ЛитМир - Электронная Библиотека

Она с усталой улыбкой указала на книги и свитки на полках.

– Вы хотите прочесть все?

– Только те, которые могут быть полезны лорду Изаку.

Тила подняла книгу, лежавшую у нее на коленях, чтобы Керин смог прочесть витиеватую надпись на обложке. «Сборник предсказаний о Спасителе». Девушка поморщилась.

– Вы думаете… – начал было Керин.

– Нет, не думаю, – перебила Тила, – но после того, как лорд Изак получил свои дары, ходило немало разговоров. Вы наверняка слышали проповедников на Дворцовой аллее?

– Я слыхал о них, – ответил Керин, – но у меня и без того достаточно дел, чтобы слушать сумасшедших оборванцев. Как рыцарь-защитник, я не могу оставить свои обязанности, пока сам повелитель Бахль или кто-нибудь из генералов меня не отпустит, иначе мой поступок сочтут дезертирством… А дезертирство означает прогулку к ближайшему дереву и прыжок с петлей на шее.

Керин и девушка улыбнулись: сама мысль о том, что мастер меча может нарушить свой долг, казалась им смешной.

– Мои люди постоянно приносят рапорты о проповедниках, появляющихся в городе и ведущих разговоры насчет Спасителя. Все это мне не нравится, но пока у нас не было особых причин для беспокойства: они не смутьяны, просто чокнутые кликуши.

Тила фыркнула.

– Среди них может оказаться и святой человек, и тогда возникнут неприятности из-за того, что вы всех проповедников считаете ненормальными.

– О боги, это было бы скверно! – воскликнул Керин, подавшись вперед. – Любой человек, желающий мира, согласится с молитвой: «Всемилостивые боги, защитите нас от религиозных фанатиков».

– Что вы хотите этим сказать?

– Что многие из тех, кто считает себя верующими, ведут себя неподобающим для верующего человека образом, леди Тила. Ни одна тварь из Темного мира не станет набрасываться на себе подобных по столь ничтожному поводу, как фанатичные люди. Религиозные фанатики могут сжечь или повесить человека лишь за то, что тот криво улыбнулся.

Сам Керин больше не улыбался – он вцепился в подлокотники, глаза его метали громы и молнии.

Тила не стала затевать дискуссию о разнице между фанатиками и обычными приверженцами богов. Некоторые люди вовсе не желали знать мнения собеседника на этот счет.

– Что ж, если проповедники собираются вести себя подобным образом, будет разумно приготовиться к возможным последствиям, – спокойно заметила она. – Нам следует выяснить, какой догмы они придерживаются.

Тила похлопала рукой по страницам книги и передала ее Керину:

– Прочтите это и скажите, что думаете по этому поводу. Керин нахмурился, пробегая глазами строчки. Описанное там озарение снизошло на мальчика-конюха в Эмбере двести лет назад. Было ясно, что никто, даже ученый, написавший эту книгу, не сумел разобраться в значении сделанного мальчиком предсказания. Мастер меча продолжал читать, шевеля губами, – Тила замечала подобную привычку у воинов, поздно научившихся грамоте, – и с каждой прочитанной фразой его лицо становилось все мрачней.

– Честно говоря, я не понял и половины, но все-таки не хотелось бы мне встретиться с таким Спасителем, – наконец во весь голос заявил мастер меча. – «Тень поднимется среди верующих запада, его сумеречное правление начнется среди убитых».

– Очень успокаивает, верно? – Тила забрала у Керина книгу, положила на стол и встала. Мастер машинально поднялся вслед за ней. – Но все же лучше знать, что творится в головах наших врагов, нежели пребывать в неведении.

Девушка протянула мастеру руку и кивнула на дверь.

– Пойдемте. Раз вы считаете, что я слишком много времени провожу взаперти, давайте поищем какое-нибудь другое занятие.

ГЛАВА 13

Он стоял на одной из немногих уцелевших башен и взирал на родной город, лежавший в руинах. Сверху развалины казались даже привлекательными в своем запустении. Огромные дыры в земле, разбросанные камни рухнувших башен были словно выписаны кистью дерзкого художника. Он вспомнил приступ ярости, охвативший его по приезде, вспомнил уродливых зверей, шнырявших среди разрушенных домов. Тугие мускулистые тела радостно извивались, длинные узкие языки лакали грязную воду, смешанную с кровью. Звери визжали, когда приходил их черед умирать за свершенные преступления, но их было слишком много. Сломленный и одинокий, израненный и избитый, он лежал рядом с теми, кто был для него всего дороже, а эти твари пробовали на вкус его кровь.

Его спасло одно имя. Единственное слово, повисшее в воздухе, заживило его раны. Сладковатый запах разложения и смерти ощущался еще очень долго после того, как все нападавшие на него враги превратились в нелепые бесформенные кучи мертвой плоти. Он почувствовал себя грязным и оскверненным, страдающим от недуга, от которого нет исцеления.

В отчаянии он принялся искать, как спастись из этого места. Он бросился вдоль заваленного трупами коридора и попал в заброшенный сад – еще недавно он скрывался тут от ужасов жизни. Теперь сад тоже был мертв, как и ручные зверьки, некогда обитавшие здесь. Кто-то из них, конечно, сумел убежать, но большинство лежали бездыханными, их косточки похрустывали под его ногами, когда он направлялся к чистому спокойному пруду. Он посмотрел в воду и увидел собственное отражение… И, к ужасу своему, понял, что проклят, ибо лицо в воде было чужим. Рот отражения распахнулся в крике, и он услышал собственный крик, а образ в воде постепенно темнел…

Изак проснулся, задыхаясь под влажными измятыми одеялами. От холодного прикосновения предутреннего воздуха по телу пробежала дрожь, а в тех местах, где во сне он был изранен, ощущалось сильное жжение.

В палатке было темно, в слабом предутреннем свете все предметы приобрели зловещие очертания, по углам ему мерещились какие-то колышущиеся тени.

Изак сжал эфес Эолиса – юноша всегда держал оружие под рукой, когда спал – и поднял меч, чтобы посмотреть на свое отражение. Оно было слегка искажено, но после того жуткого сновидения кранна утешил бы вид даже отдаленного подобия своего лица.

От усилия рука его задрожала, а когда кто-то шевельнулся у входа в палатку, Изак от неожиданности чуть не выронил меч. Волосы на его затылке встали дыбом, а оружие будто само изготовилось для удара, хотя в следующий миг юноша узнал генерала Лаха. Руки Лаха были смиренно прижаты к груди – очень странная поза для рыцаря в полных боевых доспехах.

– Что вы здесь делаете, генерал? – Изаку показалось, что у него заплетается язык, как у пьяного, но генерал не подал вида, что заметил.

– Пора. Мы должны выехать до рассвета.

Лах пристально всматривался в Изака, словно пытался понять, что же такое скрывается в молодом человеке, что позволило ему возвыситься над генералом.

– Прислать пажа, чтобы он помог вам надеть доспехи?

Изак нахмурился, потом вспомнил, почему он все время отказывался от услуг пажа. Схватив одеяло, он натянул его до самой шеи, чтобы прикрыть шрам на груди.

– Нет, я сам прекрасно справлюсь. Когда выезжаем?

– Когда будете готовы, милорд. Я велел пехотинцам собраться за полчаса. Сегодня ночью от сюзерена Торля прискакал посыльный. Торль дважды нападал на противника и оба раза заставлял врага отступить.

– И все-таки мы сильно уступаем им в численности.

– Не так уж сильно. Вам еще не доводилось видеть обученные войска, выступающие против неорганизованного сброда. Когда-нибудь, я построю пеший легион «духов» на площади и велю, чтобы со всех сторон на них нападали нетренированные воины, впятеро превосходящие «духов» числом, – тогда вы увидите, что я прав. Наш враг труслив и слаб. А если в эльфийской армии есть представители разных кланов, вполне может оказаться, что многие из них не вступят в бой, а спокойно уйдут, прихватив награбленное, чтобы потом мародерствовать у себя дома.

– А тролли?

Генерал ответил не сразу. Он открыл было рот, но снова закрыл и задумался… И только спустя некоторое время все-таки проговорил:

48
{"b":"17684","o":1}