ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джек внимательно выслушал её рассказ и был ошеломлён предложением Корбина о создании трехстороннего семейного союза. Да одной Андреа более чем достаточно для любого мужчины! Похоже, это оказалось для неё последней каплей. И Джек не мог её за это винить.

— Что ты думаешь о детективе? — спросил наконец Джек. — Кто он такой, по-твоему, и почему не донёс о наших любовных играх прошлой ночью?

— Ответ очевиден. Он тот самый нахал, который свалился на меня в самолёте: напившись, он какое-то время не мог выполнять свою работу.

— Ага, понимаю. — Джек задумчиво потёр ладонью рот. — Ты хочешь сказать, что этот пьяный сапожник, который лапал тебя без зазрения совести, способен вести наблюдение подобно Шерлоку Холмсу?

— Может, это и странно, но смысл в этом есть. Как только он начал пить в самолёте, он потерял контроль. После этого провёл ночь в камере, а не в отеле. Придя в себя, он понял, что Корбин усомнится в его деловых качествах, поэтому по крупицам, как мог, восстановил события.

— Знаешь, что я думаю, Андреа?

— Что, Джек?

— Что ты должна принести извинения каждому сыщику штата Калифорния за то, что причислила этого пьянчугу к их клану.

— Я не ошибаюсь в отношении этого парня, — не сдавалась Андреа. — И трудно поверить, что ты сам не в состоянии сделать такой же вывод.

— Я всего лишь человек, занимающийся изучением маркетинга, ты должна это учесть.

Она хмыкнула:

— Ну да, простой как сфинкс.

— Только моложе и здоровее.

— Гм… и ещё сексуальнее.

Джек заключил её в объятия. Андреа готовно приподняла подбородок, и он прикоснулся ртом к её губам. Она прижалась к нему своим хрупким телом. Вчерашний огонь вспыхнул вновь, их руки стали исследовать друг друга. На какой-то момент им показалось, что они одни наедине с их желанием и страстью и что находятся они на мифическом пустынном острове, омываемом со всех сторон океанскими волнами.

Это сумасшествие. К Андреа вдруг вернулось подобие благоразумия. Она едва знала этого человека. Что, если за ними все это время наблюдают? Глупо продолжать целовать его, нужно немедленно это прекратить.

— Я хочу помочь тебе, Лефти, — хриплым голосом проговорил Джек, проведя пальцем по её подбородку. — Ты хотела бы этого?

— Вероятно, было бы эгоистично с моей стороны втягивать тебя в эту историю. Я уже получила моральную поддержку, за которой пришла. Это такое облегчение — слышать от кого-то, далеко от Голливуда, слова о том, что Корбин — чудовище.

— Поцелуи и разговоры вряд ли помогут разрешить проблему.

— Тогда скажи, что я, по-твоему, должна сделать в первую очередь?

Джек подумал.

— Нанять нового адвоката. Крутого и дорогого.

— У меня нет свободной наличности.

— Кто-то из адвокатов, вероятно, согласится подождать процентов от доли, которую ты получишь при разводе. Тебе это обойдётся недёшево, но, думаю, стоит попробовать.

— Что ещё?

— Никому не доверяй. Особенно в том доме.

Андреа запротестовала:

— Но я не хочу обижать Линн…

— Ты сама сказала, что она не может выбрать между вами двумя, и если дела зайдут далеко, тут может быть всякое.

— Я не могу поверить, что Корбин способен настроить её против меня.

— В утешение могу лишь сказать, что она попробует остаться в стороне от этого. Она уже однажды вступила в борьбу, показав тебе донесения. Эта доброта сделала её уязвимой и зависимой от Корбина.

— Я никогда не использую этот секрет против неё.

— Если она проявит здравый смысл, то постарается не навредить тебе.

— Вся эта история — настоящая паранойя! — Внезапно в её глазах загорелись озорные огоньки. — Если следовать твоему совету, то я не должна и с тобой разговаривать об этом.

Он развеселился:

— Наконец-то ты поняла мою мысль!

— Джек, — после некоторой паузы задумчиво проговорила Андреа, — а что, если мне поговорить с этим частным сыщиком из службы сыска Си-Эс?

— С какой целью?

Андреа смущённо переступила с ноги на ногу.

— Чтобы… удостовериться, что он ничего не имеет против тебя.

Джек положил ладонь себе на грудь.

— Против меня?

— Да. Я беспокоюсь… Если Корбин в конце концов выяснит, что мы провели ночь вместе, он не остановится перед наказанием.

— Но донесение уже у него. И в нем ничего об этом не говорится.

— А что, если Корбин надавит на сыщика? И тот решит побеседовать с пассажирами самолёта, которые были трезвыми?

— Не надо обо мне беспокоиться. Эти парни — народ цепкий, и то, что им надо, узнают быстро. И потом, имей в виду: что может удержать его от того, чтобы не выдать тебя Корбину, не сообщить ему о том, что ты знаешь о слежке?

— Часть причитающихся мне средств.

— Ты не можешь полностью полагаться на это.

— В любом случае, Джек, опасайся Корбина, это хоть немного меня успокоит.

— Мне лестно, что ты проявляешь такую заботу обо мне, но он меня не испугает.

— Ты уже решил что-то предпринять самостоятельно?

— Пусть это тебя не беспокоит.

— По крайней мере обещай мне, что ты не поступишь столь же импульсивно, как в самолёте.

— Я не предприму ничего глупого.

Андреа уткнулась лицом ему в грудь.

— Я так понимаю, что тебя не удержать и не остановить.

* * *

— Куда, ты сказал, уходишь?

Джек посмотрел на своё отражение в висящем на стене зеркале, затем повернулся к Глори, которая стояла в дверях между их офисами.

— Я ничего не говорил.

— Ну да. А как я свяжусь с тобой, если случится что-то чрезвычайное?

Он вздохнул и, смирившись, проговорил:

— Атлетический клуб «Стерлинг».

— В Беверли-Хиллз? Шикарный клуб, я слыхала.

— Что скажешь?

Глори указала жестом на его одежду.

— Ты только посмотри на себя.

Джек посмотрел на слегка помятую белую хлопковую рубашку и брюки цвета хаки.

— Там играют в гольф и упражняются. Это не место для демонстрации дорогих туалетов.

— И слава Богу, потому что у тебя их и нет.

— Глори, отвяжись!

Глори прижала короткие пальцы к лифу своего полосатого платья.

— Прости меня, что пытаюсь сказать правду, но тебя вполне могут принять за официанта или кого-нибудь вроде этого, если ты хотя бы чуть-чуть не приведёшь себя в порядок.

Джек скрипнул зубами, предвидя, что за этим последует.

— Черт возьми, раздевайся!

— Я опаздываю, — запротестовал он.

— А мне ещё нужно напечатать письма.

Джек с неохотой повиновался, стащив с себя рубашку.

— Не смотри на меня, как удав на кролика. Снимай и штаны. — Говоря это, Глори принялась освобождать угол его массивного деревянного стола. — Ну вот, сейчас вернусь.

Стоя в носках и плавках, Джек наблюдал за тем, как Глори скрылась в его гардеробной.

Она быстро вернулась с утюгом в руке. Включив его, она расстелила брюки на столе, отработанными движениями разгладила одну, затем другую штанину. На её лице появилось мечтательно-нежное выражение.

— Ты помнишь, как часто я делала это на складе бакалейной лавки?

— Конечно, Глори. — Улыбнувшись, Джек натянул отутюженные брюки. От них исходило лёгкое тепло.

Глори принялась за рубашку.

— Я сидела ночами и гадала, то ли ты отбиваешься от полицейских, то ли приводишь в ярость отцов девчонок.

— Да, сладкие воспоминания. — Он схватил отглаженную рубашку. — Жаль, что я вырос.

Глори покачала головой, вынимая штепсель из розетки.

— Когда другие мальчишки приносили домой лягушек и фантики от конфет, ты возвращался домой с заплывшим глазом или расквашенным носом.

Джек присел, чтобы натянуть мягкие туфли, и проговорил как можно более ровным голосом:

— Я тогда был горячим мальчишкой, всегда отстаивал свою независимость. Признаю это. Но это все история.

— В самом деле? Вчера ты разбирался с девицей, попавшей в беду. Сегодня на очереди её муж. Я ни в чем не уверена.

Очевидно, Глори подслушала, как он пытался несколько раз дозвониться до Корбина Доанеса. Было бы пустой тратой времени и энергии выговаривать ей за это: Глори в таких вещах была неисправима. Он встал и пригладил ей густые седые волосы, хотя эта его привычка ей никогда не нравилась.

10
{"b":"17703","o":1}