ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это ты говоришь?

— Я, — олень кивнул головой.

— А почему раньше… Это из-за орешков я теперь тебя слышу?

— Да, это мой тебе подарок — лингвистические орешки. Мне они достались от подружки, белочки по имени Илона.

— Значит, я смогу теперь понимать язык всех людей, зверей и птиц?

— Людей — да. А зверей и птиц — только тех, кто умеет мыслить по-человечьи. Как тебе объяснить? Например, Лягушка-Путешественница или Петушок Золотой Гребешок умеют и мыслить, и говорить на человечьем языке. А я мыслить могу, а говорить по-вашему не умею. Поэтому меня без орешков люди не понимают. Вообще-то, большинство птиц и зверей не способны мыслить как люди, потому ты их язык не поймешь даже с помощью этих орешков. Понял?

— Угу, — ответил Илья, а сам подумал: «Эка у вас все так запутано».

— Да не грузись ты сильно, по ходу разберешься, — успокоил богатыря олень.

— А тебя как звать-то? — спросил Муромец.

— Олень-Серебряное Копытце.

— Так вот ты какой! А что, правда — у тебя копытце серебряное?

— Да нет. Это пошло оттого, что когда я браконьеров и волков копытами луплю, то у них из глаз серебряные искры салютами сыпятся. Потому и прозвали.

— Понятно. Ну что же: спасибо за подарок, а мне пора.

— Тебе за помощь спасибо, счастливого пути и удачи, богатырь!

ГОРОД ПРАЗДНИКА И СТРАХА

Вечером того же дня ладья летела над Парижем. Матвей даже в сумерках на высокой скорости вел корабль, ему уже приходилось один раз здесь бывать. Тогда над небом столицы французского королевства пришлось немного поплутать, пока к ладье не подлетел на маленьком ковре-самолете офицер королевской стражи и после проверки документов проводил корабль к русскому посольству. Только тогда не довелось с послом познакомиться.

Вот и сейчас, еще на подлете к городу, патрульный офицер проверил охранную грамоту, но до цели назначения Матвей привел ладью сам, без сопровождения.

Площадка для летательных ладей на территории посольства была совсем небольшая, и только что прибывший корабль занял ее почти полностью. Усадьба посольства находилась от площадки всего в двух десятках шагов. Высокий трехэтажный деревянный русский терем с мраморной облицовкой лестниц и колонн смотрелся несколько причудливо, но в то же время изящно и одновременно солидно. Илья даже отметил про себя, что внешне деревянное здание посольства почти не уступает каменным княжеским палатам.

С корабля путешественники спустились по веревочной лестнице, а вот чтобы вывести коня, слугам и охране пришлось подкатить передвижную наклонную платформу. Богатырского коня увели в посольскую конюшню.

Из терема вышел мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с короткой, но густой бородой, в костюме, сшитом по европейской моде.

— Посол Руси в Париже Митрофан Гаврилович Оболенский, — представился мужчина и протянул руку по очереди всем троим.

— Илья Муромец, княжеский воевода.

— Матвей Русанов, капитан ладьи.

— Петр Русанов, сын капитана.

— Очень приятно. Вот и посчастливилось мне знаменитого богатыря вживую лицезреть, а не на картинках лубочных. Как добрались?

— Спасибо, не без приключений, но с Божией помощью добрались.

— Прошу пожаловать в посольский терем, комнаты для гостей всегда готовы. Умоетесь с дороги, а затем все вместе отужинаем, — говорил Митрофан Гаврилович.

Был прекрасный летний парижский вечер. Столица королевства предвкушала ночную жизнь. В то время как одни готовились к сладкому сну, другие только прибывали на балы и званые ужины. Казалось, здесь повсюду царят веселье и праздник. Хотя никуда не делись заботы, бедность, интриги и преступления.

Но самое главное — страх. Он был сначала очень далеким и заглушался вином или воинственными высказываниями военачальников. Но по мере приближения к берегам Европы корабля с ужасным железным воином страх охватывал души людей все сильнее, рождая своих спутников — панику и бессилие. О чем бы в компании ни заходил разговор, он почти всегда сводился к Термидадору. Появление большого числа патрульных стражей на улицах Парижа, переброска на побережье войск, катапульт и баллист лишь усиливали напряжение, но не создавали впечатления надежной защиты. И все-таки атмосферу уютного праздника парижане пока еще старались сохранить.

В большой столовой русского посольства подавали ужин: тушеный гусь, копченая телятина, вареные овощи, зелень, грибы в сметане, вареные раки, красное вино, фрукты.

— Обычно мы трапезничаем гораздо скромнее, но в вашу честь я приказал подать представительские блюда, — пояснил Митрофан, приглашая гостей к столу.

За ужином почетным гостям были представлены супруга посла, Катерина, — крупная женщина, ростом выше мужа на полголовы, и дочь Елена — пятнадцатилетняя стройная девушка в блестящем небесно-голубом платье.

Петр так в нее впился глазами, что Матвею даже пришлось легонько и незаметно для окружающих хлопнуть сына ладонью по плечу.

— Ты ее сейчас проглотишь, — шепнул Матвей Петру.

Впрочем, девушка тоже обратила внимание на молодого человека, приветливо ему улыбнулась.

Беседа за столом проходила тепло, по-домашнему. Выяснилось, что супругу с дочкой посол привозит в Париж на лето, а в остальное время Катерина и Елена живут на Родине, в Рязани. Дочь учится в гимназии, супруга хлопочет по хозяйству. Отпуск посол проводит на Родине и всегда — зимой.

— А мы во Владимире живем, — рассказывал о своей семье Матвей. — Я до этого в основном на внутренних рейсах работал. В Европе всего один раз был, и вот теперь — ответственная командировка.

Посол кашлянул и любезным, но твердым тоном обратился к супруге:

— Голубушка, завтра тяжелый день, принимаем датского посла. Вам надо хорошо отдохнуть.

Катерина поняла мужа с полуслова; супруга и дочь поднялись из-за стола, поклонились гостям, пожелали доброй ночи и удалились.

— Тебе тоже пора на бочок, — сказал Матвей сыну.

— Слуга проводит молодого человека. — Посол дал знак, и слуга с Петром покинули столовую.

— Стараюсь при супруге и дочери не упоминать о Термидадоре. Понимаете, здесь и личное. Ведь мою девочку Леной зовут.

— Я понимаю: имя моей супруги тоже Елена, — сказал Илья Муромец.

— А теперь к делу, — продолжил Митрофан. — Все, желающие попытать счастья в схватке с железным чудовищем, направляются в Англию. Там, на окраине Лондона, находится штаб-квартира друидов. Верховный друид отбирает лишь очень немногих избранных: абсолютное большинство возвращаются обратно.

— А каким образом узнают: кто избранный, а кто — нет? — поинтересовался Илья.

— А это мне не известно так же, как и не известно — куда дальше лежит их путь.

— Ладно, скоро все узнаем. Пожалуй, прямо сейчас и отправимся, — сказал богатырь.

— Ни в коем случае, — запротестовал посол. — Ночь на дворе, темень, европейцы сейчас нервные, на побережье запросто могут вашу ладью обстрелять из зенитных катапульт. Отдохните, выспитесь хорошенько, а утром спокойно полетите. Пограничный патруль проверит ваши документы и проводит к месту посадки. У вас охранная грамота с собой?

— А как же, князем подписана, все как положено, — ответил Муромец. — Ну, ладно. Может, и впрямь — утро вечера мудренее, останемся здесь на ночлег.

— Митрофан Гаврилович, — обратился к послу капитан, — а почему бы не потопить корабль, на котором плывет Термидадор? Обстрелять его горящими стрелами с ковров-самолетов или летающей ладьи. Может быть, железный воин и сгинет в океанской пучине.

— Нет ничего хуже неизвестности. Может, и сгинет, а может — и нет. Так хоть его путь можно отследить. А иначе — все мы будем обречены на мучительные гадания: где страшный враг, в каком месте он появится?

— А еще вопрос у меня… — не очень уверенно начал Матвей.

— Пожалуйста, — подбодрил капитана посол.

— Сынок со мной напросился. Я-то думал — мы только до Парижа…

— Нет вопросов, пусть здесь остается. Елена ему город покажет.

12
{"b":"1771","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Уровень Пси
Не прощаюсь (с иллюстрациями)
Большие девочки тоже делают глупости
#Любовь, секс, мужики. Перевоспитание плохих мальчиков на дому
Как развить креативность за 7 дней
Гонка века. Самая громкая авантюра столетия
Горький, свинцовый, свадебный
Зубы дракона
Кукловоды. Дверь в Лето (сборник)