ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Они так и на смерть обрекут запросто, — вдруг подумала Юлька. — Что же это такое делается?!.»

О себе она старалась не вспоминать и сравнениями увлекаться поменьше.

— Киса, ты обратила внимание — герой у них прямо как бог?.. — спросила она Бланку и с удовольствием запустила пальцы в густую кошачью шерсть. — Интересно, они забывчивые или совсем неграмотные?

Потрясенная Юлька пыталась разобраться с основными жизненными истинами. Людям несвойственны божественные роль и права. Вот исповедоваться — это да… Но снова неувязка: исповедь, насколько она понимала, — это сокровенное и тихое таинство, скрытое от чужих глаз, предназначенное для одного духовника. Никто ведь не исповедуется на всю церковь…

— Надо же, как все у нас падки на откровения, — невесело размышляла вслух Юлька. — Наверное, не знают, куда им со своими проблемами сунуться. Вот телевидение и подсуетилось… Видишь, киса, как оно просит: излей хоть нам свою душу, несчастный, замученный, маленький человек!.. Все как в жизни, все по правде… И все понарошку…

Перед Юлькой на экране действительно шла какая-то очень опасная игра в жизнь. Зрители охотно примеряли на себя абсолютно неподходящую им роль исповедника, на которую права ни у кого нет.

А дети всегда начинают с игры, только потом автоматически переносят ее правила в жизнь. И тогда получается взрывоопасная смесь неверно понятых жизненных правил и законов. Прямо как у нее…

Перед ней проливались «Девичьи слезы» над несчастной юной леди, возлюбленный которой настаивал на увеличении ее груди — размер перестал устраивать. И Юлька стала всерьез прикидывать, не обратиться ли и ей в клинику пластической хирургии, потребовав себе хотя бы четвертый номер — пусть президент оплатит ее новый шикарный бюст! — Но на следующий день «Окна» тоже нацелились на грудные проблемы и расстреляли в упор с помощью зрительских настроений другого самодура, требующего, чтобы жена уменьшила грудь: ревность мужа замучила. Юлька растерялась вконец: что ей-то делать?!

Ни о какой духовности шоу не мечтали, нравственностью не интересовались, тоски по морали не испытывали. Это осознала даже Бланка, блестевшая хитрыми глазками. А привлекали к запретному плоду, вкус которого всегда так сладок вначале и так горек потом… Запросто переходя все грани допустимого и дозволенного.

Юля, насупившись, мрачно сидела на диване. Экранная жизнь начинала слишком напоминать ей ее собственную…

Но вершиной остроумия и основной находкой шоу оказались обсуждения любовных позиций и громкое осуждение молодого человека, которого бросила энергичная особа, настаивавшая на любовном контакте, когда она стоит на голове. А он не смог… Как же так? Неужели это столь трудно?

Неспортивный мужик попался… Ведущий заявил, что для него любая позиция — ерунда, и предложил несчастной неудовлетворенной стать на голову прямо в зале, чтобы он наглядно показал, как это делается.

Ошарашенная Юлька затаила дыхание. Неужели покажет?! Прямо при всех?! Целомудренная Бланка и та возбужденно завертелась от любопытства и прилипла к экрану распаленными, узкими глазенками.

К великому разочарованию созревшего для экранной любви ведущего, аудитории и зрителей, дама отказалась. Все-таки предложенный вариант был для нее слишком неожиданный.

Окончательно обалдевшая и замороченная Юлька позвонила Тарасову и выпалила в упор, точь-в-точь как ведущие шоу:

— Слушай, я вот тут смотрю телевизор… Прямо-таки ошеломляющее зрелище! Жалко, что я пропустила столько интересного! Скажи, если я буду стоять на голове, ты сможешь или нет?!. Давай попробуем завтра! Я пока потренируюсь в новой для меня стойке! А ты там без меня отработай свою личную позицию! Вместо меня используй, например, стул!

Юлька хихикнула.

— — Ты потренируйся не кашлять! — заорал Тарасов. — А завтра я для разминки выброшу твой «ящик» с балкона! Чтобы тебе больше никто не забивал дурью мозги!

— Нет, это нельзя! — рассудительно сказала Юлька. — Во-первых, у бедной кисы сразу начнется депрессия, Бланочку потом придется лечить, а во-вторых, ты можешь убить человека!

— Нескольких! — уточнил президент. — И одним махом! Исключительно ради тебя! Составь списки всех ведущих, авторов сценариев и редакторов! Только никого не забудь! Чтобы я не взывал к помощи киллеров вторично!

— Ладно, я постараюсь, — пообещала Юлька. — А еще тут в одном шоу молодая жена, желая привлечь к себе внимание охладевшего мужа, решает изменить ему прямо на его глазах. Это на тот пожарный случай, когда ты попытаешься ко мне охладеть.

Еще одна ворует у собственного мужа деньги, покупая себе мнимого любовника…

Тарасов грубо выругался, очевидно в адрес телевидения, порекомендовал обратиться совсем к другому врачу — почему Юльке, а не телевизионщикам? — и, не дослушав, отключился.

— Какой он у нас все-таки нервный, киса! — поделилась Юлька, вздохнув. — Его тоже нужно подлечить и ни под каким видом нельзя подпускать к телевизору. Правда, ему все равно некогда. А мы с тобой будем наслаждаться дальше… Тут столько новой информации, прямо настоящий балдеж…

Великодушное телевидение предложило ей подобрать себе суженого путем простого, популярного ныне тестового опроса. Узнай лишь, о чем говорят его глаза и как он умеет признаваться в любви, — и все дела! А еще неплохо пожить вдвоем в милом домике под наблюдением кинокамеры, погулять, покататься на роликах, поплавать в бассейне — и смотришь, через несколько дней, когда появятся и уйдут возможные соперники или соперницы, семейная пара создана.

Юлька снова всерьез призадумалась. Для чего тогда ее отчаянные поиски потенциальных любимых?! Выходит, довольно тупое и бессмысленное занятие. Обратись на ТВ — и все проблемы решены!..

А как там говорили! Юлька кайфовала, слушая и запоминая — у нее хорошая память! — замечательные фразочки типа: «Она меня не интересует как человек, и я люблю ее и уважаю», «Она предложила деловое предложение», «Убери с меня руки!», «Я переживаю за ее грудь», «А скульптура день за днем стоит в интимном месте», «Эта привычка не имела большого места», «Она не менее симпатичнее вас», «Подробности, которые называются деталями»…

Она снова попыталась поделиться услышанным с шефом, но опять промахнулась. Тарасов заявил, что ему недосуг слушать этот бред, и вновь пригрозил уничтожить все телевизоры на свете.

Восторгалась Юля, и не без основания, имиджами ведущих. Почему-то сплошь одни пошляки, леди-вамп и дурачки! Может, последних путали на телевидении с шутами — самыми остроумными и наблюдательными людьми при дворе?.. Ей постоянно внушали, что нужно лишь суметь словчить, правильно рассчитать срой ход и ответ, вовремя раздеться — и тогда прекрасная жизнь тебе обеспечена. Пусть примитивно и далековато от нравственности… Но стоит ли усложнять и без того нашу непростую действительность? Будьте проще! Живите с улыбкой! Приходите на передачу — и все беды уйдут навсегда! Люди подскажут, как жить дальше. Душа — штука несложная, она вся словно на ладони. Главное — развлечь, привлечь и раздеть.

С работы звонили редко, и это глубоко оскорбляло и расстраивало Юлю. Неужели они могут запросто обходиться без нее?! Тамара уклончиво отвечала, что все в порядке. Как это так?!

Зато, видимо, в качестве компенсации, почему-то позвонил Роберт и неожиданно и нагло поинтересовался, не хочет ли Юлька его видеть.

Юлька не хотела. Она хотела на работу.

Потом вдруг прорезался по телефону Петька и сообщил, что решил ехать шить брюки в Канаду. Не поедет ли Юлька вместе с ним в Оттаву, где его уже с нетерпением ждут клиенты?

Пятой страны Юлька не выдержала и обругала ни в чем не повинного Петьку. Намучившись с родственниками, она давно поняла, без всяких Ильфа и Петрова, которых никогда не читала, что многовариантность — большое зло.

— Ты, сперматозоид хвостатый! — сказала грубая, насмотревшаяся телевизора и заразившаяся его ненормативной лексикой Юлька. — Вали в свою Оттаву шить штаны и больше никогда не вспоминай обо мне! Ты уже совсем допетюкался!

55
{"b":"17687","o":1}