ЛитМир - Электронная Библиотека

Брайанна вдруг спохватилась и поняла, что лежит на спине, в одной рубашке, но как улеглась и когда сняла халат, она решительно не помнила. Мало того, ей безумно хотелось избавиться и от тонкой, полупрозрачной рубашки. Сорвать ее, швырнуть в огонь и также поступить с рубашкой и бриджами Атрея. Брайанна представила, как пылает в камине их одежда, и расхохоталась.

Атрей вскинул голову и улыбнулся:

– Это я тебя насмешил?

– Нет, то есть да... Господи, сама не понимаю...

– Вот и хорошо. – И он снова опустил голову.

Она едва успела сообразить: то, о чем прекрасно знали все женщины Акоры, что они умели приближать или отдалять, вот-вот произойдет. Она выгнулась, смутно отмечая, что подол рубашки высоко поднят, ноги обнажены, а между ними протискивается что-то громадное и твердое.

Но прежде следовало закончить разговор. Сказать нечто чрезвычайно важное.

Она обязана поставить его в известность не медля, не думая о близком наслаждении, страсти и радужном будущем, о котором она мечтала так страстно, что была готова забыть все остальное.

«Скажи ему!»

– Атрей...

– Тише, милая, все будет, как ты захочешь. Обещаю.

Он стащил рубашку, груди Брайанны коснулась жесткая поросль между его плоскими сосками. Дорожка пружинистых волосков убегала по мускулистому животу вниз, под ремень бриджей.

Как она захочет... о чем она мечтала... к чему стремилась...

«Скажи ему!»

– «Гелиос»...

Единственного слова, произнесенного срывающимся шепотом, не хватило, чтобы заглушить его неистовую жажду. Но как полагалось воину, он попытался успокоить Брайанну:

– Милая, не беспокойся об этом. Нам нечего бояться. Они не причинят нам...

– Нет, ты не понял...

– Это просто сбившиеся с пути глупцы, опасны из них лишь некоторые. Забудь...

– Нет же! Они вправе требовать большей осведомленности, свободы...

К ее нежной гладкой коже так и хотелось прикоснуться. Она вздрагивала под его ладонями, охваченная страстью. А он, затвердев как камень, мечтал лишь об одном – погрузиться в нее. Но в этот миг...

– Вправе? – Он вскинул голову и уставился ей в глаза. – Не поверю, что ты так считаешь.

Она замерла. На щеках проступил яркий румянец, дыхание стало сбивчивым. В ее душе бушевала битва.

И он все понял. Видимо, уже догадывался, но не хотел верить.

– Да, я так считаю, – повторила она и отстранилась. Атрей увидел, как шевельнулись ее губы, услышал слова и даже, кажется, понял их. Но смысл этих слов оставался за пределами его понимания. Нет, Брайанна просто не может принадлежать к отряду бунтовщиков, желающих изменить Акору до неузнаваемости. Этой женщине суждено стать его женой. Значит, она не может оказаться... Или все-таки может?

– Брайанна...

Повернувшись к нему спиной, она торопливо набросила халат. Потом, держась за ближайший стул, неуверенно обернулась. И глубоко вздохнула.

– Я из «Гелиоса».

Он тоже встал, не сводя с нее глаз. Увидел, как она перевела дыхание, на миг сомкнула веки и снова наполнилась решимостью. И наконец сообразил, что ему следовало понять с самого начала. Брайанна не просто видение, представшее ему в пещере. Не только изящная статуэтка, вырезанная его руками. Она смелая женщина со сложным внутренним миром.

– Значит, это твои друзья сговорились убить меня.

– Никому из членов «Гелиоса» такое и в голову бы не пришло!

– Ты думаешь? А улики говорят иначе.

Блеск в ее глазах погас. Атрей с трудом сдерживал желание броситься к ней. Вместо этого он спросил:

– Брайанна, как ты могла? Зачем тебе это? Бунтовщики из «Гелиоса» не ценят традиции Акоры, которые верой и правдой служили нам на протяжении веков. А они готовы искоренить их – и ради чего? Каких-то ребяческих представлений о правах без обязанностей?

– Ради шанса своими руками построить будущее страны, – возразила она. – Вот о чем мечтаем все мы. Слишком многое в Акоре совершается тайно, начиная с избрания самого ванакса.

– Избрание ванакса – обряд глубокого духовного значения, неразрывно связанный с самой сущностью Акоры. – Атрей был потрясен, он не верил своим ушам и с каждой минутой раздражался все сильнее. Его тело горело, а сердце... о нем было лучше не думать. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. А если бы знала...

– Почему не имею? – возмутилась она, вцепившись в воротник халата. – Почему почти никто не знает, в чем заключается обряд выбора, от которого зависит жизнь каждого акоранца? Ты сетуешь, что «Гелиос» ставит перед собой ребяческие цели, а разве нам позволяют взрослеть? Ты опекаешь нас, как младенцев...

– Неправда! Я служу Акоре и ее народу. А если ты этого не понимаешь, значит, не понимаешь нцчего.

– Очень может быть, зато знаю, что одному человеку доверили всю полноту власти – во время обряда, который окутан тайной!

Атрей схватил рубашку и набросил ее, не удосужившись застегнуть. Ошеломленный и рассерженный, он не сводил глаз с лица Брайанны.

– Позволь напомнить, – холодно заявил он, – что благодаря нашим традициям Акора просуществовала многие тысячелетия, пока другие народы переживали периоды расцвета и упадка, исчезали государства, на их месте воцарялся хаос. Стало быть, о таком будущем для Акоры ты мечтаешь? Хочешь, чтобы наш народ стал таким же непостоянным и уязвимым, как остальные?

– Конечно, нет! Я любдю Акору и желаю ей только добра!

– Правда? А кому решать, как будет лучше для страны? Тебе? Твоим друзьям из «Гелиоса»? Тем самым, которые в интересах государства подговорили безумца прикончить меня, чтобы самим прийти к власти?

– Это еще надо доказать! Ты сам говорил: их будут судить. И возглавишь суд ты. Ты сам решишь их судьбу. Но ты ее, кажется, уже решил. Какое же это правосудие?

– На суде я забуду о личной предубежденности, как и полагается ванаксу. Суд будет справедливым. Если выяснится, что обвиняемые невиновны, они выйдут на свободу. Если они виновны, то поплатятся. Что же тебе не нравится?

– Если ты говоришь правду – ничего.

– Если? Думаешь, я лгу?

– Нет! Просто сомневаюсь, что единственный человек способен здраво оценивать чужие поступки, по вине которых он сам чуть не погиб.

– Я не просто какой-то человек. Я ванакс.

В библиотеке воцарилась тишина, только потрескивали дрова в камине. Пламя вдруг взметнулось в дымоход, потревоженное порывом ветра, вихрь ударил в оконные стекла и завыл, облетая высокие башни.

Он возник неизвестно откуда, в тишине и спокойствии, и теперь метался и скорбно выл.

– Нет! – Брайанна побледнела и зажала уши ладонями, чтобы не слышать эти звуки.

– Что за чертовщина! – Атрей шагнул к распахнувшемуся от ветра окну, захлопнул его и запер. Ветер, кажется, уже утихал. Брайанна медленно опустила руки, она по-прежнему была бледна и встревожена.

В других обстоятельствах Атрей сразу бросился бы к ней с утешениями. Но он слишком хорошо помнил ее признание и остался на месте. И все-таки не сводил с Брайанны обеспокоенного взгляда. Что с ней? Напугана? Потрясена? Скорее всего и то и другое, но почему? Подумаешь, ветер!

– Что тебя тревожит? – спросил он.

– Ничего! Нет, неправда... ты... я... «Гелиос»... – Она тряхнла головой, словно проясняя мысли. – Не важно. Я иду спать. – И она направилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась: – Когда тебе отдать «Слезу небес» – сейчас или утром?

– Мне нужна ты.

Он видел, как по ее телу прошла дрожь, заметил тени, промелькнувшие в глазах.

– Это невозможно, – отрезала она.

– Возможно, – поправил он и вдруг рассмеялся. От этих звуков вздрогнули оба. – Никогда не думал, что способен на опрометчивый поступок!

Брайанна открыла дверь, но все медлила шагнуть через порог.

– Ты правда так думал? – потрясенно спросила она. – Ты же художник.

– То есть человек, живущий страстями? Да, я человек. Но считаю, что страсть должна иметь оправдания – почти всегда. – Он шагнул к ней, выйдя из светового круга. Брайанна от неожиданности оторопела. – Давай найдем эти оправдания.

27
{"b":"17674","o":1}