ЛитМир - Электронная Библиотека

— Кабана обо что-то стукнуло, ему больно, — сквозь зевок спокойно проговорил сверху Студент.

— Шухером пахнет, Студентик, брюхом чую. Да куда ж он запровалился! — Беня никак не мог разыскать под подушкой свой «вальтер».

А Баркас уже был у выхода из купе, готовый отодвинуть дверь в сторону…

* * *

Через другую стену от Баркаса ехал сам Киря со своей «правой рукой» по кличке Патрон. Им тоже досталось от машинистов.

— С нашим грузом нельзя так обращаться, — прохрипел Патрон, которого возобновлением движения поезда больно ударило о купейный столик.

— А ты сходи, машинистов в долю возьми. И повезут как цац, — рассмеялся Киря.

— Что-то много заморок для одной поездки, не находишь, Киря? Солдат какой-то мутный, дерганая езда вот.

— Солдат твой уже на том свете с ангелами воюет. А ежели Пастух с Мозолью обделались и служивый еще жив — на первой станции это выясним и сам с ребятами сходишь к нему. Сработаете под чекистов, поймавших злостную контру. За какой-нибудь сарай его — и в дамки. По суровым законам революционного времени. Ферштейн?

Откуда-то у Кири в последние годы появилась любовь к немецким словечкам.

— Натюрлих, майн фатер, — Патрон эту любовь, естественно, поддерживал. — Но вот чего еще…

И тут в коридоре раздался крик.

— Солдат! — вырвалось у Патрона…

* * *

Странная штука — жизнь. То разбрасываешься часами и днями, то вымаливаешь у господа лишнюю секундочку.

Секунды как раз и не хватило товарищу Назарову, чтоб добраться до своего маузера. Хорошо еще, что во время борьбы лежа увидел, где лежит бандитский парабеллум. По завершению борьбы Федор успел подобрать хотя бы его. Без промедления повернулся лицом к купейным дверям. И вовремя. Потому что одна из дверей как раз отъезжала в сторону…

Патрон шагнул к выходу из купе. В одной руке он уже держал пистолет, другой рукой взвел курок револьвера, заткнутого за пояс — он выдернет этот револьвер, когда потребуется стрелять. Стрелять Патрон умел и любил с двух рук одновременно. И кликуху свою получил именно из-за этого умения. Патрон готов был выйти в коридор.

— Постой, — остановил его «пахан». Киря сидел на том же месте, в той же позе, что и прежде. Казалось, его нисколько не взволновал непонятный вскрик. — Погоди, Патрон, обождем малость.

«Правая, рука» Кири сообразил, чего хочет пахан. Чтобы прежде кто-то из ребят выглянул в коридор. Тогда сразу станет ясно — ложный это шухер или нет. Ну, а первому вылезать за дверь при такой игре в закрытую — что стреляться на дуэли, когда первый выстрел отдан твоему противнику. Вот если он не попадет, то уж тогда… Нет, прав Киря, подождем. Ребятки затем в дело и взяты, чтобы первыми шустрить при шухерах, а их с паханом дело — руководить…

Хотя был еще у Патрона к нежданному визитеру свой особый счет. Ведь именно солдат вчера вечером взял его в «Красном кабачке», набив морду. А этого Патрон никому не прощал. Как хорошо, что обидчик явился сюда сам…

* * *

Баркас толкнул купейную дверь.

Ленька-Баркас не думал о том, что ждет его в коридоре, ничего не просчитывал. Не в его это было правилах. Он всегда пер напролом. От страха перед любой опасностью его давно уже избавили тюрьмы и вся его лихая жизнь.

Баркас увидел на полу Кабаньи ноги, а чуть правее, у окна напротив — стоящего на одном колене солдата. Целящегося в него солдата. Ленька не успевал поднять свой револьвер и выстрелил от живота.

От выстрела Баркаса разлетелось стекло над головой Назарова. От выстрела Назарова подвергся изничтожению Баркас.

Назаров уже бежал к распахнутому купе с трупом на пороге, когда раздался явственный щелчок запора соседней слева двери. На бегу, не замедляя движения, Федор выстрелил. Пуля пробила дверную обшивку над защелкой. Если в том купе никто не убит и не ранен, то по крайней мере должен поднапугаться и на какое-то время остаться внутри. Пока этого достаточно.

Три шага до открытой двери. Огонь керосинки выхватывает человеческую фигуру, прыгающую из глубины купе к порогу, к распростершемуся на входе уголовнику…

…Беня-Шмык не нашел свой «вальтер» под подушкой. Видимо, тот соскользнул с матраса в щель между полкой и стеной вагона. Беня не успел выудить его оттуда до того, как прогрохотали выстрелы и Баркас, крутанувшись юлой на месте, рухнул замертво на пороге. Беня секунды две осознавал весь ужас происшедшего. А через две секунды он увидел солдата.

Федор Иванович Назаров, на миг застыв, произвел выстрел и снова бросился вперед.

— Мама моя, мне ж никогда не быть до Одессы, — выдавили губы умирающего Бени, а тускнеющий взгляд ухватил промелькнувшие над головой солдатские сапоги. И эта было последнее, что увидел в этой жизни уроженец Молдаванки…

* * *

Если бы не заевшая дверная защелка, все могло бы сложиться и не так. Но жизнь, к сожалению для Патрона, сплошняком состоит из этих «если бы да кабы». И, отмыкая дверной запор, стоя при этом рядом с дверью, Патрон схватил пулю, прилетевшую из коридора и вошедшую ему чуть повыше пупка.

Патрон, убивший за свою жизнь ножом и пулей более десятка человек, главным образом в то время, когда расчищал для Кири путь к воровскому княжению, никак не думал, что умирать — это так больно. Он убивал без всякого удовольствия, вообще без всяких эмоций, выполняя грязную, но необходимую работу, вроде чистки сапог. И никогда не задумывался, каково приходится убиваемым. Сейчас он это узнал.

Киря смотрел на корчащегося на полу кореша, на его судороги, слушал его стоны и плач и думал о том, что теряет преданного ему по-собачьи и толкового самого по себе кента, замену которому вряд ли удастся найти. Но Кире надо было еще думать о деле и о себе. Он уже сжимал рукоять шпалера — хотя вообще-то предпочитал ножи и бритвы — и ждал, что сейчас произойдет. Если солдат — или кто там вломился в их вагон — полезет в его купе, тогда ясно — стрелять. Если — в соседнее купе, тогда надо немедля выскакивать в коридор и действовать там… Бабахнул еще один выстрел. Кажется, от дверей купе соседнего. Ну, откуда будет следующий?

* * *

Назаров влетел в купе, перепрыгнув через второго подстреленного им уголовника, и одновременно с прыжком дважды выстрелил: прострелил правую верхнюю полку и правую нижнюю. Ноги толкнули тело Федора на правую нижнюю полку. Если бы он, прежде чем что-то сделать, рассуждал логически, то приходил бы к выводу о необходимости поступить так, как он поступал, полностью положившись на интуицию. И не зря положился. Хотя бы потому, что едва он метнулся вправо и вниз, как то место, которое только что занимала его бренная телесная оболочка, прошил свинец. А следом за пулей сверху свалился тот, кто ее выпустил. Свалился мертвым, потому что назаровская пуля, прострелившая правую верхнюю полку, прострелила и его. Свалившегося знали в воровских кругах под кличкой Студент. Последний из живых обитателей купе Коготь находился под купейным столиком, заваленным всяким мусором…

* * *

В соседнем купе разразилась настоящая перестрелка. «Сейчас будет в масть», — решил Киря. Судя по нехитрой пальбе, напавший один, и сейчас ему можно зайти в спину и пристрелить, как бешеного пса, если ребята не сделают этого раньше. Но полагаться на фарт и на ребят нельзя.

Киря встал, шагнул к двери и — «вот же сука подлая!» — был ухвачен за ногу ползающим по полу в луже крови Патроном.

— Киря, не могу!!! Подыхаю! Киря! — вырывались хриплые крики из перекошенного, пенного рта.

Патрона жаль, но он мешает, и Киря, размахнувшись, обрушил рукоять пистолета на голову кореша. Но то ли удар пришелся вскользь, то ли предсмертные муки Патрона сделали того невосприимчивым ко всему остальному, однако он удержался в сознании, а руки его продолжали цепляться за голенище сапога пахана.

Киря рассвирепел и, в тот миг люто ненавидя бывшего дружка, из-за которого недолго подохнуть и самому, всадил две пули в голову и спину Патрона…

47
{"b":"17697","o":1}