ЛитМир - Электронная Библиотека

Михн наклонился вперед, прижав колени к груди.

– Я стал изгоем. Маску, которую я должен был надеть, сожгли, мои мечи сломали. Я поклялся никогда больше не прикасаться к мечу в наказание за то, что я подвел тех, кто меня учил, кто в меня верил.

– Всего одна история? Ты забыл ее и твоя жизнь кончилась? Михн ответил с горьким смешком:

– Арлекин, который не может запомнить историю? Сами боги начертали на камне наши законы, камень этот встроен в стену в одном из святилищ. Арлекин – посланец богов. Если он не владеет в совершенстве мыслью и словом, он святотатец.

Изак осторожно обнял ссутулившегося Михна за плечи и помог встать. Он почувствовал, как тот задрожал, – и вдруг понял, что этот невысокий человек очень похож на Бахля. Если бы Бахль лишился своей страны, он постепенно стал бы тенью самого себя и бродил, как призрак, по своему дворцу.

Михн давно потерял надежду и теперь искал то, что придало бы смысл его жизни.

– Нельзя допустить, чтобы боль полностью подчинила тебя себе, – сказал Изак. – Повелитель Бахль так долго оплакивал смерть своей возлюбленной, что страдание стало его жизнью, а когда-нибудь станет и его смертью. Послушай меня. Возможно, арлекины – замечательные, возможно, они – любимцы богов. Но ты можешь стать кем-то большим, чем арлекин.

Михн изумленно посмотрел на своего господина и хотел было возразить, но Изак ему не позволил.

– Подумай сам – что делают арлекины? Они рассказывают о нашем происхождении и надеются, что мы не повторим ошибок прошлого. У них много способностей, но они ими не пользуются. Знания арлекинов огромны, но разве они когда-нибудь применяют их на благо людям? У тебя остались все эти дарования, и еще одно – ты не носишь маски.

– Не понял, – выдохнул Михн.

– Маски арлекинов скрывают их от людей Ланда. В отличие от арлекинов, я ничего не могу скрыть за маской. Я должен быть частью Ланда, и только я решаю, пойдет ли мое влияние на благо Ланду или ему во зло. Ты не можешь рассказывать истории, зато можешь их творить. Тила до сих пор смеется над моим невежеством, но, если нашей жизнью займутся боги, может случиться катастрофа. Ты умеешь сражаться лучше любого смертного, а кроме того, у тебя есть знания о богах, о Ланде и его языках. Мне всего этого не хватает, и подобного тебе среди моих воинов нет.

Изак вдруг понял, что сам дрожит. Разговор о неудачнике слишком близко задел его самого.

– Подумай. Скоро мы тронемся в путь, и ты должен будешь принять решение, прежде чем мы прибудем в крепость Нерлос и окажемся за пределами территории Фарлана. Ты можешь стать лесничим, убийцей или придворным шутом, кем захочешь. Но если ты ищешь цель жизни – вот она, только протяни руку и возьми!

ГЛАВА 24

Первые лучи солнца, еще совсем холодные, озарили Ланд.

К юго-восточной стене никем не охраняемой крепости Нерлос направлялся человек, одетый лишь в грубую черную рубаху и потрепанные штаны – совершенно неподходящий наряд для такого морозного дня. Но когда человек взобрался на угловую площадку, у него был такой вид, словно он не чувствовал пронизывающего ветра, а каменные плиты не холодили его босые ноги.

Он опустился на колени лицом к солнцу, только что скрывшемуся за облаками, поклонился и, полузакрыв глаза, принялся нашептывать молитву. Слова уносил ветер, а человек кланялся и повторял свою молитву раз за разом ровным завораживающим голосом.

Потом он присел на пятки и некоторое время с довольной улыбкой смотрел на появившееся из-за облака солнце… Снова закрыл глаза и без всяких усилий раскинул ноги, вытянув одну на север, другую – на юг.

Теперь с его губ срывались слова, которые не были молитвой, но тем не менее были исполнены благоговения. Наклонившись вперед, человек прижал ладони к камню, слегка напрягся и перенес вес на руки. Его ноги слегка подрагивали, пока он не поймал равновесие, а в следующий миг он сложил ноги вместе и поднял вверх.

Выпрямив руки и перенеся вес на одну из них, человек изогнулся так, чтобы видеть вход в крепость. В мирные времена в самой высокой башне находился единственный дозорный, а больше никто не просыпался так рано, с рассветом. Изогнувшись в другую сторону, человек перевернулся в воздухе и встал.

– И что это ты тут изображал?

Услышав голос, Михн замер и подозрительно смотрел на темный проем двери, пока из тени не появился Изак.

– Я молился.

Изак удивленно приподнял бровь.

– Молился? Ни разу не видел, чтобы священники проделывали что-либо подобное.

– Чтобы молиться, не нужно быть священником, милорд. Каждый ребенок должен знать молитвы богам Большого круга.

– Безусловно, дети знают молитвы – даже я, наверное, смогу припомнить одну или две – но что ты проделал в конце? Если бы такое показывали в храме, я бы ходил туда гораздо чаще.

Изак перестал смеяться, увидев серьезное лицо Михна.

– Это личная молитва, которой учат в нашем племени. Каждый человек благодарит богов по-своему, в зависимости от того, чему его учили…

– Выходит, мне следует убивать каждое утро? Ведь меня учили только этому.

Изак сразу пожалел о своих словах, но Михн не рассердился.

– Вовсе нет. Мне кажется, вы могли бы выразить благодарность богам за очень многое: за вашу силу, за ваше здоровье, за ваше положение. А еще за ваши дары…

– Прекрасно, я все понял, можешь кончать проповедь. Если ты все же решил остаться со мной и считаешь, что твое призвание – наставлять меня на путь истинный, беру свои слова назад.

Изак неловко потоптался на месте. Ему пришло в голову, что он даже не поблагодарил богов за свои дары. Сперва это было невозможно, потому что его снами завладел Нартис, а потом Изака слишком поглотила новая жизнь. Оставалось лишь надеяться, что боги отличаются от людей: юноше доводилось видеть, как между семьями вспыхивала вражда из-за подарков, которые по традиции подносили в праздники, и ему стало неуютно при мысли, что он проявил неблагодарность по отношению к богу бурь.

Голос Михна прервал его размышления:

– Постараюсь не наставлять вас на путь истинный по утрам, но я и вправду решил остаться с вами. Для человека, ставящего на первое место насилие, вы довольно многословны. Случайный слушатель может даже решить, что вы думаете то, что говорите.

Изак усмехнулся.

– Если ты закончил молиться, можешь сходить за водой. Михн прищурился. Хотя Изак обладал большой властью, он был все еще очень юн и редко имел возможность насладиться своими привилегиями.

– А кое-кто мог бы подумать, что жалобы Карела, будто ему в последнее время трудно рано вставать по утрам, не были намеком.

– Знаю, но те, кто мог бы так подумать, возносят по утрам молитву. Зато я – человек безнравственный, сами боги дали мне соизволение быть таковым. И кто я, чтобы противиться их воле?

Михн вздохнул.

– Действительно, кто?

Джейл ловко передвигался между деревьями, держа наготове натянутый лук.

Услышав сквозь журчание реки негромкий вскрик птицы – коротенькую двойную трель золотогрудки, – он мгновенно остановился и спрятался за старым боярышником. Борл потрясающе имитировал птичьи голоса, именно поэтому его и выбрали, чтобы сопровождать Изака в Нарканг. Обычно с помощью птичьего пения Борл извещал товарища о приближении врага, а Джейл, который был проворней, по этим сигналам находил противника.

Их отряд двигался по реке в направлении Хелректа; миновав границу между Тор Милистом и Скри, путники высадились на берег – тогда-то и увидели человека, которого выслеживали теперь. Его появление очень походило на предвестие засады, ведь дальше могли плыть только рыбачьи лодки, на которые не погрузишь лошадей.

Снова раздалась трель золотогрудки, и Джейл приготовился к броску, но тут впереди прозвучала еще одна трель. Он тихо выругался. Либо Борл привлек своим пением настоящую птицу, либо тот, кого они выслеживали, обнаружил своих преследователей.

77
{"b":"17684","o":1}