ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мои эмоции уже перешли все возможные стадии и границы.

7.15. Его нет = слабое удивление (нормальное мужское хамство).

7.30. Его нет = раздражение (можем не успеть сделать покупки в беспошлинной зоне).

7.45. Его нет = злость (славное начало отпуска).

8.15. Его нет = беспокойство (вероятность опоздать на самолет растет с каждой секундой).

8.45. Его до сих пор нет = паника (до вылета осталось меньше тридцати минут).

Теперь я просто боюсь.

Джек умер. Другого объяснения просто не может быть. Он был жестоко убит в гатвикском экспрессе, и теперь его неопознанный труп лежит где-то в огромной луже крови. Динамик останавливает скорбный ход моих мыслей:

«Заканчивается посадка на рейс СБООЗ до Коса. Просим всех оставшихся пассажиров пройти к выходу Д46».

— Слушай, Господи, — вслух бормочу я, но потом останавливаюсь, стараюсь придать голосу больше благочестия, — Дорогой Бог. Я знаю, что до сих пор не являла собой образец чистоты и сострадания, но я хочу измениться. Я обещаю тебе, здесь и сейчас, что буду ходить в церковь по воскресеньям, если ты сделаешь так, чтобы Джек пришел. Очень, очень тебя прошу. Пожалуйста, соверши для меня вот это одно, ма-а-аленькое чудо! — В отчаянии оглядываюсь вокруг. — Я отдам все свои деньги на благотворительность. — Делаю виноватое лицо в сторону девушки на регистрации. Она пожимает в ответ плечами, смотрит на часы и качает головой. — Уйду в монастырь. Этого ты хочешь?

— Эми! — раздается голос Джека, и я вижу, как он мчится ко мне с билетами в руках.

Черт, не надо было про монастырь!

— Прости, пожалуйста, прости меня! — едва может выдохнуть он и протискивается мимо меня, даже не поцеловав.

— Что случилось? Где ты был? — ору я, разрываясь между желанием облегченно погладить его и зло пихнуть в спину.

Девушка за стойкой скептически оглядывает Джека, пока тот нервно роется в сумке в поисках паспорта. Достав его, он останавливается на секунду, чтобы перевести дух. Девушка смотрит на фотографию в паспорте, потом снова на Джека. Понимаю, сравнить холеного (и чего уж там скрывать, симпатичного) парня на фото и запыхавшегося замухрышку с мокрыми волосами и разглядеть в них сходство крайне сложно. Но потом Джек вспоминает о своем красном дипломе из Университета Обольстителей и выдает ей ослепительную улыбку, от которой обычно у любой дамочки коленки подкашиваются.

— Вы уже не успеете сдать багаж, придется взять с собой, — говорит девушка неохотно, но я-то вижу, что она растаяла. — Поторопитесь.

— Спасибо, — улыбается снова Джек. — Пошли! — командует он, закидывая сумку на плечо. Свой баул я с трудом отрываю от пола. Несмотря на советы Хел, у меня там практически весь гардероб и еще полмагазина «Бутс». Джек этого не замечает. Он рвется вперед, расталкивая других отпускников.

— Джек, подожди! — кричу я, но он и в ус не дует.

По закону подлости наш выход — самый дальний от регистрации. Тщетно пытаюсь подозвать носильщиков с тележками, которые вьются вокруг толстых мужиков с сумками для гольфа. Неужели не видно, что мне тележка нужна больше? Всем этим толстякам физические нагрузки только на пользу.

Бесполезно. Век благородных рыцарей канул в Лету. Я вперевалку семеню за Джеком, который явно решил готовиться к Лондонскому марафону. Минут через пять, все еще не преодолев и половины пути к выходу, в изнеможении приземляюсь на двигающуюся дорожку, хватая ртом воздух. Сердце колотится где-то в горле.

— Давай, вставай! — кричит Джек. У него еще хватает наглости орать на меня. — Мы же опоздаем на самолет!

— Не могу… У меня сумка…

Я подъезжаю к Джеку, он вырывает у меня сумку и взваливает ее на второе плечо.

— Эми! Что у тебя там?

— Кирпичи! — злобно взвизгиваю я.

— Кирпичи?..

— Чтобы гостиницу построить, понятно? — рычу я, мне жутко хочется его прибить. Скидываю сандалии и бегу за Джеком.

Соня громко прицокивает, когда мы врываемся в переход к самолету. Ее оранжевый загар на свету имеет какой-то зеленый оттенок.

— Вам придется сидеть порознь, — объявляет она и улыбается. — Желаю солнечного и веселого отпуска.

Я представляю себе, как она будет выглядеть с выбитыми передними зубами.

С Джеком мы сидим по разные стороны от прохода. Я втискиваюсь в самое экономное кресло из всего экономического класса в истории авиации и запихиваю свою сумку под ноги.

Мои пятки стерты в кровь, плечи раздавлены, все болит, я дышу как загнанная лошадь, поэтому не сразу замечаю, что рядом со мной сидит Адский Ребенок. Исчадие ада, дитя Сатаны. Он зловеще улыбается мне, потом открывает рот и издает такой пронзительный вопль, что на секунду мне кажется, будто самолет сейчас от страха сложит крылья.

— Ой, да заткнись ты! — орет ему храбрая блондинка, сидящая у окна, я в ужасе сжимаюсь. Она роется в спортивной розовой сумке и достает оттуда соску. Обтерев соску о джинсовую мини-юбку, блондинка сует ее в рот ребенку. — Еще одна такая выходка — и ты вылетишь в окно, — рычит она. Судя по взгляду, блондинка не шутит. — Ты меня понял, Даррен?

Даррен быстро бьет меня соской по ноге и отрыгивает какую-то мерзкую жидкость мне на руку. Напомните, чтобы я связала свои фаллопиевы трубы противозачаточным узлом.

* * *

Обычно я люблю летать. Мне нравятся все эти бесплатные пакетики, которые раздают в полете, и дешевая еда в самолетах. Мне нравятся старомодные плюшевые мишки в беспошлинных отделах и бессмысленные статьи в журналах. Я люблю струйки холодного воздуха из кондиционера над головой и наушники с радио. И противные освежители в туалетах, и педальки для смыва. Люблю легкость в животе во время взлета и посадки. Я даже люблю, когда самолет начинает вибрировать от турбулентности, — так еще интереснее.

Но сегодня я ненавижу все, каждый сантиметр этого вонючего, паскудного самолета. Рейс ЭМИ-1 на Остров Фантазий рухнул.

Не выжил никто.

Мне обидно, потому что я несколько дней готовилась к нашей поездке. Я продумала все до мелочей: как мы встретимся ранним утром в аэропорту, словно тайные любовники, как будем целоваться, гуляя по магазинчикам в беспошлинной зоне, как будем смеяться и обниматься, когда Джек заплатит целое состояние за флакон моих любимых духов. Я предвкушала, как, взявшись за руки, мы пройдем на посадку и прижмемся друг к другу в самых укромных креслах у окна. Я даже думала, что мы займемся любовью в туалете во время полета и вступим в «клуб любителей высоты».

И это только для начала.

Правда, сейчас пластинка сентиментальных мелодий саундтрека к моим фантазиям остановилась со страшным скрежетом.

— Ну, так почему ты опоздал? — холодно спрашиваю я Джека, отмыв руку.

Он поправляет сумку у себя в ногах.

— Похмелье.

— Понятно. — Я прочищаю горло. — А чем ты вчера занимался?

— Я мог бы тебе задать тот же вопрос, — резко парирует он, когда стюардесса протанцовывает мимо нас, проверяя, пристегнуты ли ремни, и начиная инструктаж по технике безопасности. Я вытягиваю шею из-за ее зада, обтянутого полосатой юбкой. Джек словно не замечает меня. Он хватается за свой ремень и на автомате следует командам стюардессы — застегивает, подтягивает.

Стюардесса удаляется.

— Ты это о чем? — зло шепчу я.

Джек вытаскивает плейер из сумки, надевает наушники.

— Я тебе вчера звонил до двух часов ночи. Как поужинали?

— Я была у Хел, — возражаю я очень громко, из последних сил пытаясь привлечь внимание Джека.

Стюардесса уже протараторила половину инструктажа и теперь показывает свисток на спасательном жилете. В тот момент, когда я повысила голос, она нечаянно свистнула, и от громкого звука включился Даррен. Он явно не собирается уступать пальму первенства в поединке по преодолению звукового барьера.

Джек приподнимает брови и включает плейер, не желая слушать мои объяснения. Я вижу, как он улыбается стюардессе и закрывает глаза. Мы еще не взлетели, а он уже уснул.

48
{"b":"17683","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Секрет легкой жизни. Как жить без проблем
Тайны Лемборнского университета
Ghost Recon. Дикие Воды
Чудо-Женщина. Вестница войны
Роза и крест
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
Как говорить, чтобы подростки слушали, и как слушать, чтобы подростки говорили
Пятьдесят оттенков свободы