ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А под малышом, Нюта, конечно, подразумеваюсь я?

Они расхохотались на весь коридор.

— Но ведь ты, Юрастый, хочешь быть малышом! — объявила Аня. — Сам признавался! А если хочешь — будь им!

Юрастый? — задумчиво повторил Игорь. — Так его будут называть женщины… А вот любопытное мое личное наблюдение — каждый парень любит девочек по-своему. Одному нравится просто на них смотреть, другому — обнимать и целовать, третий с ними спит, четвертый на них женится…

— Сразу на всех? — фыркнула Аня.

Она переглянулась с Юрием, и оба вновь засмеялись.

Анютин счастливый, беззаботный смех отозвался болезненным незатихающим эхом в ушах Игоря…

10

Они целовались до изнеможения. Аня все-таки сломала Юркино упорство. Но она осознавала, что Воробей старается держаться в рамочках и остаться по возможности спокойным. Почему? Это ее интересовало все сильнее, а потом стало раздражать. Что за нелепости и странности? Подозрительная невозмутимость… Нарочитая или естественная? Он не любит ее? Она ему не нужна? Или он так упорно защищает свою территорию, как зверь?.. Но зачем?! Ради чего?

Его довольно трудно вывести из себя. Юрка почти стена. А со стеной не спорят, не пререкаются, ее старательно обходят. Не биться же, в самом деле, об нее головой! Она отрезает, обрезает и замыкается сама в себе — это ее удел и принцип существования. И то, что она отсекла для себя, — не про вас: это ее личное владение, частная собственность, неприкосновенность.

Аня потихоньку изучала Юрия и приходила к неутешительным выводам. Нет, он не слишком горд, это не то… Но боится или не любит искренних излияний. Очевидно, считает их лишними. Первое мнение о нем оказалось ошибочным. Никогда не расскажет, где был, что делал. Не поделится сокровенными мыслями, не вспомнит о знакомых и семье. Никогда не сердится, но одновременно ни ласков, ни печален, ни весел. Он кажется чуждым любым эмоциям и страстям, далеким от них, лишенным всяких порывов к любви, дружбе, стремления к прекрасному… Он чересчур бесстрастен.

Юрий всегда и во всем придерживался одного неплохого правила: самое лучшее в любом деле — суметь вовремя остановиться и остаться в границах дозволенного миром и допустимого самим собой. Не выйти за свои собственные пределы. А поскольку прямых дорог не бывает, тем более в России, удобнее всего обойти скользкую и сложную ситуацию сторонкой, чтобы ненароком не споткнуться.

Да, Юрка Воробьев был весь мирно-бытовой и смирно-задумчивый. Был или казался?

Аня уже отлично понимала, что маска, имидж нужны всем, без них люди беззащитны. Без маски могут нормально жить только беспредельно спокойные, чересчур наивные или крайне глупые. Но такие на земле — большая редкость. Поскольку все давным-давно твердо заучили, что в этом мире важно не то, каков ты есть, а каким ты кажешься.

Юркина холодность Аню возмущала. "Нет, только не спокойствие, так не должно быть… Никто не имеет права оставаться невозмутимым и бесстрастным рядом с Аней Литинской!.. Тем более какие-то там Воробьи… Этот номер не пройдет…

Ей нужен Юрий. Нужен — и все! Баста! И она должна его добиться, заполучить всеми правдами и неправдами, любыми доступными способами! Но какие же ей доступны?..

* * *

— У женщин ум часто похож на лазер, — посмеивался отец. — Вдруг устремляется в одну сторону и ничего не замечает вокруг.

До того как Аня словно впервые увидела Юрку в школьном сентябрьском дворе, она жила в странной полудреме.

Опять вспомнила отца, часто повторяющего, что любая женщина — плющ, который должен обязательно вокруг кого-нибудь обвиться.

— Женщины, — уверяя отец, — не любят ни ласки, ни нежности, ни влюбленных глаз! Ни смелости и напористости!

— Да что же тогда они любят? — однажды вспылила Аня.

И он четко ответил, не думая ни секунды:

— Штамп в паспорте, моя дорогая! Исключительно штамп в паспорте!

Мама смеялась.

Хорошо ей!.. У нее уже все позади… А каково Ане? Ничего не знающей в этой жизни?.. Одни страхи да ужасы…

— Они думают, что любая замужняя женщина гораздо счастливее незамужней, — продолжал отец. — А женатый мужчина счастливее холостого. Приятное заблуждение.

— У нас один парень, — задумчиво произнесла Аня (она имела в виду Юрия), — предложил девчонкам сыграть в карты на раздевание по типу передачи Фоменко. Все наотрез отказались…

— Ты как-то очень грустно рассказываешь об этом, — заметила мать. — Для нормальных девушек это бессмысленное действо. Не имеющее перспективы и положительного результата. Все правильно. И в наше время смутить девушек такими предложениями невозможно.

«А мне он не предлагал», — печально подумала Аня…

* * *

— Ко мне сегодня приезжала мама Игоря, — меланхолично доложила она Юрию, нехотя отодвинувшись от него наконец.

У Юрки от удивления глаза на лоб полезли.

— Кто?!

— Мама Игоря, — повторила Аня. — Вот…

Неизменно бодрая Надежда Нахаловна подкараулила Аню в школьном коридоре и подошла решительным шагом спортсменки, громко и уверенно топая.

— Ты, Анна Батьковна, чего себе думаешь? — грубовато спросила она, неудачно изобразив ласковую улыбку. — Парню моему совсем голову заморочила! Давай, красавица, решай: или выходишь за него замуж, или оставь его в покое! Ему учиться надо, а не на твою смазливую морду с утра до ночи пялиться! И так уже тянет еле-еле, с тройки на четверку перебивается! А ему в институт поступать! Не в армию же греметь! Квартира у Гарика есть, будете у меня жить, как два голубка, и ворковать с утра до ночи. А моя мама, бабушка Анюта, вам поможет. Она еще крепкая. И Гарика обожает. Не надышится на него. Все Для вас сделает!

Аня изумилась и возмутилась одновременно. Она не привыкла, чтобы ее судьбой распоряжались и давали ей советы. И не позволяла этого даже собственной матери, к которой очень привязана.

— Замуж просто так не выходят! — твердо заявила она. — Я не люблю Игоря! Кроме того, у меня сейчас начинается урок. Я не могу долго говорить, извините…

Надежда Михайловна насупилась и затопталась на месте, не зная, что сказать или на худой конец возразить. И удалилась, грозно и разобиженно, но все равно бравой поступью бодрой спортивной дамы, привыкшей гонять баскетбольные мячи, и-высоко, гордо неся блондинистую голову победительницы любых, и не обязательно спортивных, соревнований.

Вот еще недоставало!..

Расстроенная и оскорбленная Аня мрачно смотрела вслед своей возможной будущей свекрови. Да они и пяти минут не прожили бы вместе! Хотя Игорь живет с бабушкой, мать навещает его три раза в неделю. Аня была немного в курсе жизни Скудиных.

* * *

— И что она тебе сказала? — с любопытством спросил Юрий.

— Предложила выйти замуж за ее драгоценного сыночка!

— Обана… — протянул Юрий и закурил. — Ну и…

— Ты что, совсем идиот?! — рассвирепела Аня. — И так все ясно, без вопросов: приняла ее предложение с великой благодарностью и радостью! Я ведь обожаю этого блина, вся школа в курсе нашей безграничной любви! Один ты ничего не слышал, флегма двухметровая!

Юрка засмеялся.

— Обана… — повторил он. — Ты, Нюся, зря бесишься.

Он догадывался о причине Анькиного постоянного раздражения и тоже порой задумывался, почему они до сих пор не стали близки.

Юрий не стремился к этому — их отношения пока не требовали новизны и пересмотра устоявшихся позиций. Они притерлись друг к другу, не сильно привыкая. Как бы задержавшись на поверхности своих чувств. Такой расклад устраивал парня на все сто. Привяжешься чересчур крепко — потом будет очень больно отрываться. Так считал Юрий. А отрываться все равно рано или поздно придется.

— Ты как? — иногда вскользь, казалось равнодушно, интересовался он у Анюты.

И она отлично знала, что нужна ему, именно ему одному— и никому больше. Странно… Откуда и каким образом пришло к ней это ощущение, осталось невыясненным. Главное — пришло и задержалось.

20
{"b":"17685","o":1}