ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как надоело ходить безруким, если б вы знали! — разговор с самим собой немного помогал приглушить боль. — Где тут у вас ножи и пилы?

Перед глазами его все плыло. Окружающее виделось словно сквозь вуаль. Тряхнул головой, пытаясь прояснить взгляд. Бесполезно. Настолько же бесполезно было и оставаться на месте.

Стоп! Ограда из металлических прутьев. Вон она, совсем рядом. Что ж, прутья — это не пила, конечно, но за неимением оной воспользуемся чем придется…

…Лицо Князя напоминало кумачовый стяг. Пахан из последних сил вскарабкался на крышу, перевернулся на спину и раскинул руки. И больше не двигался, лишь часто дышал, хрипел и стонал. Не видел он ни солдата, склонившегося над ним, ни то, как солдат его обыскивает, находит и присваивает себе гранату. Не слышал, как солдат шепчет: «Хоть ты и не боец нынче, а все-таки береженого Бог бережет», не обратил внимания на то, что его перевернули на живот, ловко свели руки за спиной и связали их его же, Князя, брючным ремнем, а потом вновь перевернули на спину. Совсем плох был московский авторитет. Каждый вдох обжигал легкие, словно не воздухом наполняло их, а кислотой. Глаза превратились в раскаленные угли, вставленные в глазницы. Безостановочно текущие слезы не могли затушить пожар под веками, они лишь вызывали зуд.

Князь хотел было поднести к лицу руку, чтоб унять этот зуд, но что-то помешало.

— Эх ты, уголовная морда, простых вещей не знаешь. Ни в коем случае нельзя тереть пораженные газом глаза. Фронтовая азбука. Скажи мне спасибо, от ошибочных действий тебя избавил. Ну, не грусти, скоро свидимся, — и Федор возобновил движение по направлению к нужному краю крыши. По пути он приметил-таки, где у них тут приделана пожарная лестница…

…Чтобы не потерять сознание, приходилось часто останавливаться и дышать, глубоко, ровно, вгоняя кислород в умирающее тело. Зазубрины на прутьях помаленьку разрывали волокна веревки, и если бы не проклятая слабость, то давно бы уж освободился. Проклятая слабость… Видимо, не стать ему уже вновь сильным. Грустная усмешка раздвинула искусанные губы. Жаль, ему всегда нравилась собственная телесная мощь, его физическое превосходство. Передохнув, Дмитрий продолжил перетирать путы об ограду.

Удалось.

— Ну что, еще послужите? — высвободив руки, он поднес затекшие, негнущиеся кисти к глазам.

За порогом двери депо должен лежать уголовник, что пытался вырваться наружу. Где-то рядом с ним — пистолет. Думать о том, закончена схватка или не закончена, сумеет ли он прицельно выстрелить или даже не сумеет поднять оружие — нечего, надо действовать.

Ноги уже не держали, пришлось ползти, оставляя позади себя кровавый след. В голове нарастал гул. Черно-красная пелена то заволакивала глаза, то вновь отступала. К боли он уже притерпелся, она воспринималась им теперь как часть тела, часть его «я». Какие-то десять шагов до двери депо давались как марафонская дистанция. Его губы шептали старинный японский клич, которым борцы и воины встряхивают себя, заставляют выдерживать невыносимые нагрузки — «оса», что значит «терпеть!». Они терпел…

…Мотор затарахтел, когда Назаров делал последние шаги, отделявшие его от края крыши. Федор лег на живот, свесил голову вниз. Ворота, располагавшиеся прямо под ним, были распахнуты, и, судя по тарахтению мотора, вот-вот из них должен показаться знакомый «форд». Он и показался. Но прежде Федор увидел, как от первых ворот с пистолетом в руке ползет окровавленный, но живой Сосницкий. Назаров хотел было подать ему знак, что я, мол, здесь, готов к действиям, не лезь никуда понапрасну. Но не успел. Из ворот медленно выдвинулся кузов грузовика. Мешки в кузове. А за лобовым стеклом некто в противогазе.

Пятясь, авомобиль съехал с пожарного проезда на пути. Теперь ему оставалось только вывернуть на пожарный проезд мордой вперед и, газанув, умчаться к хазам и малинам. Кроме человека за рулем, других соучастников увоза награбленного имущества Назаров не видел — ни в грузовике, ни около, ни в отдалении.

Где Сосницкий? Далеко. Хорошо. Можно действовать.

Назаров выдернул чеку из Князевой гранаты. От точности броска зависело многое. «Так, чай, не впервой гранатами швыряться. Обучены ентому». И Федор отправил гранату в полет…

…Московский авторитет по кличке Князь, отвоевавший пол-Москвы у не менее жадных до денег и власти однокровников, собиравшийся, взяв свой последний и самый крупный куш, отвалить из спятившей страны в Европу и, красиво погуляв по ней, переехать в Америку, где, освоив какой-нибудь честный и непыльный заработок, безбедно прокантоваться до старости — он лежит, отравленный и связанный, на грязной дырявой крыше в полной власти у вшивого фронтового мужика. Обидно.

Продышавшийся и слегка очухавшийся пахан приподнял голову. Открыл глаза. И тут же боль, разорвавшаяся гранатой в мозгу, заставила веки захлопнуться.

Князь сплюнул. Горькая тягучая слюна прилипла к подбородку — и этот пустяк удесятерил ощущение униженности, доведя его до невыносимости. До отчаянной злости.

Злость впрыснула в него силы. Князь встал на колени. Еще раз попробовал открыть глаза. Приоткрыл и успел кое-что увидеть до нового всплеска боли в глазах. Увидеть сквозь пелену слез и радужные разводы: синь неба, темную поверхность крыши, границу их соприкосновения.

Взрыв прогремел где-то близко, хотя и не рядом. Князь снова вскинул голову, широко распахнул глаза и хоть на миг, но отчетливо увидел солдата на самом краю крыши.

«Взрыв на несколько мгновений закладывает уши. И эти мгновения сейчас минут. Они — последний шанс».

Князь не колебался. Он побежал. Он распахивал-запахивал глаза и, несмотря на заливавшие их слезы и вонзавшуюся в них боль, видел это темное пятно на синем фоне, в которое с разбега и со всей силы необходимо ударить обеими ногами…

Товарищ Назаров отодвинулся на всякий случай от края крыши. Граната разорвалась. Федор встал, сделал шаг вперед. Можно, конечно, и не смотреть вниз, а сразу припустить к замеченной пожарной лестнице, так как его миссия на крыше закончена, а на земле нужно в любом случае оказаться побыстрее, но любопытство пересилило. Он замер на краю.

Он услышал за спиной грохот ног. Не раздумывая и не оглядываясь, прыгнул в сторону. Упал, сделал перекат, оказался на спине и вскинул руку с пистолетом. Но стрелять не пришлось.

Авторитетный уголовник Князь уже летел вниз, навстречу московской земле. Пахан даже не успел удивиться тому, что ноги его нашли лишь пустоту. Хотя вот оно только что было, зелено-черное пятно перед глазами, и — нет ничего, пятно исчезло. Вместе с ним исчезла опора, и его с умопомрачительной стремительностью повлекло вниз. Напоследок прощающееся с бытием сознание Князя выдало, словно в издевку, услышанные им, когда он лежал на крыше, слова солдата: «Ну, не грусти, скоро свидимся…»

Товарищ Назаров недолго горевал по улетевшему Князю, некогда было. Его ждали неотложные дела внизу.

Пробежка до пожарной лестницы. Рискованно лихой спуск по ней. Марш-бросок до угла. Поворот за угол. Перед глазами — рельсовая паутина, вереница ворот, одни открыты.

Назаров отказался от бега в пользу быстрого шага. Слишком торопиться большого смысла не было. Грузовик, так и не успевший полностью заехать на пожарный проезд — задние колеса остались внутри колеи — уже никуда не ехал. На его капоте блестело крошево из стекла. Под распахнутой водительской дверью сидел человек. Обхватив голову руками, он раскачивался из стороны в сторону, на коленях у него грязно-белой камбалой с огромным стеклянным глазом лежала противогазная маска, от нее тянулся шланг к коробке на земле. Рядом, привалившись спиной к переднему колесу, сидел живой Сосницкий, отирая свободной от пистолета рукой пот и кровь с лица.

«Молодец, Дмитрий, ползком или перебежками добрался-таки раньше меня до подбитого драндулета и взял негодяя. Контра, конечно, контужена и не сопротивлялась, в чем ей, контре, наверное, повезло. Иначе Дмитрий, не очень переживая, подарил бы ему весь запас свинца. Вот и все, дело сделано, теперь надо поскорее Дмитрия доставить в лазарет» — так думал товарищ Назаров, подходя к грузовику.

85
{"b":"17697","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мир вашему дурдому!
Игра Джи
Ветер над сопками
На первый взгляд
Город лжи. Любовь. Секс. Смерть. Вся правда о Тегеране
Чувство Магдалины
Ее худший кошмар
Тео – театральный капитан
Чужая война