ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какая глупость… Неужели они — оба! — до сих пор не знают ответа на этот простенький, бесхитростный вопрос?! Знают! И знают отлично! Но не признаются себе в этом. Что происходит?.. Обычная, живая жизнь… Живая и самая заурядная. Со всеми ее отклонениями от нормы… А кто определил, какой она должна быть, эта норма?!.

— Да, — пробормотал Артем. — Мне всегда как-то плохо без Кляксы… Словно чего-то не хватает…

Он начинал тосковать без нее сразу же, случайно натыкаясь на маленькие кроссовочки (Анастасия была безалаберна и неаккуратна), на валяющуюся детскую курточку или брючки, на брошенных без присмотра медведя и мартышку, на оставшихся без хозяйки кукол…

Он прекрасно помнил и никогда не забудет то мгновение, когда на пороге роддома медсестра вручила ему крохотный белый кулек и с гордостью, словно сама родила, сообщила:

— Ваша дочка!

Его дочка?! Он в ужасе, неловко взял в руки это невесомое создание — почему же она такая маленькая?! неужели из этого может что-нибудь вырасти?! — и застыл. Сверточек открыл глазки-щелочки и туманно взглянул на него… И вдруг криво, неумело, наверное впервые за свои несколько дней жизни, улыбнулся.

И Тарасов понял, что это — навсегда…

Из-за своей чудовищной, не знающей никаких границ ревности Настя сначала уволила очень хорошую, симпатичную, молодую нянюшку, искренне привязавшуюся к Сашке, потом выгнала старательную домработницу, приводившую их квартиру в должный порядок, но показавшуюся Насте излишне кокетливой, фривольно себя ведущей и вызывающе одетой. Что там она у кого вызывала, кроме патологической ревности у Насти, выяснить не удалось.

После двух неудачных, с треском провалившихся экспериментов Настя проводить дальнейшие разумно не захотела, и Тарасовы навсегда остались без помощи нянь и экономок, а все тяготы семейного быта в полной мере свалились на Анастасию.

Но она именно этого упорно добивалась, поэтому жаловаться права не имела. Да она никогда никому и не жаловалась…

Саша до сих пор не научилась спать под одеялом и ночью без конца сбрасывала его с себя. Поэтому Настя всегда надевала на дочку теплую пижаму и носки — хоть и раскроется, но не замерзнет! Только Артем все равно несколько раз за ночь вставал укрыть дочь.

— Да спи себе спокойно! Что ты дергаешься? — в полусне, не открывая глаз, сердилась Настя. — Ей не холодно!

Но Артем упрямо шлепал босиком в детскую и закутывал Сашку в одеяло. Она сонно, нежно бормотала:

— Папа…

— Да, это я, Кляксик, укрою тебя и уйду…

Ночи без Сашки были бессмысленными, тягучими, черными.

Настя осмотрела кабинет: модерновая, шикарная комнатенка! Дела фирмы идут успешно… Мужу всегда плохо без Сашки, без нее одной…

— А как же твоя пассия? — вдруг вспомнила Настя. — Вот эта красотка с пытающими глазками-клещами? Не заполняет пустоту будней своими душой и телом?

Артем молчал, закипая медленно, но верно.

— Тема, может, нам разойтись? — Настя сняла перстень и покрутила его в пальцах. — Сашку ты будешь видеть по-прежнему, я обещаю…

— Как все женщины всегда торопятся с выводами!

Постоянная программа «Итоги»! Вам лучше подходит «Зеркало»! По крайней мере, есть куда посмотреться, — пробурчал президент. — Ты бы повременила малость с разводом… Настена, я повторяю: я обманул тебя!.. Соврал, как мальчишка… Но ведь ты же сама меня заставила это сделать! Самая обычная психологическая подножка! Когда говоришь именно то, чего от тебя ждут! Когда легче солгать, чем спорить, искать доказательства своей невиновности… Согласиться с обвинением часто проще и легче; как ты не понимаешь таких элементарных вещей?! Тебе ревность застит весь здравый смысл! Жанна мне никто!.. Коллега!..

И толковый работник… Это правда…

Да, это правда… Настя это сейчас хорошо видела. Хотя врут обычно наоборот: говорят «нет», а не «да». Он слишком поспешно и легко недавно подтвердил ее предположение… И в его психологические выкрутасы она вникать не желала. Не желала — и все!

— Я привезу тебе Сашку, — холодно сказала Настя и встала. — К вечеру приедем: пока прорвемся сквозь «пробки»… Будем задерживаться, позвоню…

Она пошла к дверям. Артем вдумчиво изучал стол.

Почти на выходе Настя вдруг остановилась и машинально, не замечая своего движения, покрутила кольцо на пальце.

— Она даже ничего, твоя первая помощница…

Вполне конкурентоспособна… Если бы не ее глазки-следователи… А вот эта девочка у тебя… Юля, кажется?.. Какое милое, доверчивое, синеглазое создание… Мне она очень понравилась. Если бы у тебя все были такие… Я думаю, нам с тобой пора завести второго ребенка… Обдумай мою идею на досуге.

Вздохнула и вышла.

О мама миа!.. Если бы у него все были такие…

Офис-гарем, из которого он бы точно угодил в сумасшедший дом, где со всех стен, наподобие картину-крашалок, навстречу ему синели бы родные, любимые, знакомые глаза. Русские страшилки… Синели бы до тех пор, пока он окончательно и бесповоротно не распрощался бы с остатками разума…

Тарасов схватил со стола телефон и со всей силы шарахнул его об стену. Хлипкий аппаратик жалобно пискнул и моментально разлетелся на мелкие кусочки, превратившись в цветное крошево.

Смертельно перепуганная Тамара войти к шефу не решилась. На беду, Юля с Валентиной не вовремя ушли прошвырнуться по магазинам…

«Все, — подумала Тамара. — Это конец! Когда девочки вернутся, будет поздно…»

О каком конце идет речь и что будет поздно, сформулировать для себя и для других Тамара бы не смогла.

16

— Ой боже! — привычно ахнула мать, увидев Настю. — Доченька, да что же с тобой происходит? Что за жизнь ты ведешь со своим мужланом?!

Родители постоянно подталкивали ее к решению, которому и противилось все ее существо.

— Обычную! — пожала плечами Настя. — Самую заурядную. Со всеми ее отклонениями от нормы.

А кто определил, какой должна быть эта норма? Живые люди… Шаг в сторону у нас рассматривается как побег!

— Вот и юмор у тебя стал тюремно-лагерный! — всплеснула руками мать. — Я это всегда предчувствовала!

— У меня тюремно-лагерный юмор? — удивилась Настя. — Это уж слишком!

Выскочившая из комнаты Сашка завизжала от радости, обхватила мать, прижалась к ней и затихла;

— Куда мы сегодня опаздываем?

Настя засмеялась. Она не обладала солдатским умением собраться за три с половиной минуты по тревоге, а потому постоянно куда-нибудь с Сашкой опаздывала. Опаздывать им было куда — Настя водила дочку на английский, на хореографию, в студию рисования и на музыку.

— Сегодня как раз никуда! Все наши кружки разошлись на рождественские каникулы. Может, поедем домой? — спросила Настя. — Папа скучает…

— Да! — прокричала Сашка. — Поедем! Бабуля, ты отпускаешь меня? Теперь я уже приеду к вам в следующем году! Но сначала мы вас еще поздравим с Новым годом! Мы уже купили для вас подарки! А вы для нас?

— Саша! — укоризненно сказала Настя. — Ну разве прилично задавать такие вопросы? Пусть даже бабушке, все равно!

Сашка быстренько отклеилась от матери и проворно прилипла к бабуле. Евгения Марковна поцеловала теплую, родную, темную макушку.

— Дитенок мой, Сашенька! Тебе все прилично!

А ты опять не дождешься отца?

Мать горько взглянула на Настю, и она отвела глаза.

— У него вчера сильно закружилась голова в ванной… Хорошо, что успел удержаться за стенку…

Евгения Марковна замолчала: Настя совершенно ее не слушала и не слышала в тщетных попытках приостановить собственное головокружение.

В такси Сашка по привычке прижалась к стеклуй. непрерывно ворковала о приближающемся празднике, о дедушке с бабушкой, об отце… О том, как она будет ходить по разным елкам, о том, что скоро придет Дед Мороз с мешком, полным подарков, о лыжах, санках и снежках и других морозных удовольствиях…

Настя, по обыкновению, половину пропускала мимо ушей, автоматически кивала и тоже смотрела в окно на забитую машинами, потускневшую и смирившуюся со своим незавидным положением улицу. И вдруг вспомнила: а где этот ее случайный знакомый бородатый водила? Который на самом деле якобы врач-рентгенолог… Если не врет…

34
{"b":"17687","o":1}