Трудно сказать. Он дружит с принцем Андреасом, и отсюда можно заключить, что служба в министерстве иностранных дел привлекает его больше других. Хотя может быть и так, что два молодых человека примерно одного возраста и социального положения просто подружились.

– Принц Андреас и Хоули – друзья?

Куда только девалось то чувство громадного облегчения, что только что испытал Нилс.

– Насколько я знаю. По крайней мере, когда принц бывает в Англии, их часто видят вместе. – Шеренски нахмурился. – Это тебя беспокоит? Но у принца много друзей. Я не стал бы утверждать, что он как-то выделяет Хоули. Вполне вероятно, однако, что Хоули интересует принцесса Амелия, а Андреас оказался в числе его приятелей лишь потому, что он ее брат.

Нилс, к стыду своему, не смог сдержаться.

– Что? – Гнев стремительно закипел в нем. Он не верил своим ушам!

– Это только слухи, – поспешил заверить его Шеренски. Оставалось надеяться, что русский ничего не заподозрил. – У принцессы Амелии не сосчитать поклонников, и Хоули всего лишь самый настойчивый, хотя и не самый бойкий. Он, говорят, еще не сделал ей предложения по всей форме, но леди слывет неприступной, и не исключено, что его тактика – самая верная. Он не торопится высказывать свои намерения, но своим для ее родных уже почти стал. Умно, не правда ли?

– И с чего это лорд Саймон Хоули решил, что принцесса Амелия отдаст предпочтение именно ему? – Нилс старался говорить спокойно, но это удавалось ему не вполне. Он скорее рычал, чем говорил.

– Что же тут удивительного? Все женщины рано или поздно выходят замуж. Хоули, возможно, решил взять ее измором. Он все время рядом, ее родные к нему привыкли, он благородного происхождения. Браки порой зиждутся и на более зыбком основании.

Шеренски говорил по-английски достаточно бегло, но ту тираду, что изрыгнул из себя Нилс, он повторить бы не смог. Шеренски лишь восхищенно присвистнул.

– Надо будет запомнить. Думаю, нет смысла спрашивать, отчего тебя так интересует Хоули?

Нилс забрал рисунок.

– Нет.

Шеренски недолго колебался, прежде чем сказать:

– Будь осторожен, мой друг. Я не стану притворяться, что понимаю, в чем тут дело, но не думаю, что ты стал бы участвовать в игре по маленькой. Я ничего плохого не могу сказать о Саймоне Хоули лично, но в их роду было немало предателей и негодяев. Если память мне не изменяет, еще в шестнадцатом веке Генрих VIII, решив разделаться с католиками, именно Хоули поручил организацию разбоя в монастырях и церквях. Для этих людей деньги не пахнут.

– Спасибо за предупреждение, но таких, как Хоули, я немало встречал в жизни.

– И все же внемли моему совету.

Нилс поблагодарил и, забрав меч, распрощался с хозяином.

Если бы он сейчас был в Кентукки, то разыскал бы дерево – дуб, которому лет двести, и бил бы по нему, до тех пор, пока хватило сил. Но в Лондоне выместить свою злость было не на чем.

Оставалось лишь вернуться домой и встретиться с Шедоу.

– Шеренски его узнал, – без предисловий заявил Нилс. – Его зовут Саймон Хоули. Он британский лорд, хотя знаком с акоранцами. Шеренски сказал, что он дружит с принцем Андреасом и ухаживает за Амелией.

26
{"b":"17666","o":1}