ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ложная слепота (сборник)
Как научиться выступать на публике за 7 дней
Пять Жизней Читера
Страстная неделька
Поток: Психология оптимального переживания
Пассажир
Эволюция разума, или Бесконечные возможности человеческого мозга, основанные на распознавании образов
Академия Грейс
Гномка в помощь, или Ося из Ллося

— Князь, они твои.

* * *

— У Мяснова в Пензе остался винокуренный завод. После того как ввели сухой закон, он делал спирт для медицинских нужд. Номинально завод национализирован, однако продукцией по-прежнему распоряжается хозяин. С прошлого года ни одна капля в аптеки не попала. Сперва продукцию копили на самом заводе. Потом Иван Григорьевич наладил доставку в Москву и нашел, кому здесь сбывать товар. Князь брал весь спирт и его продавал, а с Мясновым расплачивался драгоценностями.

За фронтовые годы Федору приходилось видеть разоблаченных шпионок, но ни одна из них не вела себя таким молодцом. Те выкобенивались, на что-то надеясь, а Марина с подкупающей готовностью отвечала на все вопросы.

— Раз в неделю, — продолжала она, — из Пензы выходит поезд губернского назначения. В нем вагон со спиртом. Когда он проходит через Монастырск, вагон цепляют к московскому поезду и сажают туда охрану из местных уголовников. Иногда с ними едет местный чекист. Здесь же товар встречают люди Князя.

— А с этого места попрошу подробнее, гражданочка, — насупив брови, потребовал товарищ Назаров, — как ваш Иван Григорьевич с Князем снюхался?

— Это в прошлом году случилось. Тогда в октябрьские дни к нему в дом залезли воры. Мяснов еще засветло обнаружил наводчика, вооружил слуг и сделал засаду. Всех грабителей связал, одного шкета послал к главарю. Пригласил в особняк, водки выпить, если хочет своих людей обратно получить. Князь не струсил, пришел. О чем они весь вечер проговорили — не знаю, в ту ночь меня там не было. На другой день Иван Григорьевич весел был. Говорил мне: «Когда власти никакой нет, уберечь от воров могут только воры». Я с ним не согласилась, говорю: «Как волка ни корми…» А он рассмеялся: «У меня с этими молодцами особый интерес. И они мне нужны, и я им скоро „пригожусь"».

— Они уже тогда про спирт договорились? — спросил Назаров.

— Нет. Спирт начался только в феврале. А тогда были другие дела. Меня Мяснов в них не посвящал, но намекать не боялся. Когда только революции все эти начались, Иван Григорьевич трижды в день бранил фабрикантов, которые Гучкова поддерживали. Говорил: «Желали, чтобы рвань царя свергла? Получили. Теперь хочу посмотреть, когда рвань до них самих доберется». Потом, ближе к Рождеству, я узнала — некоторые квартиры обнесли, причем искали такие вещи, о каких мало кто знал. Понимали, где искать и у кого. Не то что болваны с красными бантами на шинелях. Те саблю со стены снимут, конфискуют серебряные ложки — и довольны. Ночные же ребята сразу шли к тайникам. Мяснов каждый раз руки потирал: поделом, поделом! Но я видела его глаза. И поняла — его наводка.

— За наводку Князь с ним делился?

— Делился. Но не червонцами. Мой хозяин драгоценности коллекционирует. Совсем недавно у него стали появляться такие вещички, которым место только в музее. Ты же знаешь, наверное, что в начале прошлого ноября в Кремле творилось?

— Я, товарищ атаманочка, тогда давился мамалыгой на Румынском фронте.

— Много чего из Кремля тогда повыносили. За бесценок вещицы шли чуть ли не из Оружейной палаты. Шпана не понимала, сколько такой кубок или венец может стоить. Зато Князь понимал. От него к нам часто приходили ребята с мешками и прямо шли в кабинет. Кое-что из Кремля и сейчас выносят. Латыши-часовые до взяток охочи. Наверное, Князь у них покупает. Помню, пару недель назад была я здесь вечером. Вдруг в гостиную входит Иван Григорьевич, пьяный, веселый. К буфету подскочил, водки стакан выпил, схватил меня за рукав, потащил в кабинет. А там на столе грязная дерюга расстелена, на ней — ожерелье лежит. Он его на меня надел, к зеркалу подвел и приговаривает: «Запомни этот вечер, Маринушка. Сокровище это последний раз только Екатерина надевала». Правда, сразу же снял. На другой день про ожерелье ни слова не говорил. Я не расспрашивала. Было видно, как он на себя злится, что не сдержал радость…

* * *

Человек, похожий на переодетого полковника, обернулся к Мяснову и сказал с грустью и легким укором:

— Я же говорил вам, Иван Григорьевич, вы будете перед ними бисер метать. Это, голубчик мой, свиньи. Сейчас я покажу вам, как надо с ними разговаривать.

После этого он медленно встал. Его правая рука была заложена за френч.

Если из гостей кто-нибудь и хотел возмутиться, то не успел. Не поднося пальцев к губам, Князь свистнул, да так, что на столе жалобно звякнули хрустальные рюмки.

Купцы вздрогнули. Когда они опомнились, в зал изо всех дверей разом (а всего дверей было четыре) ворвались ребята Князя и расположились за их спинами. Двое купцов, пытавшихся подняться, получили по затылку пистолетными рукоятями. После этого установилась тишина.

— Ну вот что, голуби, — сказал Князь, — теперь я здесь метрдотель. Хозяину вы нахамили, застолье ему изгадили. Платить придется. Того, кто проявит ко мне уважение, я, может, в живых и оставлю.

Купцы зароптали. Поднялся Сергей Никодимович.

— Иван Григорьевич, — сказал он, демонстративно не глядя на Князя, — если тебе наши деньги нужны, неужели ты не мог без уголовника обойтись? Ты скажи, сколько тебе надо, мы бы и так дали, — брезгливо докончил он.

Мяснов не успел ответить. Князь вытащил правую руку, в которой был револьвер, и выстрелил с десяти шагов. Белую манишку Сергея Никодимовича запачкало красным, и он не рухнул даже, а сел на стул, будто его толкнули в грудь.

На этот раз никто не кричал. Все в ужасе смотрели на Князя и на хозяина, который, судя по всему, уже не был здесь хозяином. Только Луначарский разжал губы, коротко воскликнул: «Во имя пролетарской…», да Горький поднял веки, огляделся, пробормотав: «Палачи!» После этого оба опять погрузились в сон.

Князь обернулся к Мяснову. Тот неторопливо кивнул ему: мол, все правильно. Тогда бандит продолжил речь:

— Тут вроде бы вопросец был задан? Я уже забыл какой. Эй, ты! — Князь вытянул руку с пистолетом, наведя его на купчишку, сидящего в конце стола. — Повтори-ка, какой твой бывший друг вопрос сейчас задал.

— Ско-ль-ко н-ну-жно, — пролепетал купец. По его ботинкам расползался студень, упавший с опрокинутой тарелки.

— Садись, голубчик, — тон Князя стал чуть дружелюбней. — Мне надо все. До копейки.

* * *

— А вы чего в том поезде делали? — Назаров затянулся самокруткой.

— Однажды так случилось, что на полпути рязанские чекисты перехватили груз по наводке сопровождающих. Я потом узнала, что они заранее с пензенскими бандитами договорились, спирт тут же продали. Я должна была проследить, чтобы вся охрана — и чекисты, и бандиты — не договорились между собой. Правда, на этот раз можно было не волноваться — в охране были лишь бандиты. Только один чекистишка. Конечно, главная моя глупость, что я рано уснула. Просто мне показалось, что опасный участок уже проехали. А под Москвой бояться нечего. Командиры заградотрядов — куплены.

— М-да, м-да, знакомая история. Взяточничество, мздоимство, за державу ничуть не обидно. Ну, а как вы подрядились на работу к купцу Мяснову и что это за домище?

— Это его дом и есть. А я мясновская племянница, воспитываюсь у него давно. Я никогда над ним не смеялась, поэтому он меня любил больше своих детей и доверял. Бывало, скажет: «Я тебе, Марина, такое поручу, что родному сыну никогда не доверю». А я люблю приключения, — буднично закончила она.

— А почему его дети смеялись над ним?

— Ивану Григорьевичу взбрело в голову, что он живет в Московской Руси. Он вместо дома построил боярское подворье, слуг одел в кафтаны. Не знал, что с подвалами делать. Устроил в одном бутафорский застенок. Я и приказала тебя выследить и привезти в него. Слуги меня прекрасно знают и слушаются, поэтому вот этих-то (Митю передернуло от такого пренебрежительного тона, а Цезарь Петрович негодующе тряхнул бородкой) всегда пускают с черного хода. Мяснов о моих кавалерах, конечно, в курсе. Но он в Древнюю Русь только для себя играет. Мне же говорил: если тебе надо, пусть заходят. Лишь бы не с парадного входа и мне на глаза не попадались. Это нетрудно, дом очень большой.

70
{"b":"17697","o":1}