ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Родословная до седьмого полена
Книга Пыли. Прекрасная дикарка
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
На самом деле я умная, но живу как дура!
Аромат желания
Как написать кино за 21 день. Метод внутреннего фильма
Игра в возможности. Как переписать свою историю и найти путь к счастью
Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа
Практический курс трансерфинга за 78 дней

Вначале Кимбра была захвачена эпической сагой. Начало истории терялось во тьме веков.

«В те времена, когда жил Аймир, не было ни морей, ни берегов, ни земли, ни небес — одно только бесконечное Ничто, и не было в этом Ничто ни единой живой травинки!»

За распахнутыми дверями трапезной стояла темная ночь, и хотя свет многочисленных факелов разгонял мрак просторного помещения, сквозняк заставлял пламя мерцать и колебаться. Кимбре казалось, что она ощущает прикосновение древности. Ей хотелось поежиться. Должно быть, то же самое ощущал каждый из собравшихся. Так случалось, стоило людям собраться у живого огня, чтобы послушать рассказы о седой старине. Они невольно жались друг к другу в поисках тепла и защиты, подальше от чудовищ, что владели землей до той минуты, пока на нее не пролился свет дня.

Голос скальда, низкий и звучный, возносился к самым балкам перекрытий, от догорающих в очаге громадных поленьев поднимался дымок, и порой они распадались на угли, разбрасывая во все стороны дождь искр.

Сага шла своим чередом. Один и его братья сотворили мир и все сущее в нем на пользу человеку. Грозный бог Тор сразился с великанами. Самый чистый из богов, Балдур, был убит. Мало-помалу Кимбра заметила, как меняется слог и сам характер повествования. Пропел мудрый петух Валгаллы, за ним прокричала черная птица мира мертвых. Сторожевой пес Грэм залаял и оборвал свою цепь, караульный Хеймдалл протрубил в свой рог. Великое дерево Игдрасил содрогнулось, и на землю обрушилась беда: люди впали в беззаконие, забыли о милосердии.

Казалось, в громадном зале дохнуло смертью и разрушением… Люди гибли тысячами, земля разверзалась и поглощала целые поселения, небо налилось кровью и раскололось надвое. Зло беспрепятственно шагало по миру. Так наступил конец света — Рагнарек, а с ним пришли сумерки.

Один за другим братья Одина выступили на битву со зло, один за другим пали в этой битве. Звезды померкли, словно их и не бывало, небо стало черным и беспросветным.

Скальд умолк. Кимбра напряженно ждала продолжения, но его не последовало и, судя по всему, не ожидалось. Мертвую тишину нарушили глухие и ритмичные удары. Не в силах стряхнуть наваждения, все еще полная чудовищных картин, она обвела трапезную затуманенным взглядом. Каждый из викингов, держа в руке пустой рог, с силой ударял им по столу в знак одобрения саги, от которой у нее в жилах застыла кровь.

Скальд с улыбкой поклонился и снова занял свое место за столом. Был принесен свежий эль, и зал наполнился голосами.

— Что же это было?.. — прошептала Кимбра.

Она едва могла шевелить губами и не ожидала ответа на свой вопрос, однако Вулф расслышал и обратил к ней насмешливый взгляд.

— Это было пророчество Морской девы. Наша величайшая сага. В ней говорится о том, как мир был создан, и предрекается, как погибнет. Я вижу, ты слышала ее впервые.

— И что же, мир погибнет навсегда, а зло восторжествует?! И никакой надежды?

Вулф, казалось, был удивлен и с минуту молчал.

— Иногда говорят, что мир возродится и весь круг жизни будет пройден заново, но затем последует точно такой же конец. Битва добра и зла неизбежна, и зло непременно победит, потому что смерть всегда в конечном счете побеждает. Во всяком случае, ни боги, ни люди не сдаются и снова повторяют попытку, хотя она и безнадежна.

— Но какой же в этом смысл? Снова и снова проходить один и тот же круг без надежды на лучшее!

Это были необдуманные слова, и Кимбра выругала себя, поскольку всегда знала, что у мужа иная вера. Но сага ужаснула ее, а спокойное приятие такой судьбы и вовсе бросало в дрожь.

— Я все время забываю, что христиане — слабаки, — сухо заметил Вулф. — Вам, словно детям, нужна сказка с хорошим концом.

— Разве? — ощетинилась Кимбра, забыв про осторожность. — Просто у нас больше веры в нашего Создателя, чем у вас в своего!

— Но ведь и у вас есть пророчество о конце света и о великой битве добра и зла, — возразил Вулф.

— Да, но зло в ней потерпит поражение! Спаситель сойдет к своей пастве и поведет ее за собой в царство Божие!

— Звучит заманчиво, — признал он и пожал плечами. — Вот и брат Джозеф все время об этом толкует: мол, Спаситель пошел на муки ради спасения рода людского. Но мне как воину трудно найти в себе уважение к тому, кто пошел на смерть покорно, как овца на бойню.

— Это потому, что ты простой смертный, а он был сыном Божьим! И потом, Спаситель умер, чтобы возродиться, и точно так же каждый из нас, христиан, возродится в царстве Божьем силой Его любви!

— Ах как трогательно! Все про любовь к ближнему своему… но я что-то не заметил в христианах братской любви. Они еще почище многих, волки в овечьей шкуре! Мы, викинги, живем строго по канонам своей веры и не притворяемся перед всем миром, что мы лучше, чем есть на самом деле.

— А мы, христиане, надеемся, что за нами придут другие Они будут лучше нас! Мы никогда не могли бы принять жизнь как извечный круг насилия и смерти!

Тени по-прежнему танцевали на стенах, на полированном металле оружия и щитов. Слуга подошел наполнить рог Вулфа золотистым элем. Тот поднял рог, сделал долгий глоток и оглядел Кимбру недобро прищуренными глазами.

— Я предупредил тебя, что здесь суровая жизнь и суровые люди. Чем скорее ты поймешь это, тем лучше для тебя.

Он отвернулся и завел разговор с Драконом. Кимбра осталась сидеть в скованной позе. Время шло. Вулф больше не поворачивался к ней, и наконец она решилась покинуть трапезную. Снаружи, на свежем воздухе, Кимбра помедлила, чтобы дать отдых глазам. В них попал дым факелов, и только по этой причине они были полны слез.

Постояв в одиночестве, Кимбра медленно пошла к своему жилищу, где старательная Брита уже зажгла огонь, оставила таз теплой воды и отогнула с постели покровы. Кимбра поскорее забралась под них, но сон не шел. В памяти мелькали картины одна другой ужаснее: кровавое, расколотое пополам небо; демоны, низвергающиеся на землю, чтобы терзать людей и заставить их забыть покой. Мало-помалу опустошение долгого дня заставило ее смежить веки.

Трудно сказать, сколько прошло времени. Кимбра проснулась от прикосновения огрубевших ладоней, гладивших ее бедра. Знакомый жар тотчас наполнил тело. С коротким стоном она выгнулась навстречу прикосновению. Во тьме мало что можно было рассмотреть, зато чувства были вдвое живее.

Вулф раздвинул Кимбре ноги и подвинулся, чтобы оказаться между ними. Не успела она и ахнуть, как он вошел в нее, быстро и грубо. Это обладание было больше сродни насилию, чем ласке, поэтому Кимбра ощутила страх, но лишь на миг, лишь до того, как ее тело с готовностью откликнулось. Наслаждение нарастало резко, в унисон толчкам, и достигло пика так внезапно, что девушка оказалась к этому совсем неготовой. Она уткнулась Вулфу в грудь, шепча его имя. Он ответил лишь странным утробным звуком, сродни животному, и продолжал двигаться, ища собственного удовлетворения.

Как только это случилось, он отодвинулся, оставив Кимбру с болезненным чувством потери. Она была ошеломлена cлучившимся и опечалена. Внезапное обладание — без нежных чувств, без ласк — превратило близость в чисто физический акт. Кимбра потянулась к Вулфу, но постель была так широка и он так далеко отодвинулся, что рука ее нащупала лишь пустоту.

Глава 9

Вулф поднял взгляд от меча, который усердно точил вот уже четверть часа, увидел в воротах Кимбру и нахмурился. Она была, как обычно, ослепительно хороша, но казалась заметно бледнее, а под глазами у нее виднелись темные круги. Упрямица, как видно, решила совсем себя измотать.

Всю неделю с тех пор, как Марта передала ей ключи от кладовых, Кимбра поднималась затемно, быстро одевалась и спешила по делам. Вулф и сам был не из тех, кто любит долго валяться в постели, но ему надоело просыпаться одному и уже тем более с неоспоримым свидетельством страсти к своей прекрасной англичанке — страсти, которую он не мог утолить по утрам и вынужден был везде носить с собой.

25
{"b":"17670","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Восемь обезьян
Путин и Трамп. Как Путин заставил себя слушать
Как написать кино за 21 день. Метод внутреннего фильма
Ждите неожиданного
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
Метро 2033: Нас больше нет
Тайна моего мужа
Тень ночи