ЛитМир - Электронная Библиотека

Кимбра знала, что где-то там, у выхода из крепости, часовые падают без сознания, что их связывают и что ворота открываются навстречу свободе. Она крепче обняла брата. Кто знал, когда им доведется снова увидеться? Это была грустная мысль, но Кимбра заставила себя улыбнуться:

— Ты мне дорог, Хоук, и я всем сердцем благодарна за то, что ты для меня сделал. — Она осеклась, но собралась с силами и добавила: — А теперь иди и постарайся не попадаться!

Брат отстранил ее. На лице его было выражение необычайной нежности.

— Ах, Кимбра, Кимбра! Всегда полна самоотречения, всегда готова пожертвовать собой ради другого.

Она приготовилась запротестовать, но не успела. Одна рука зажала рот, другая подхватила ее.

— И ты думаешь, я оставлю тебя здесь после сегодняшнего?

Слишком поздно — и не впервые — Кимбра поняла, какую ужасную ошибку совершила, ослепленная родственными чувствами. Она забилась в руках брата, но он был слишком силен. Вторично ее вынесли за стены, внутри которых она предпочла бы остаться.

Кимбра не знала, что тот, о ком она с болью думала в эти секунды, видел, как ее уносят прочь. Он стоял в глубокой тени за углом трапезной, сжимая кулаки, чтобы не выхватить меч и не отбить ту, которую считал своей. Но была ли она таковой? Он похитил ее и принудил к браку угрозами, самонадеянно полагая, что постепенно привяжет к себе. Он хотел ее любви, а вместо этого полюбил сам — так сильно, что теперь отпускал на свободу, хотя это разрывало ему сердце.

Вулф стоял неподвижно, пока во мраке не осталось и следа движения. Потом вышел из своего укрытия. Его глаза, серебряные в свете луны, были влажны.

Глава 24

Зима в этом году наступила раньше обычного, а осени, можно сказать, и не было. Упорный снегопад уже укутал в белое землю, деревья и строения, и непохоже было, что в ближайшем будущем он намерен прекратиться. Вот уже две недели в Скирингешил не заглядывало ни одно торговое судно.

Войдя в трапезную, Дракон отряхнулся от снега, сбросил плащ и повернулся к Ульриху, который как раз переступил порог.

— Ну как он?

Стуча обувью об пол и оставляя на нем снежные ошметки, старик долго молчал.

— Ему лучше, — наконец сказал Ульрих, когда они с Драконом присели к очагу. — Надеюсь, лихорадка не вернется.

Мужчины обменялись взглядами. Не так уж редко случалось, что у викинга воспалялась рана, но лихорадка, навалившаяся на Вулфа сразу после бегства Кимбры, превзошла самые худшие опасения. Никто в Скирингешиле не знал, что родные и близкие ярла опасаются за его жизнь. Наоборот, был пущен слух, что ярл доволен тем, что наконец избавился от своей строптивой супруги, и непрерывно пирует с друзьями.

Изо дня в день наблюдая за братом, Дракон сделал вывод, что плачевное состояние его здоровья объясняется в первую очередь тем, что он не желает выздоравливать. С приходом зимы Дракону следовало бы удалиться в собственные владения, прежде чем дороги станут непроходимыми, но он медлил из страха, что весной может не найти Вулфа в живых. Поначалу он подумывал прибегнуть к уговорам, но в конце концов махнул рукой, рассудив, что Вулф слишком силен и полон жизни, чтобы угаснуть, как свечка. Он должен был поправиться просто в силу законов природы.

Отогревшись, Ульрих ушел по делам, а Дракон остался, размышляя над последними событиями. Прислуга готовилась к ужину, но тише обычного, не желая нарушать его покой. Из раздумий Дракона вывел шорох. Он поднял взгляд и обнаружил рядом рабыню-ирландку. Он забыл ее имя, помнил только, что она лично прислуживала Кимбре и помогала ей врачевать людей. Сейчас она была при Ульрихе.

— Чего тебе?

Девушка хотела заговорить, но запнулась, и Дракон заметил, что она сильно нервничает. Лицо в ореоле темных волос было бледным.

— Сядь, — сказал он мягче.

Поколебавшись, ирландка села.

— Брита! — вспомнил Дракон. — Тебя ведь так зовут? Ты знахарка, лекарь?

— О нет! Я только учусь, — смутилась девушка. — Леди Кимбра была так добра, что передала мне кое-что из своего мастерства.

Дракон хмыкнул, несколько удивленный такой смелостью. Он мог поспорить на что угодно — имя Кимбры впервые прозвучало в трапезной после ее бегства. Сам он попытался заговорить о ней с Вулфом тем памятным утром, когда сбежали пленные, но получил совет закрыть рот и никогда больше к этому не возвращаться.

— Так что же тебе все-таки нужно?

Закусив губу, Брита опустила взгляд на руки, которые держала стиснутыми на коленях.

— Лорд Вулф выздоровел… телом.

Глаза Дракона непроизвольно сузились. Он помолчал, прикидывая, как много может быть известно этой бледной темноволосой девушке. К Вулфу не было допуска никому, кроме Ульриха (ну и, конечно, самого Дракона). Старик никак не мог проговориться. Как же просочились новости?

— Да, ярл здоров. А зачем тебе знать, как его здоровье?

— Это не был вопрос… — прошептала ирландка, опуская голову еще ниже. — Не думайте, что я выпытываю! Наоборот, вы можете узнать кое-что от меня. — Она поколебалась, как если бы не хотела продолжать. — То, что следовало бы передать лорду Вулфу…

— И что же это? — резко спросил Дракон.

Девушка подняла расширенные глаза. Руки ее тряслись, вся поза выражала страх и одновременно решимость. Дракон был известен как опытный утешитель женщин, но при совсем иных обстоятельствах. Тем не менее он изменил тон:

— Ну хорошо, допустим, тебе кое-что известно. Почему решила, что это следует знать и лорду Вулфу? И почему обратилась именно ко мне?

— Потому что… я не знаю, как он к этому отнесется…

— Это касается леди Кимбры?

— Да… — Голос Бриты был теперь едва слышен. — Я не хочу разгневать ярла, но и не могу больше молчать.

Дракон напрягся. Меньше всего он желал сейчас слышать новости, которые могли бы разволновать и уж тем более разгневать брата. Однако если бы тот узнал, что от него их скрыли намеренно, он разгневался бы и того больше.

— Не бойся, ты поступаешь правильно, — сказал Дракон Брите. — Расскажи все, что знаешь, мне, а уж я найду способ передать это ярлу.

— Благодарю, лорд Дракон! — воскликнула девушка, оживляясь. — Знайте, я желаю только добра, добра для всех!

— Это делает тебе честь. Твое усердие и верность будут высоко оценены ярлом.

— Речь не только о нем, а… обо всех.

— То есть и о леди Кимбре? — медленно уточнил Дракон.

— Она была ко мне неизменно добра! Если бы не леди Кимбра, не знаю, кем бы я сейчас была. — Брита вдруг посмотрела ему прямо в глаза. — Мне дороги и леди Кимбра, и лорд Вулф, и…

— И?..

Ирландка замерла, и Дракону вдруг пришло в голову, что она молится христианскому богу. Когда она заговорила, голос ее больше не дрожал, а когда умолкла. Дракон смотрел на нее во все глаза.

Вулф бросил взгляд на вошедшего в стойло брата, но ничего не сказал и вернулся к своему занятию (он чистил скребницей своего черного жеребца). Хотя побережье и сковали тиски зимы, на конюшне было тепло благодаря толстым стенам и дыханию множества лошадей.

— Как его нога? — спросил Дракон, надо было с чего-то начинать разговор.

На прошлой неделе любимый жеребец Вулфа поскользнулся, упал и потянул ногу.

— Думаю, в порядке, — не глядя, ответил ярл. — Снег еще валит?

— Похоже, это затянется до утра.

Дракон уселся на край кормушки и оглядел брата. Заострившееся лицо Вулфа говорило об унылом ходе его мыслей, глаза казались чуть более впалыми из-за того, что он почти никогда не смотрел открыто.

— У тебя бодрый вид!

— Ни к чему было так суетиться из-за простой лихорадки.

— Я тоже так думаю, — солгал Дракон. — Не знаю, что нашло на нас с Ульрихом. Какой викинг придает значение таким вещам? Никто и не придавал… — Он подождал, пока Вулф снова погрузится в свое занятие, и добавил; — По крайней мере до появления Кимбры.

Внезапное упоминание о беглой жене заставило Вулфа замереть. Один сверлящий взгляд на брата — и он снова задвигал скребницей.

70
{"b":"17670","o":1}