ЛитМир - Электронная Библиотека

— А ты чего ничейное имущество не грабишь? — удивленно спросил Тимофея красный командир.

— Странно как-то получилось, — молвил на это Тимофей. — Был вчера дом. А сегодня, глядишь, его и нету. Я к этому пока еще не привык.

— Ты бедняк?

— А то как? Кто скажет, что я когда-то богатым был? — Тимофея поразил этот вопрос. Можно было подумать, его спросили — почему у него, у Тимофея Баранова, две руки, а не три.

— Хорошо. Будешь новым председателем комбеда. Сельский сбор потом проведешь и свое избрание подтвердишь, у меня на это времени нет. Обязанности простые — хлеб собирать, за порядком следить. Насчет хлеба приедут и объяснят. Если какой кулак или прочая контра пойдет против власти — на телегу его и в уезд. А самим никаких художеств, — Медведев ткнул пальцем в направлении разрушенной Усадьбы и валявшихся вокруг трупов. — Еще одна такая история — разместим у вас гарнизоном революционную роту, и будете вы ее кормить до полного торжества рабочего класса во всем мире.

Тимофей некоторое время стоял на месте, используя правую пятерню вместо гребенки. Однако теперь мыслеобмен в его голове совершался с повышенной интенсивностью.

— А красную звезду мне дадут? — наконец сказал он.

— Дадут. Вася, — обратился Медведев к своему юному ординардцу, — поищи-ка, остались ли у нас еще красные звезды.

— А красный флаг?

— Сам найдешь. Пройдись по избам, увидишь красный кусок побольше — конфискуй. Мужики у вас, как и повсюду, столько барского добра нахватали, хоть над каждой избой флаг вешай.

Тимофей еще немного подумал о своих новых обязанностях и засеменил вниз по тропинке, вниз к селу.

— Все в порядке, Федя? — сказал Никита Палыч, когда Назаров вошел в избу.

— В порядке. Уезжаю на службу. Хотел отказаться, да не смог.

Картину, которую далее можно было наблюдать в избе, более образованный человек назвал бы «немой сценой».

— Как же так? — еле выдавила из себя Лариса.

— Пришлось. Сказал мне старый боевой друг: или в тюрьму, или к нему на службу. Я в тюрьму не хочу. Бывать там приходилось.

— Федя, а может, ты огородами да в лес? — сказала Фекла Ивановна.

— Я не привык от власти прятаться. Если что, так сам ей навстречу иду, разбираюсь, кто прав, кто виноват. Вора, что властью прикрывается, я всегда скручу с удовольствием. С самой же — не ссорюсь. Да и родню под беду подводить не хочу.

— Да не устраивайте вы по мне поминки! — как можно более бодрым тоном воскликнул Федор. — Я ж рядом буду, наезжать стану при первом удобном случае, еще и надоем. Медведев сказал, что пристроит меня военным инструктором. Так что дальше уезда не поеду. Я уже настрелялся вдоволь, так что на Дон меня большевики не заманят.

— Дай-то Бог, — сказала Фекла Ивановна и перекрестила его.

Пока он говорил, старуха даром времени не теряла. Она быстро собирала все, что, по ее мнению, должно было пригодиться Федору вдали от дома: исподнюю одежку, что всегда лучше казенной, мелкую портновскую принадлежность и, конечно, как можно больше провианта, так как тогда даже в самых далеких деревнях знали о городской голодной жизни. На подоконнике, на лавке, на столе вырастали мешки, свертки, мелкие увязки.

— Давайте примем на дорожку, — предложил Никита Палыч, доставая из буфета бутыль.

— Я буду вас очень и очень ждать, — с трудом произнесла Лариса, видно было, что она едва сдерживается от того, чтобы не разрыдаться в три ручья.

— Я постараюсь вырваться как можно раньше, — специально для нее сказал Федор.

— Вот за это и выпьем, за скорейшее твое возвращение, — Никита Палыч поднял стакан.

Только пустые стаканы опустились на стол, как в дверь постучали. Потом она открылась, и в избу вошел Медведев. Он снял фуражку, поздоровался со всеми и обратился к Назарову:

— Пора, Федя. Люди в седле.

Федор встал, взял свой тяжелый мешок, кинул за спину. Потом обернулся:

— Навестите жену. Я ей, конечно, напишу, но вы ей сами постарайтесь объяснить, как и что произошло…

С улицы донесся звук трубы. Видно, трубач решил показать девкам и ребятишкам, на что способен медный инструмент.

— Я бы подождал, да бойцам невтерпеж, — сказал Медведев. — Пошли. Не в Москву, чай, отбываем, а в уезд.

Все вышли на улицу. Конники действительно построились. На них глазело полсела.

Назарову, только он очутился в седле, стало на минутку тоскливо. Точно так же тоскливо было, наверное, несколько лет назад его названому брату, настоящему Федору Назарову, когда покинул он родные места, чтобы никогда сюда не вернуться. Хотя нет… настоящий Назаров все-таки вернулся. «Я вернусь», — сказал он и вернулся. Да, именно настоящий товарищ Назаров. Ведь кто кем себя осознает, тот тем и является, не так ли?

Тем временем Медведев отдал приказ. Самый молодой боец в отряде поднес к губам мундштук, и еще раз услышали зиминские жители протяжный звук кавалерийской трубы.

Часть вторая

МОНАСТЫРСК — ГОРОД МОЕЙ МЕЧТЫ

«Устроился я в уездном городе Монастырске — лучше и не придумаешь. Большевики конфисковали особняк купца Хлебоедова; в нем красных командиров и поселили. Я же, хоть считаюсь не командиром, а инструктором, здесь тоже живу. Комната большая, светлая. С едой в Монастырске не так хорошо, как прежде, но кто из Москвы вернулся, находит местный рынок изобильным и отъедается на здешних харчах. Я на паек не жалуюсь. Здесь есть даже чай, как я понял, тоже конфискованный. Обязательно Вам перешлю при первой же возможности».

Федор перечитал написанное. «Вот как оно интересно получается, — подумал он. — Адресат у меня сегодня другой, а слог все тот же». Он сейчас писал не жене, а Ларисе, но стиль и почерк остались неизменными. Видимо, он не только научился подражать стилю Федора Назарова, не только освоил его почерк, но и все больше и больше с ним идентифицировался. Да и такие слова, как «идентификация», не свойственные изначальному Федору Назарову, все реже приходили на ум Алексею. И то, что он все же Алексей и когда-то жил совсем в другую эпоху, все чаще казалось ему сном, а нынешнее его бытие, наоборот, представлялось единственной и неоспоримой явью. Как говорится, чудны дела твои, Господи.

Вздохнув, Федор-Алексей вернулся к сочинению письма.

«Работа у меня легкая, можно даже сказать — чистая. Перед тем как представить меня новобранцам, товарищ Медведев много обо мне им рассказал. К примеру, как будто бы я однажды австрийский взвод руками передушил. Солдатики так испугались, что я за две недели и приказов своих ни разу не повторял, и голоса ни разу не повысил. Лишь когда хотел поучить их штыковому бою, так минут десять добровольца найти не мог, чтобы отважился со мной сразиться. Пришлось мне пообещать кусок рафинада из своего пайка, лишь тогда отыскался смельчак. И то пару раз падал, хотя я его даже не касался.

Развлечений здесь не больше, чем при царском режиме, разве что только городской библиотекарь Лазарь Александрович пару раз читал в бывшем дворянском собрании лекцию: „Большевики как обновляющая природная сила". Сходил, послушал. Я надеюсь, что пару недель спустя смогу выбраться на побывку. Два дня пробуду с Вами обязательно. Слава Богу, на Дон отправлять нас не торопятся. А пока прощаюсь, поскольку ко мне в комнату стучат и придется ненадолго отвлечься».

Назаров встал и неторопливо направился к дверям. Была у него привычка с давних, очень давних пор: если комнату можно запереть изнутри, всегда ее запирать.

— Назаров, ты чего, не один там? — раздался голос Медведева.

— Один, — ответил Назаров, отодвигая задвижку. — Входи.

Медведев переступил порог, снял шинель, швырнул на стул — тот еле устоял на своих резных ножках — и сел-свалился на диван. Назаров взял кресло и придвинул к дивану. Он уже успел узнать, что если Иван Медведев садится, то дело за минуту-другую не объяснишь.

— Твоя история, Федя, кончилась. Я имею в виду донос покойного Слепака.

— Это я знаю. И ты знаешь, что я знаю, — ответил удивленный Назаров. О том, что уездное Чека в лице товарища Сунса Судрабса не имеет к нему претензий, он узнал еще дней десять назад, почти сразу, как прибыл в Монастырск. Тогда чего к былому возвращаться?

28
{"b":"17697","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Яга
Вернуться домой
Список ненависти
Разбивая волны
Тайны Лемборнского университета
Когда говорит сердце
Город лжи. Любовь. Секс. Смерть. Вся правда о Тегеране
Превращая заблуждение в ясность. Руководство по основополагающим практикам тибетского буддизма.