ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Взглянула, как никогда раньше. Восемь лет назад мы были молоды, умели летать и сражались с крылатым врагом, высоко в небе, где смертные крики заглушал свист ветра, а брызги крови не успевали оседать на перья. Такую войну воспевают в песнях, о таких битвах мечтают юнцы, едва сбросившие пух. Для такой войны нужны крылья.

Только потеряв небо, я понял, как много имел. Я научился видеть в траве сорняки и колючки вместо ровного зелёного покрывала, познал холодную слякоть осенних болот и обжигающий снег в поле за лагерными бараками, где охранники заставляли грифонов драться себе на потеху, награждая победителя лишним куском мяса. Еды всегда не хватало, и мы дрались.

Иногда в лагерь залетали драконы, обычно молодые, которых на фронт не пускали. У взрослых драконов-бойцов было принято татуировать на перепонке крыльев звёздочки по числу сбитых грифонов, а также носить за лапах браслеты с кисточками от грифоньих хвостов; юным этого не позволялось, но они нашли замену – грифоньи перья. Подрастающие ящеры любили привязывать по маховому перу к каждому рогу и хвастать перед знакомыми драконшами, будто добыли их в бою. На самом деле, они покупали перья в лагерях военнопленных, расплачиваясь безделушками, награбленными их отцами в богатой Элирании. В первые годы охранники лагерей обычно давали грифону, у которого рвали перья, двойной рацион, но потом перестали. Меня это миновало; перья рвать было неоткуда…

Сейчас, темнея засохшими струпьями в лучах утреннего солнца, руины старого завода словно выдернули меня из сегодняшнего дня и вновь, безжалостно, бросили в прошлое. Только уже не гордым грифоном, командиром летучей дивизии; плен вытравил из меня гордость. Сейчас я впервые увидел войну глазами рядовых солдат, эльфов или людей, от которых стремительные небесные битвы были столь же далеки, как Солнце, в лучах которого им на головы падали камни, стальные шипы и бомбы с ядовитыми газами. А нередко и трепыхающиеся тела. Пернатые или чешуйчатые – так ли уж важно…

Всплеск памяти был до того неожиданным и сильным, что я несколько минут стоял на опушке леса, не в силах шагнуть вперёд, к этим… останкам. Взгляд метался по равнине. Вон там, на острове, я когда-то, в другой жизни, запускал свои машины. Вот лётное поле… Оно заросло кустами и чертополохом, но я помню, отлично помню! Как-то раз, после неудачного испытания одной из самых первых моделей, я мрачно сидел перед её обломками, когда мимо, звеня кандалами, шли несколько драконов. Старший из них – большой, зелёный, с ярко-золотыми глазами – что-то сказал товарищам на родном языке, и все рассмеялись, звонко, весело, как умеют только драконы и дети. Я в бешенстве вскочил, принялся кричать, уже не помню что. А зелёный дракон, его звали Тандером, молча выслушал мои угрозы, подошёл к останкам машины и поднял с земли лист бумаги, где я отмечал изломы каждой детали.

– Не пытайся подражать птицам, – сказал он серьёзно. – Ты наполовину орёл и думаешь, что иного пути нет. Забудь о машущих крыльях, забудь о перьях. Взгляни сюда.

Несколько раз перегнув бумагу, дракон сложил из неё странную конструкцию, похожую на плоский треугольный наконечник копья с килем снизу. Пока я пытался понять, издеваются надо мной или готовят изощрёное покушение, Тандер странно усмехнулся и легонько подбросил свою конструкцию вверх. До сих пор помню шок, когда загнутый лист обычной бумаги пролетел почти десять ярдов, мягко планируя по воздуху…

Встряхнувшись, я с трудом прервал водопад воспоминаний. Прошлого не вернуть. Восемь лет назад дракон Тандер открыл мне глаза на путь создания летающих машин, но сегодня, я без колебаний убил бы этого дракона. К счастью, он давно улетел за океан… К счастью?

– Старею, – пробормотал я, ускоряя шаг. Меня уже заметили; впереди, у ржавой пены колючей проволоки, стояли несколько царэгов. Подойдя ближе, я узнал Мелика Ибрагима.

– Ты не слишком торопился! – резко сказал бек-нодар.

– Паровоз сломался в пути, я помогал чинить.

– Идём! – он направился к баракам. Следом за варваром, я молча вступил на территорию завода.

Первым, кого я там увидел, был Сапсан. Его держали в отдельном бараке и, судя по бешеному взгляду, не слишком сытно кормили.

– Ты в порядке? – спросил я коротко. Сын кивнул, стараясь всем видом показать презрение к царэгу.

– Они грозились отсечь мне крылья, – процедил он. Мелик Ибрагим усмехнулся:

– Ещё не поздно…

– Поздно! – оборвал я. – Ваш приказ исполнен, господин. Если хотите, чтобы я покорно исполнял все дальнейшие приказы – отпустите моего сына. Царэг пожал плечами.

– Он нам не нужен. Пусть возвращается и продолжает строить дороги. Да, и ещё… – он улыбнулся. – Если он случайно заблудится, пусть попрощается с отцом. Сапсан распушил все перья от гнева, но я схватил его за крыло и резко развернул к себе:

– Где держат птиц? – спросил на родном языке, придав голосу гневную окраску. Он понял мгновенно:

– В двух крайних бараках. Окна там заплетены колючей проволокой.

– Отлично, – я резко ударил хвостом. – Лети к полустанку, что поблизости, и покрутись там до вечера. Ничему не удивляйся. Когда с тобой заговорят, назови своё имя и подробно опиши план, как переправить птиц в тёплые края. Сапсан моргнул.

– Какой план?

– Который ты придумал, пока сидел в клетке, – я посмотрел ему в лицо. Юный грифон встрепенулся.

– А… Понял! – его глаза загорелись. Я потрепал сына по шее.

– Лети.

Он взмыл в небо, дал круг над руинами фабрики и рванулся прочь. Мы с Меликом взглянули друг на друга.

– Жду приказов, господин, – я угрюмо поклонился.

– Сейчас, – он дал знак соседнему царэгу и, не скрывая злорадства, сказал ему на общем языке: – Пошлите драконов следом за птичкой. Когда с грифоном свяжутся бунтовщики, берите всех скопом. Обернувшись, Мелик Ибрагим посмотрел мне в глаза. И я его не убил.

10

Драконесса летела тяжело, ударяя крыльями в напряжённом темпе. Далеко внизу, подвешенная на длинном тросе, раскачивалась клетка, где стоял Аэт, от неё к земле тянулась цепь. С каждым взмахом крыльев всё большая часть цепи подымалась в воздух и лететь становилось труднее. Холодный ветер рвал перепонку.

Аэт смотрел, как приближается чёрная туча. Драконесса строго удерживала высоту окна, но сверху, из-за туч, она не могла видеть цель, и потому эльф сжимал верёвку с деревянным крюком на конце. Он должен зацепиться за окно и подтащить клетку поближе, пока дракон, изо всех сил загребая крыльями воздух, будет висеть над башней.

Чем ближе становилась туча, тем сильнее Аэт ощущал нарастающее напряжение. Запах озона уже не щекотал, а рвал ноздри, тревожно потрескивали коронные разряды на кончиках железных прутьев. Когда клетка окунулась в туман, волосы эльфа поднялись дыбом.

Драконесса сбавила скорость. Несколько минут Аэт тщетно вглядывался в серый туман, пытаясь увидеть окно, и наконец увидел – тёмную стену башни. Окна не было.

«Не та сторона…» – подумал Аэт. Но драконесса в высоте, очевидно, знала, где искать окно. Раскачиваясь из стороны в сторону, клетка двинулась влево.

Эльф напрягся: в двух человеческих ростах над ним, стена башни зияла мрачным круглым отверстием. Рассчёты оказались ошибочны.

«Второй попытки может не быть» – подумал Аэт, размахнулся и забросил деревяный крюк в окно. Дёрнул верёвку; держит.

Тем временем драконесса, не видя сверху окна, продолжала медленно двигаться влево. Напрягая все силы, Аэт подтащил клетку к башне, пока прутья не ударились в кладку. «Убийца молний» со скрежетом проехал несколько футов.

К счастью, дракон в высоте почувствовал сопротивление и всё понял; эльф облегчённо вздохнул, ощутив, что движение влево прекратилось. Теперь предстояла самая опасная часть плана: выбраться из ящика через открытый верхний торец и всего за несколько секунд добраться до окна.

Аэт глубоко вздохнул. Верёвка держалась крепко, но между клеткой и подоконником было не меньше десяти футов. А тело эльфа уже приобрело мощный статический заряд; лучшей приманки для молний представить трудно. Конечно, можно было разрядиться, коснувшись заземлённых прутьев, но сила разряда вполне могла убить Аэта, и уж точно лишила бы сознания на много часов. Эльф закрыл глаза.

14
{"b":"17707","o":1}