ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну, прости, Федя. Эй, человек халдейского племени, — сказал Медведев половому, уже окончившему фельдшерские труды. — Возьми товарища, — он указал на Марселя Прохоровича, — протрезви как сумеешь и потом доставь домой. Это я приказал. Понял, клоп трактирный?

— Понял, ваше сия… товарищ командир.

Все пошли вниз, но Назаров на минуту задержался возле официанта, уже начавшего колдовать над Марселем Прохоровичем.

— Дружок, ты мне еще на один вопрос ответь. Когда я буду отчитываться за потраченный казенный червончик, мне, что ли, прямо так и писать в рапорте: отдан за водку в «Красном кабачке»?

— Никак нет, товарищ командир, — сказал официант, — никогда водкой мы не торговали, законы уважаем-с. А вот и ваши червончики.

— Вот и молодец. Кстати, бинтовать ты природный мастер. Когда твое заведение закроют, приходи в госпиталь, помогу в санитары устроиться. Или в труповозную команду…

* * *

На дне Конского оврага, названного так потому, что иногда туда бросали лошадиные туши, как всегда, копошилась мелкая ночная живность, пожирая траву или друг друга. Но вдруг зверьки поразбежались. В овраг спустились люди. Трое из них были связаны, а остальные их стерегли.

До города было полверсты. Сюда лишь изредка доносился лай собак из ближайшей слободы. А так — никакого Монастырска, считай, что ушли за полсотни верст.

— Что ты от нас хочешь, красное благородие? — в очередной раз спросил Сенька Косой. Его трясло от раны, холода и страха.

Медведев ничего не ответил. Бандитов поставили к почти отвесному глиняному склону. Наверху остался один красноармеец с лошадьми. Остальные четверо молча вскинули винтовки.

— Я не Чека, — наконец сказал Медведев. — Вас можно и без допроса отправить в могилевскую губернию.

— Так же нельзя, — удивленно сказал Павел Филимонович.

— Мне все равно придется вас расстрелять. Смотрите, вот двое солдат, что из-за вас чуть под трибунал не попали. А может, еще и попадут. Я не могу позволить, чтобы всякая мелкая сволочь моих бойцов губила.

— Товарищ большевик, — Сенька Косой, несмотря на простреленное плечо, проворно подскочил к Медведеву. — Мы у этих солдатиков кое-какое золотишко взяли, так это же специально, чтобы они его не потеряли. Они же пьяненькие были. Мы его хоть сейчас вернуть можем.

— Как?

— Пустите меня, я сбегаю до хазы и все принесу.

Медведев подмигнул Назарову: пошло на лад.

— А нам тебя в этом овраге ждать до дня победы пролетарской революции во всем мире? Нет, кривоглазый, если хочешь дожить до суда, сам проводишь нас в свою нору.

Сенька Косой что-то прошептал Павлу Филимоновичу, тот яростно замотал головой.

— Ну, ребята, дело ваше, — сказал Медведев и обратился к солдатам: — Взвод! Готовьсь! Прицел!

— Простите, дядя! — крикнул Прошка, бросаясь к Медведеву. — Простите!

— Встань обратно, не то я тебя сам, — сказал тот, направив Прошке в лоб наган.

— Простите, дядя товарищ, я готов вас хоть сейчас к хазе отвести.

— Где хаза?

— В конце Грязной улицы. Отсюда будет идти совсем недалече.

— Сука ты, Прошка, — с чувством сказал Сенька Косой.

— Это вы сука, дядя Сеня, — всхлипывая, ответил парнишка. — Говорили, грабануть их можно без всякой опаски. А вот что получилось. Расстреляют же!

— Ладно. Собрание закрыто, — сказал Медведев. — Все наверх.

Солдаты потащили бандитов из оврага. Франт шел спокойно, уворачиваясь от тычков, а вот Сенька Косой, несмотря на свою рану, попытался лягнуть Прошку, за что тотчас получил прикладом.

Уже в седле Медведев обратился к Назарову:

— Этих братьев-разбойников двое отконвоируют прямо в Чека. Как ты думаешь, мы вдвоем да с тремя бойцами возьмем хазу?

— А чего думать? Пусть нам Прошка расскажет. Сколько там у вас народа?

— Гришка Клык да Граф Подзаборный. Еще Катька. Ну, иногда кто заглянет переночевать, из старых знакомых.

— Когда вы были должны сегодня туда заглянуть?

— Как управились бы в «Красном кабачке», так бы сразу и вернулись.

— Федя, может получиться, что пока мы приведем подкрепление, эти «катьки» и «графы» почуют неладное и дернут с хазы, прихватив золотишко. Значит, нам лучше время не терять. Возьмем их логовище поскорей.

— Давай, и вправду, поскорей, — сказал Назаров, — пока я в седле не заснул.

* * *

По улицам Монастырска люди и днем-то ходили осторожно: в некоторых тамошних лужах к осени раскармливались крупные караси, попавшие туда весной мальками. Однако Санька Евстигнеев мчался по ночному городу, интуитивно угадывая во мраке очертания луж и преодолевая их немыслимыми прыжками. Его юная душа ликовала: наконец-то, наконец-то он сможет отличиться перед товарищами!

Тринадцатилетняя биография Саньки отличалась тоской и однообразием. Отец спьяну попал под паровоз, оставив в предместье безутешную вдову с годовалым мальцом на руках. Мать была добра к Саньке, лишь когда напивалась, правда, происходило это редко. Когда она тоже умерла, Саньке впервые повезло: вместо какого-нибудь приюта, влачившего с осени 1917 года жалкое существование, он, подобно паре таких же сирот, прибился к губернскому ЧК. Дела ему поручались несерьезные: помыть полы, сбегать на базар за бубликами к чаю, отнести письмо.

Неделю назад Саньку командировали в уезд с каким-то циркуляром. К официальному пакету прилагалась небольшая записка от пензенских товарищей с просьбой пристроить парнишку в Монастырске, перечислив все его профессиональные навыки. За неделю Евстигнеев перемыл и перетер полы во всем здании, кроме подвала, временные постояльцы которого на грязь обычно не жаловались. И вот теперь, впервые за все месяцы службы в ЧК, Санька смог отличиться.

Он выскочил на улицу им. Спартака (бывшая Базарная), где увидел главное чудо нынешнего Монастырска. Прежде владельцем этого чуда — легкового автомобиля «спикер» был хозяин кожевенного завода. Эту игрушку, то и дело застревавшую в грязи, хозяин так любил, что смог в 14-м уберечь от мобилизации. Но от новой власти не уберег. Теперь в машине ездил начальник местной Чеки Сунс Судрабс.

Через минуту Санька уже был рядом с автомобилем, ползущим ему навстречу. Паренек отчаянно замахал руками, чуть не прыгнув под колеса. Лишь после этого машина остановилась.

Судрабс недовольно взглянул на юного полотера. Он явно куда-то торопился, и задержка в его планы не входила.

— Товарищ Судрабс! — крикнул Санька. — Я банду раскрыл!

— Что ворует твоя банда? — спросил Судрабс, угрюмо глядя на собеседника.

— Я по станции гулял, там случайно наткнулся…

— На станции много разной шпаны и спекулянтов. Мы ловим их днем. Саша, каждый мальчик, который хочет помочь нашей революции, сразу же находит банду. Я сейчас очень тороплюсь, — сухо ответил Сунс. Шофер посмотрел на командира — не пора ли трогаться.

— Я вагон увидел, — торопливо тараторил Санька, будто его и не прерывали. — Обычный вроде такой вагон, пассажирский. Рядом с вагоном наш товарищ Гребенко стоял на часах. Он никому рядом проходить не давал, а меня пропустил, мне было близко пройти через пути — в горздрав приказали пакет отнести.

Шофер еще раз взглянул на начальника и понял: в ближайшие несколько минут ехать не придется. Товарища Судрабса явно заинтересовал Санькин рассказ.

— Что ты увидел в вагоне? — спросил он.

— Почти ничего. Просто показалось, сквозь щелочку, там свет горит.

Лицо Судрабса стало менее напряженным, на нем проявилась прежнее сердитое выражение, но Санька продолжал:

— А когда я обратно шел, уже стемнело, и я захотел этот странный вагон рассмотреть. Товарищ Гребенко меня не увидел, я подкрался к вагону. Смотрю в щель — там в теплушке человек десять сидят. Водку пьют, на гитаре играют бандитские песни, а один пистолет чистит. Я скорее к товарищу Гребенко и спрашиваю, что это за вагон? А он не знал еще, что я в щель заглядывал — отвечает мне: «Вагон как вагон, завтра должны к московскому поезду прицепить, может, там сейчас сторож сидит». Я ему рассказал, какого там сторожа видел, советовал скорее вызвать подкрепление. Он немного удивился, но сказал, что вы ему приказали здесь стоять и никого не подпускать, а уйти он не может. Тогда я помчался вас искать…

33
{"b":"17697","o":1}