ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Долгое падение
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Тайны Лемборнского университета
Браслет с Буддой
Анна Болейн. Страсть короля
Дневник книготорговца
Траблшутинг: Как решать нерешаемые задачи, посмотрев на проблему с другой стороны
Конфедерат. Ветер с Юга
Большое собрание произведений. XXI век

Судя по всему, муж верил, что она справится, и Кимбра простила ему то, какой короткий срок отпущен ей на подготовку, списав это на чисто мужскую беспечность. Сама она хорошо понимала, какую груду дел придется сдвинуть за несколько дней. Затаенная тревога грызла ее и тогда, когда она объясняла женской прислуге, за что надо взяться в первую очередь, и в последующей лихорадочной суете.

Возможно, что как раз поэтому Кимбре не пришло в голову полюбопытствовать, чего ради затевается встреча и что за вопросы будут на ней обсуждаться.

— Ты вообще собираешься ставить ее в известность? — спросил Дракон несколько дней спустя, когда они с Вулфом после купания отдыхали на берегу реки.

Рядом был разложен обильный полдник, которым снабдила их Кимбра: свежеиспеченный хлеб, сыр, пара жареных цыплят, гусиный и перепелиный паштет, яблоки. Это было весьма кстати после долгих часов плотницкой работы, в которой братья принимали самое активное участие. Работа начиналась с первыми лучами солнца и заканчивалась, когда солнце скрывалось за горизонтом.

Две новые трапезные выросли быстро, как грибы после дождя. Оставалось лишь добавить несколько завершающих штрихов.

Отдых на берегу реки был короткой передышкой — теперь следовало запастись провизией. Ее требовалось немало, поэтому викингам предстояло провести несколько дней на охоте. Часть прислуги должна была курсировать между ними и кухней, перенося добычу, а часть — без устали свежевать, ощипывать, потрошить и тому подобное. Оленя обычно били стрелой, кабана копьем, а на дичь помельче ставили ловушки и капканы.

На берегу спешно конопатили баркасы, чинили сети и неводы, чтобы внести свою долю крупной северной треской и серебристой сельдью. Над коптильнями непрерывно вились ароматные дымки, в ямах заново перекладывались прошлогодние глыбы льда, служившие для хранения продуктов. Помимо всего прочего, предстояло заготовить множество солений, варений, маринадов и соусов. Ярл Скирингешила славился своим хлебосольством.

А тем временем Вулф нежился в горячих солнечных лучах, набираясь сил перед охотой.

— Я скажу ей, — не сразу ответил он брату, — но в самый последний момент.

— Надо же! — хмыкнул Дракон. — Я вижу, брак учит осторожности.

— А что делать? Если рубишь сплеча, жди неприятностей. Надеюсь, она не огорчится, а, наоборот, обрадуется.

— Думаешь? — усомнился Дракон.

— Ты прекрасно знаешь, как все будет: повсюду толпы викингов, жрущих, пьющих, горланящих песни, мелющих языком, задирающих юбки шлюхам. Большая их часть к ночи будет упиваться в стельку, а кое-кому кровь ударит в голову, и дело дойдет до потасовок. Кимбра не будет от этого в восторге.

— А, собственно, почему? Звучит заманчиво, по крайней мере для меня. — Нелюбезный взгляд брата заставил Дракона ухмыльнуться. — Ладно, согласен, у женщин другой взгляд на вещи. И все-таки я сильно сомневаюсь, что после всех усилий, которые Кимбре пришлось потратить на устройство празднества, она обрадуется известию, что лично ей не придется в нем участвовать.

— Обрадуется она или нет, а только я не допущу, чтобы она бродила между гостями! Ты отлично знаешь, что происходит с нашим братом викингом, когда она где-нибудь поблизости. Я собираю ярлов на совет и совсем не хочу, чтобы они распускали тут слюни!

— Тогда какого дьявола ты вообще все это затеял? Я и сам порой люблю поддеть свою прекрасную сестрицу, просто чтобы видеть, как у нее сверкают глаза, но если уж начистоту, ее надо поберечь. Интересно, а сама она понимает, что делает с нашим братом викингом?

Вулф тяжело вздохнул. Вот уже несколько дней он наблюдал, как Кимбра работает не покладая рук. Мало-помалу он начал раскаиваться в своей затее. Увы, все уже слишком далеко зашло, чтобы давать задний ход.

— Кимбра хочет невозможного.

— Чего именно?

— Нормальной жизни. Жизни, которую ведет в браке заурядная женщина. Знаешь, ведь она всегда хотела быть как все.

— Судьба играет человеком, — философски заметит Дракон, — и боги в этом потворствуют. Осыпают своим дарами тех, кому это совсем не нужно, обделяют того, кому эти дары пришлись бы ко двору.

Они еще немного повалялись на мшистом берегу, размышляя каждый о своем, а потом настало время возвращаться. Дракон отправился прямо на конюшню, а Вулф — искать жену, чтобы проститься перед отъездом.

Он нашел Кимбру в жилище, где она пыталась вытащить из-под кровати тяжелый сундук. Она стояла на четвереньках, так что от двери открывалось весьма волнующее зрелище. Вулф затаился у порога и какое-то время слушал, как Кимбра бормочет себе под нос что-то сердитое. Передняя часть ее тела скрывалась под кромкой мехового одеяла, круглый зад рывками двигался туда-сюда.

— Помочь?

Кимбра вздрогнула, приложилась головой, но не потрудилась вынырнуть из-под кровати.

— Никак не могу ухватить за ручку! Погоди… сейчас…

Она начала понемногу выползать наружу, рывками двигая сундук за собой. Выбравшись наконец на свет Божий, она уселась на корточки, вцепилась в ручку обеими руками и дернула изо всех сил. Ручка отлетела, а с ней и Кимбра. Она приземлилась на ту часть тела, которой Вулф только что любовался.

Он подхватил ее и поставил на ноги. Убедившись, что Кимбра не пострадала, он дал волю смеху.

— Будь осторожнее, — предостерег он и, не удержавшись, лукаво добавил: — Я не люблю, когда портят мою собственность.

— Я ничего не испортила, просто… — Сообразив, что он имеет в виду, Кимбра сузила глаза. — Ах, твоя собственность! Я думала, что считаюсь таковой только тогда, когда ношу клеймо владельца!

— Вовсе нет! Особенно тогда, когда не носишь вообще ничего!

Вулф привлек Кимбру к себе и держал крепко, вопреки ее попыткам вырваться. Тогда она откинула голову и пронзила его свирепым взглядом. Это не обескуражило его, как раз наоборот. Многие находили супругу ярла желанной женщиной, но только он имел на нее право и намерен был этим правом воспользоваться. Вот почему, когда раскрасневшаяся Кимбра снова уперлась ладонями ему в грудь, Вулф не выдержал и расхохотался. В другое время он играл бы в эту увлекательную игру много дольше, но теперь не стал мешкать и впился в губы жены поцелуем.

В первую секунду она еще противилась, отталкивала его, потом руки расслабились, а губы приоткрылись. С тихим протестующим стоном, сдаваясь окончательно, Кимбра потянула Вулфа на постель.

Этим утром они долго лежали, не разжимая объятий, пока обязанности не разделили их и не развели по разным сторонам. Сейчас Вулф зашел на минутку, только чтобы попрощаться, но с готовностью забыл о благих намерениях, хотя и знал, что охота вот-вот начнется, что лошади оседланы и собаки посажены на сворки. Он сам заварил кашу с общим сбором. И по идее должен был на время забыть о собственных нуждах. Увы, проще было сказать, чем сделать.

Вулф закрутил подол платья Кимбры почти до талии, коснулся ее и с радостью нашел уже влажной и податливой.

Очевидно, что-то все же подталкивало его, напоминало о быстро уходящих секундах, потому что он бездумно, чисто инстинктивно повернул Кимбру и заставил опуститься на четвереньки. Она бросила через плечо вопрошающий взгляд.

— Увидишь, тебе понравится… только не сжимай колени!

Когда он оказался внутри, у Кимбры вырвался крик удивления и радости. Вулф ощутил, как сжимаются сладкие тиски, и, как обычно, позволил себе потерять голову. Только ощутив, как внутри нее зарождается дрожь, он наклонился, прижался губами повыше лопаток, где, как он знал, было самое чувствительное место, — и без предупреждения сжал зубы на горячей влажной коже. Кимбра содрогнулась и издала протяжный стон. Ее наслаждение длилось особенно долго, оно увлекло за собой Вулфа, и в конце концов оба они, опустошенные, рухнули на постель.

Вскоре он вернулся к действительности и вспомнил, что его ждут. Ему меньше всего хотелось садиться в седло, однако делать было нечего. Кимбра так и лежала на боку, белея обнаженными бедрами в рассеянном свете, что пробивался между ставнями. Она спала, улыбаясь во сне.

51
{"b":"17670","o":1}