ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Юра взглянул на нее изумленно:

— Ты так мне поверила?! Но ведь в твою жизнь оказались замешаны слишком многие, малахольная! Ты живешь не наедине с собой! Как ты не понимаешь простых вещей? И люди, скорее, не лезут в твою жизнь, Нюта, а пытаются изменить и наладить свою собственную! Тесно переплетенную с твоей. Ты путаешься не пойми с кем и еще пытаешься выдать это за свободу и любовь! Коллонтай начиталась?

— Почему же не пойми с кем? Очень даже пойми… — проворчала обидевшаяся Аня. — Как только поняла — так сразу и стала! Спасибо тебе за все, но наше будущее мне видится очень разным. Я не хочу портить тебе жизнь!

Юра опять скривился, тонко почувствовав Анину фальшь.

— К чему такой ненужный пафос? — возмутился он. — Врать тоже надо уметь! И делать это со вкусом и чувством меры. У тебя нет ни того ни другого.

Вот видишь, сколького у меня нет! — тотчас расплатилась Аня. — Ни того, ни этого! Зачем тебе такая никчемная жена?! Развратная, лживая и подлая! Зачем ты вообще связался со мной?! Нашел бы себе чистенькую и примерную девочку с манерами институтки из Смольного — и ноу проблем!! Жил бы себе в свое удовольствие, женился бы и завел кошелку детей и аквариум с рыбками!!

Ане действительно стало стыдно. Она тщетно пыталась это скрыть от самой себя, спрятавшись за грубость. Именно хамство — часто надежная и прочная защита от самого себя. Сомнительная, но порой кажущаяся почти непробиваемой для окружающих.

Ей захотелось кричать, выть от отчаяния, биться в истерике, удариться головой о стену… Впервые Анька подумала, как это хорошо и даже прекрасна: разбить себе лоб в кровь, до жестокой боли… Именно она, и только она «сумеет на время излечить и заставить забыть о муке, что сейчас не дает ни дышать, ни думать…

Анюта пыталась отрешиться, спрятаться от смерти крохотного пищащего комочка куда угодно, пусть даже с помощью измен, развлечений, игры… Чего угодно, лишь бы вычеркнуть все из памяти хотя бы на время! Но ломать ради этого теперь свою и не только свою судьбу? Пытаться все переиначить, переделать, начать заново?.. Ее обуревала прежняя, дерзкая и дикая жажда жизни — жажда, с которой она справиться оказалась не в состоянии. Аня пыталась выжить любым способом, пусть даже таким… Мать ее не поняла.

Ей вдруг почудилось в Юрином грустном взгляде тайное, невысказанное, но изо всех сил рвущееся на свободу признание. Признание в том, о чем знали и догадывались лишь они двое… Почему он никогда не сказал об этом ни слова, ни раньше, ни теперь?! Он любит ее?..

Но она никогда не верила ему до конца. Не доверяла… В чужой душе потемки слишком темные. Иногда ей в голову забредали на редкость странные мысли, и казалось, Юра любил ее маленькой любовью, любовью на время в ожидании большой.

— Ты не оглядываешься на тех, с кем живешь! Ты забываешь о них! Думаешь только о себе! Не умеешь ценить ничего настоящего, не выучилась! Ты стала паршивая, переменчивая, флюгерная! — бешено продолжал Юрий.

— А ты никогда ни в чем не знаешь меры! — закричала в ответ Аня.

— Чепуха, Нюся! — отрезал Юрий. — С больной головы да на здоровую… Меры у нас ни в чем не знаешь как раз ты! И все это плохо выглядит! Как внезапно открывшаяся дверь туалета…

Он был до отвращения прав, как всегда. И Анюта должна признать это, а не лезть на рожон.

Она прикусила губу.

Что ты наделал, умный мальчик?! Зачем словно отпустил от себя свою ветреную, непутевую, легкомысленную Нюрку? Дал ей вольную волю, которой Нюся не умела распоряжаться? Анюта не понимала, что делать с собой, куда себя девать… Зачем ты позволил своей любимой и бестолковой Нютке жить будто в одиночку, и мучиться, и плакать втихомолку, и ждать тебя, путаясь в неуверенных шагах и непрерывно ошибаясь?! Зачем ты сделал это, зачем?! Юрка, родной мой, единственный! Тысячи раз можно влюбляться, но только один раз любить…

Аня сама себе поразилась: до чего же низко может пасть человек! Глубина этого нравственного падения неизмерима и непостижима. Проваливаешься, как Алиса в стране чудес, в колодец без всякого дна… Хотя в этот колодец, равно как и в Страну чудес, попадают далеко не всякие, а в основном глупые юные девочки, живущие по своим собственным законам и правилам, сильно расходящимся с общепринятой моралью. И успокаивать себя тем, что в юности так часто бывает — когда же еще расходиться с законами, если не в это время? — не стоило. И неразумно убеждать себя в том, что за ум берутся позже. Не очень помогали эти утешения. Теперь уже не очень… Поскольку Ане давно пора было поумнеть.

А она, видно, еще не отгуляла своего, хотя думала, что та гуляльная майско-июньская пора прошла навсегда. Отлетела вместе с пушистым одуванчиковым тополиным пухом, густо заметавшим все дворы и улицы Москвы в начале лета.

Не отлетела. Аня опять ошиблась. В который раз… Она не понимала себя, но заниматься своей душой и обдумывать собственное житье-бытье не желала.

Ей хотелось просто хоть немного забыть обо всем и отвлечься. Она устала, замучилась и сломалась. Халфин все точно угадал и последил верный момент. Он так и сказал ей потом об этом — абсолютно честно. Да, он выжидал и искал удобного случая. И нашел-таки. В то время Ане было все равно, что случится потом. Она поступила именно так, как хотела. Было невозможно больше жить, как она жила. Пришла пора снова сломать свою жизнь. В который раз… Аня опять запуталась, заблудилась, закружилась… Она развлекалась нехорошими играми. Но не представляла до конца их опасности…

Ну конечно, все всегда совершала самостоятельно — и тогда, и сейчас… Сама охотно пошла навстречу сначала одному, затем другому, и теперь ей некого винить. Кроме себя. А разве она кого-нибудь пытается обвинить?

Да в том-то и дело… Пытается, и даже очень…

Какая у Юрия неприятная ухмылка…

Ее всегда несло вперед каким-то необъяснимым потоком. Юрий угадал еще в шкоде. Эта странная сила движения… Словно кто-то куда-то тянет, зовет, и ей совершенно все равно, как и что делать… И она действительно не знает, чего хочет… А родители ее давно потеряли. Еще в детстве. Ане было три года, и они поехали с ней в дом отдыха. Как-то вечером пошли в кинозал смотреть мультики. В длинном мультфильме рассказывалось о привидениях. И Аня их почему-то очень испугалась, хотя вроде не из пугливых. И потихоньку, никому ничего не говоря, сползла со стула, вышла из зала, чтобы не смотреть дальше страшный фильм, и пошла кататься на качелях и дожидаться конца сеанса. Мать с отцом не заметили, что дочь исчезла. Обнаружили, только когда зажегся свет… Им было хорошо вдвоем. И маленькая Анюта это четко запомнила и затаила молчаливую обиду на всю жизнь.

В Ане самым причудливым образом переплелись запоздавшее детство, наивность, наигранная опытность и благоприобретенная хватка жизни. Но в ее глазах, парадоксально сливаясь с наглостью, часто мелькали неуверенность и растерянность. .Словно мольба о помощи. Себя трудно разглядеть со стороны. Именно этим необычным, странным сочетанием она часто многих пленяла и заинтересовывала.

— Ты просто лихо даешь себя купить! — распалялся дальше Юрий. — Ты, Нюрка, прямо напрашиваешься на продажу всем своим видом! Это каждому бьет в глаза, но далеко не все имеют на это средства. Ты — дорогая игрушка и непростое удовольствие. Ловкая и бойкая девочка. Это неплохо. Но запомни — именно такие проворные оступаются чаще других! Потому что делают куда больше шагов, в том числе совершенно необдуманных. И ошибаются они чаще не потому, что не знают, как себя вести, а потому, что думают, будто знают все.

Аня вспомнила вино, которое они пили в Сочи с Анатолием. Оно прятало в своей глубине южное солнце, нехотя отражая все остальное.

В общем-то ничего страшного не произошло, но на душе будто после кражи в родном доме. Словно входишь в свою квартиру, ограбленную вчера вечером, и видишь на полу вывернутые наизнанку сумки, выброшенные из конвертов фотографии и документы из ящиков письменного стола, развороченное белье… Всюду искали деньги!

57
{"b":"17685","o":1}