ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Выкладывая все это, я в то же время сознавала, что дело обстоит не совсем так, как я говорю. Какое там разбитое сердце! Измена Дьявола не была для меня неожиданностью. Я должна была примириться с его равнодушием ко мне по крайней мере уже три года назад. И умом, и сердцем я это сознавала и тем не менее питала все ещё какуюто неясную надежду, что свойственно каждой женщине. И хорошо, что на меня это свалилось именно сейчас, сразу же после этой сумасшедшей истории, как бы резко отделившей всю мою прежнюю жизнь от той, которая мне ещё предстоят. Прошлое подохло, и черт с ним! Нельзя два раза войти в одну и ту же реку…

Тут я услышала, что он говорит:

— …ну и как, вы решились? Через неделю отправится экспедиция за сокровищами. Хотите, я подожду дватри дня, чтобы мы поехали вместе? Но может быть, вам сейчас неприятно моё общество? Может, вы предпочли бы какоето время вообще обходиться без общества?

— Мне кажется, — сказала я, подумав, — что моё настроение начинает понемногу меняться. Я становлюсь более общительной. Пожалуй, полковник прав, утверждая, что мне сейчас очень кстати небольшая развлекательная прогулка. И для здоровья полезна. А не буду ли я вам мешать?

— О, вам совсем не к лицу такое лицемерие, — живо отозвался он. — И не думаете ли вы, что я буду лично извлекать сокровища? Этим займутся компетентные лица. А мне положен отпуск. И я как раз собирался сообщить вам, что приобрёл конфискованную яхту «Морская звезда». Немного её побило о скалы, но совсем немного. Сейчас её ремонтируют. Вот я и подумал… может быть, вы не против того, чтобы отправиться на ней в рейс. Плыть не спеша, туда, куда захочется…

Передо мной открылось залитое солнцем безграничное пространство воды и неба. Я вновь слышала божественные звуки волн, разрезаемых носом быстро несущейся яхты. Растаяли стены, потолок и пол номера в гостинице «Европейской», и вместо них появилась застеклённая рубка яхты, а под ногами я вновь ощутила палубу, покачивающуюся на длинной атлантической волне.

И прежде, чем я успела сдержаться, я услышала собственный голос, в котором звучали надежда и радость:

— А вы сумеете найти там автопилот и включить его?

О СОВРЕМЕННОМ ПОЛЬСКОМ

ДЕТЕКТИВНОМ РОМАНЕ

Давно известно, что классический детективный роман строится на динамичном сюжете, развертывающемся в поисках ответа на вопросы, кто, как и зачем совершил преступление (чаще всего убийство). Тайна преступления, раскрытием которой занимается главный герой, детектив-профессионал или любитель,— вот основная схема детективного романа, долгое время остававшаяся неизменной, несмотря на бесчисленные вариации, удачные и неудачные попытки как-либо обогатить и расцветить эту схему (например, переставить местами звенья в традиционной цепи жертва — детектив — подозреваемый).

В последние сорок-пятьдесят лет, особенно после второй мировой войны, широко распространилась (прежде всего в США, а затем и в Западной Европе) новая разновидность этого жанра — «роман преступления», в котором преступление не расследуется, исходя из логического анализа, а описывается. Такой роман даже не ставит вопрос, кто убил и почему, автор детально описывает, как происходит убийство, как преследуют преступника, чаще всего с первых страниц известного читателю, действующего в открытую. Крайнее проявление этой тенденции в западной детективной литературе — так называемый «черный роман», смакующий убийства и насилие. Чем больше убийств, драк, пыток, насилий, а также секса, садизма и просто порнографии, тем сильнее, по замыслу авторов, такое чтение бьет по нервам читателей. Авторов подобных произведений интересует не интеллектуальный процесс раскрытия тайны преступления, а эксцесс, похождения героя, ловкого, беспринципного, циничного и жестокого супермена, который заменил героя классического романа, благородного детектива, стража порядка и законности.

Появление «черного романа» свидетельствовало о кризисе жанра детектива, вызванном духовным кризисом буржуазного общества, его идеологии. Успех «черного романа» и эксплуатация им многих существенных моментов более традиционного детектива связаны с новым типом массовой культуры, рассчитанной на самую широкую аудиторию. Этот тип культуры насаждается средствами массовой информации и возник под влиянием социально-экономических процессов, характерных для капиталистического мира. Облик массовой культуры в этом мире определяют коммерциализация, рынок сбыта низкопробной культурной продукции, вульгарной и примитивной по содержанию, рекламирующей потребительские модели поведения.

Однако эти отрицательные явления вовсе не определяют самой сущности массовой культуры — феномена технико-экономического и социального развития современного мира, более того, и в капиталистическом обществе не вся продукция массовой культуры носит антигуманный характер. Необходимо различать объективно общее в типе массовой культуры, возникшей в индустриально развитых странах с разным общественным устройством, н конкретное содержание и формы этой культуры, ее стиль, определяемый характером общественного строя, культурной политикой. Если коммерческая массовая культура Запада, в том числе детективный роман, пропагандирует социальный конформизм, потребительские стереотипы поведения, культ силы, секс и снобизм, то задачей массовых видов искусства при социализме является воспитание строителя зрелого социалистического общества, расширение идейного и культурного кругозора масс, пропаганда новых этических образцов, воплощающих принципы социалистического гуманизма.

И к детективному роману, одному из видов массовой культуры, в социалистическом обществе предъявляются высокие требования: не потрафлять отсталым эстетическим вкусам, а, используя специфику жанра, способствовать формированию социалистического образа жизни и мышления, социалистической морали, повышать эстетическую культуру, воспитывать художественный вкус нового человека социалистической формации.

Развитие массовой культуры в последние десятилетия показало, что в ее рамках могут быть созданы значительные произведения, она вызвала к жизни оригинальные средства художественного выражения, которые широко используются «серьезным» искусством.

Возвращаясь к искусству словесности, следует отметить воздействие детективного романа на современную прозу, которое отнюдь не сводится к использованию мотива преступления или других элементов детективного жанра. Интересно проследить, как функционирует мотив загадки, тайны (типичный для детектива), часто определяющий структуру «серьезного» художественного повествования. Один из лучших представителей современной польской деревенской прозы Юлиан Кавалец строит свой роман «К земле приписанный» как размышления прокурора о причинах двух убийств, которые совершил крестьянин Войцох Трепа. Между этими убийствами миновало тридцать лет, по их общая причина коренится в волчьих законах жизни довоенной польской деревни: в молодости Трепа убил жениха сестры из-за клочка земли, опасение быть разоблаченным толкнуло его спустя многие годы на второе убийство.

Охотно используют приемы и структуру детективного романа многие польские прозаики, пишущие на «производственные» темы — их произведения часто строятся как расследование причин и обстоятельств катастрофы на шахте, аварии на заводе, корабле и тому подобное,— а также авторы художественно-документальных произведений из истории Польши, из времен второй мировой войны. К форме детектива неоднократно обращался хорошо известный советским читателям фантаст Станислав Лем. Так, в переведенном на русский язык остросюжетном романе «Насморк»[4] писатель имитирует детектив. Расследуется таинственное преступление: герой и его помощники анализируют возможные причины происшествия, в романе намечен ложный след и наконец дается решение загадки. Загадка, правда, оказывается не столько детективной, сколько научной и социальной, но читателю это становится ясным лишь в конце увлекательного чтения. Напряжение поддерживается умело дозированной информацией об обстоятельствах поездки бывшего американского астронавта по следам загадочно погибшего человека. Кульминация нарастает в сцене террористического акта

вернуться

4

«Знамя», 1978, № 4, 5.

140
{"b":"177048","o":1}