ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И если бы в этот момент ему захотелось бы задрать женские юбки и прижаться к мягким, трепещущим бедрам, то это могла бы быть только Ариэль. Люк закрыл глаза. Никогда в жизни не обращался он нелюбезно с дамами. Но Ариэль раздражала какую-то частицу его души, которой не дотрагивались другие.

Его страсть к вредной маленькой ворчунье была необъяснима как нежность и радость. «Бедное, дорогое лицо», сказала она. Почему нежность затаилась в нем, согревая сердце, как сокровище, которое нужно бережно хранить?

Он медленно вздохнул. Она была его женой и стремилась к другому мужчине.

Люк впитал эту мысль, испытывая неприязнь к собственной мгновенной ярости. Уже давно он изгнал подобные глубокие эмоции из своего сердца и ума. Чувство мести к убийцам сестер было сильным, но контролируемым. Ариэль же разрушила этот эмоциональный барьер, предохраняющий в трудные и опасные минуты жизни. Каждое движение ее тела очаровывало, выражение знакомого лица было приятно и дорого. Он ждал размашистых жестов левой руки и быстрого, гордого вскидывания головы. К тому же эта ласка, с которой она заботилась о своих подопечных, мягкость зеленых глаз, красивый изгиб рта…

Эта женщина колдунья, мрачно размышлял он. Люк поморщился от боли в ребрах. Он поерзал на бизоньей шкуре, плотнее заворачиваясь в теплое одеяло. Оно сохранило интимный запах Ариэль. Люк сжал в кулаке уголок одеяла и поднес его к лицу.

Он закрыл глаза, вдыхая аромат женщины, позволяя ему окутать себя.

Холодный ночной ветер принес шорох из ивняка. Рука Люка сжала нож, он замер, кто-то приблизился к месту его уединения. Элис Дюбуа нагнулась, погладила рукой разбитую челюсть и соблазнительно улыбнулась. Она протянула ему кружку виски и присела на шкуру, пока он медленно пил.

Люк читал желание в ее глазах, в позе молодого, упругого тела. Тонкая ночная сорочка натянулась на груди. Он закрыл на секунду глаза, позволив виски согреть его, Элис скользнула под Содеяло, прижалась к нему. Она заговорила по-французски, рассказывая, как хочет его, руки гладили его волосы, ласкали грудь.

Люк чувствовал ее жар, нежный запах тела, уже готового к любви. Он желал женщину, нуждался в утолении дикого желания плоти… Его ладонь легла на пышную грудь, он подумал об Ариэль… О запахе ее волос и вьющихся локонах, падающих на его щеку.

Губы Элис касались распухшего рта, ее бедра ритмично двигались. Ему надо было именно то, что она предлагала… Люк легонько оттолкнул ее. Она задумчиво улыбнулась, потом протянула руку, погладила плечо.

— Ты ранен, mon cher. Позволь мне полечить тебя. Ее рот был горяч, медленно скользил по смуглой коже, спускаясь все ниже к животу… Губы Ариэль были мягкие, жадные, с особенным привкусом… Люк глубоко вдохнул и задержал дыхание от резкой боли.

— Возвращайся в лагерь.

— Но… Я дам тебе наслаждение, — настаивала она, нахмурившись. Он тряхнул головой, отвел белокурые пряди с ее щеки.

Полные губы Элис сжались, морщинка между бровями стала резче.

— Если ты ждешь прекрасную вдовушку, то будешь ожидать ее вечно. Сердце этой дамы отдано другому. Она играет тобой, cher.

Когда Люк не ответил, она вскочила на ноги. Ночной ветер принес ее угрозу.

— Ты захочешь меня, а я посмеюсь над тобой.

В темноте заухала сова, и Люк закрыл глаза.

— Сиам, ты так скучаешь, что подсматриваешь, как я занимаюсь любовью? — спросил он, тоскуя по Ариэль.

— Твои свидания не очень интересны, — Сиам вышел на поляну и сел на упавшее дерево. Он снял шляпу и потер плоский лоб. — Люди проснутся через два часа. Этой ночью не спится. Что ты думаешь о Глэнис? Почему она всегда убегает от меня? Мое сердце трепещет, когда она улыбается. Я храню как сокровище воспоминание о запахе ее тела. Глэнис сказала, мой шрам не пугает ее, но она не видела мою голову. Я вырежу себе сердце, если она попросит. Когда говорю ей об этом, Глэнис убегает… Она смотрит на меня, словно я безумный… Может быть, я… сошел с ума от любви. Ты когда-нибудь видел такую леди? Такую прекрасную принцессу?

Люк кисло улыбнулся. Впервые равнодушный, спокойный Сиам влюбился. Он не знал боли от потери женщины.

— Ты пугаешь англичанку.

— Что? Я? Я смотрел на нее с любовью в глазах. Конечно, она видит, что я люблю ее всем сердцем, также как и телом… — Сиам отвернулся в сторону, темнота скрыла его румянец. — Касаться ее руки — это чудо. Целовать ее ступни было бы блаженством. Ее тело… Он закашлялся, потом сипло продолжал:

— Каждый день я делаю ей подарки. Букет душистых цветов, который рыцарь дарит даме сердца. Скоро мокасины. Бисерный пояс… Она богиня… лунная богиня, сводящая меня…

— Ты обращаешь ее в паническое бегство, Сиам. Играй с ней, расставляй ловушки как на кролика. Медленно. Подходи ближе. Жди. Игра.

Сколько еще сможет он ждать Ариэль? Сиам начал хохотать, словно читая мрачные мысли Люка.

— Ты рассказываешь мне, как обращаться с женщиной. Скажи мне. Люк, каждый день тебе становится хуже, твое настроение падает. Раньше у тебя никогда не было таких проблем. Женщины падали к твоим ногам, да? Ложились в твою постель, только помани пальцем. Что случилось с моим другом сейчас, э?

Люк повернул голову и поднял брови, уныло улыбаясь.

— Моя жена любит меня.

Сиам захохотал, согнувшись от смеха.

— Так вот почему ты спишь один, э? Вдалеке от всех, как надувшийся ребенок. Думаю, в конце концов есть кто-нибудь, кто претендует на твое сердце, мой друг.

Он замер, оглянувшись на скот, спящий у фургонов.

— Индейцы омаха говорят, что белый человек оставляет бледнолицых детей в их деревнях. Высокий белокурый офицер очаровал двух девушек. Теперь они платят за его удовольствие своей честью. — Сиам посмотрел в ночь. — Как ты думаешь, я слишком стар, чтобы мечтать о детях, мой друг? О Глэнис, как о невесте?

— Мечты для того и существуют, чтобы иметь их, — тихо сказал Люк, спрашивая себя, придет ли к нему когда-нибудь Ариэль по собственной воле.

— Твоя женщина спит одна, — спокойно изрек Сиам. — Глэнис сегодня с Салли. Анна ночует в другом месте. У нее простуда, и она боится заразить Салли.

12

Несколько минут спустя Люк, не обращая внимания на боль в грудной клетке, нес на руках спящую женщину. Он был поглощен ею, ничто другое не существовало для него сейчас. Сиам, стороживший необычную постель, растворился в ночи, когда появился Люк с Ариэль на руках. Она съежилась на холодной шкуре и инстинктивно натянула одеяло, пока он сбрасывал свою одежду.

Она уютно устроилась в его объятиях, и Люк осторожно стянул с нее ночную рубашку; потребность в Ариэль, дикая и безумная, росла в нем.

Он коснулся ее губ, они были шелковистые, мягкие, теплые, и начали медленно раскрываться навстречу поцелуям. Звуки, вырывавшиеся из глубин груди Ариэль, говорили о жажде, радости. Он прижался губами к теплой, благоухающей шее, наслаждаясь ее стонами, похожими на мурлыканье котенка.

Люк вдохнул запах волос любимой, осторожно раздвигая ее ноги, чтобы лечь между ними. Ариэль захныкала, непроизвольно протягивая к нему руки. Соски набухли, их вкус казался Люку слаще меда. Он улыбнулся, когда Ариэль вдруг напряглась м отдернула руки с его спины.

— Люк? — сонный голос дрожал. Было два часа ночи.

— Люк? — спросила она снова, на этот раз резче. — Что ты делаешь здесь?

— Обнимаю мою жену. — Его тело ныло, он слишком устал, чтобы спорить. Глаза Ариэль округлились.

— На тебе же ничего нет.

— Абсолютно ничего.

— О!.. Я тоже совсем голая.

Ариэль задохнулась, когда пальцы Люка скользнули вниз живота. — О, ты не должен! Я… прекрати это… Я не могу нормально думать.

Люк целовал грудь, наслаждаясь мягкой трепещущей плотью. Жар разгорался в Ариэль, сердце учащенно билось. Маленькой рукой она уперлась в плечо Люка, потом пальцы легонько сжали упругие мускулы.

— Я…

— Chere. Сегодня ночью ты нужна мне, прерывисто прошептал Люк, целуя горячий рот. — Сегодня не играй со мной. — Он поборол дикое желание войти в нее, забыть боль прошлых лет.

45
{"b":"17699","o":1}